«РАСОВАЯ ПЕДАГОГИКА» Эрнст Крик

«Глубокая магия состоит в том, чтобы уметь, найдя точку соприкосновения, вывести одну крайность из другой».

Если люди различаются в расовом и национальном отношениях, и эти различия наследственно обусловлены, то значит, воспитывать и образовывать этих людей нужно по-разному.

Эта простейшая и совершенно естественная мысль лежит в основании такой науки, как расовая педагогика. Однако, чтобы прийти к этому нехитрому умозаключению, европейской системе образования и шире, всей европейской системе ценностей, пришлось проделать долгий и тернистый путь эволюции. С воцарением идеалов эпохи Просвещения в общественном сознании прочно укоренилась ничем не обоснованная догма, что посредством единообразного воспитания представляется возможным сделать всех людей одинаково духовными и культурными. Предполагалось, что назидательные лекции и увещевания могут превратить каждого человека, независимо от расы, национальной принадлежности и религиозного вероисповедания в носителя гуманистических идей. Волна либеральных буржуазных революций, прокатившаяся по всей Европе на протяжении 18 и 19 веков, укрепила позиции этого абсурдного измышления, которое благодаря трудам «одномерных» революционных просветителей обрело статус почти божественного откровения.

Первая мировая война, четыре года терзавшая Старый свет, подействовала весьма отрезвляюще, ибо совершенно равнозначные в культурном отношении народы истово истребляли друг друга с жестокостью и вандализмом, каких ещё не знала Европа. Мало того, впервые начали применять технические новшества, приводившие к гигантским жертвам среди мирного населения. Крах идеалистического рафинированного гуманизма был неизбежен, ибо сделалось очевидным, что культура здесь непричём, и просвещение не снимает глубинных противоречий между людьми. Наследственные различия не устраняются нивелирующей «общечеловеческой» обработкой.

Сама логика развития, таким образом, предопределила возникновение новой науки, основанной на иных, принципиально отличных от классической педагогики, принципах. Произошла революция в науке, о которой немецкий теолог и философ Эрнст Трельч (1865–1923) писал: «Это начало великой мировой реакции против демократического Просвещения, против рационального самовозвеличивания разума и связанной с этим догмы о равенстве людей». Наука, как творческая деятельность единых, исторически эффективных сообществ всегда связана с характерными особенностями их происхождения. Она представляет собой выражение в определённой форме расовых задатков и тесно связана в своём становлении с волей этих сообществ, являясь по сути квинтэссенцией национального характера. Как и право, искусство, политика и экономика, наука тоже возникает в результате постоянного взаимодействия расовых задатков, творческой воли и судьбы. Ареной её действия является сам человек, который способен принимать решения. И его решения будут иметь тем более плодотворное воплощение, чем правильней мировоззрение отражает его внутреннюю суть.

Творческие личности исторически воплощают различные типы мировоззрения, так как для выражения той или иной идеи требуется врастание наследственно обусловленного характера в сознание человека. Именно так возникают пророки, цари, художники, мыслители и полководцы – биологические носители мировоззрения. Некий абстрактный дух не существует сам по себе, витая в безбрежных пространствах Вселенной. Дух всегда гнездится в сознании человека действующего и способного отвечать за свои поступки, человека, вторгающегося волей в субстанцию бытия и подчинённого законам своей расы и расовой же судьбы.

Этот нервный излом, обозначившийся со всей ясностью на границе ценностей старого миропорядка и новых горизонтов расовой революции, произошедшей в сознании европейской элиты, проходит сквозь все сочинения Эрнста Крика – выдающегося немецкого философа и педагога первой половины XX века. Его имя совершенно неизвестное у нас в России, настойчиво стирается и со скрижалей мировой науки, как неугодное, хотя при детальном рассмотрении оказывается, что духовная революция, предвосхищённая им, подобна той, провозвестником которой был Джордано Бруно (1548–1600), тоже считавший, что в мире нет ничего неживого – все одушевлено… По воле судьбы, о роли которой в жизни каждого творческого человека им написано множество строк, он во многом повторил судьбу этого итальянского бунтаря-интеллектуала XVI века. Философ Эрнст Крик также взошёл на костёр мученичества во имя идеи, вросшей в его сознание и придавшей характеру невиданную стойкость. Подобно врачам, – первопроходцам иммунологии, делавшим себе прививки болезней, чтобы изучить ход их течения, он, переболев старым европейским идеализмом, создал противоядие, имя которому биологическое мировоззрение. И вакцина его новой философии – эффективное средство против всех форм вирусного либерального идеализма. Именно за это его имя предано анафеме с университетских кафедр. Но костёр мракобесов, так же как и заговор молчания бессилен над магическим всевластием расовой судьбы.

Эрнст Крик как воспитатель расового сознания

В 1890 г. в Германии вышла анонимно книга «Рембрандт как воспитатель» наделавшая много шума. Её автор, Юлиус Лангбен (1851–1907), призывал немцев к выработке национального самосознания, которое не имеет ничего общего с национальным зазнайством и развитию которого больше способствует созерцание картин Рембрандта, нежели зрелище военных парадов.

Но Рембрандт мог быть воспитателем лишь косвенно. Германии нужны были настоящие, профессиональные воспитатели, но существовавшая тогда система препятствовала их появлению и тем самым собственными руками готовила себе гибель.

Когда говорят «В здоровом теле – здоровый дух», перевирают подлинный смысл изречения Ювенала, а этот древнеримский сатирик лишь выражал пожелание: «Дай Бог, чтобы в здоровом теле был и здоровый дух», т. е. второе вовсе не вытекает автоматически из первого. И Германия эпохи Второй Империи была ярким примером такого несоответствия.

В начале XIX века политически слабая и раздробленная Германия была духовным маяком для всего мира; к концу этого века она

объединилась, стала могущественной Империй, но потеряла свою душу. Немцы гордились своими победами, своей армией, своей бурно развивающейся промышленностью, а имена Шеллинга и Гегеля были забыты, их книги трудно было достать. На опасность такого положения указывали одинокие пророки, прежде всего, Пауль де Лагард (1827–1891) и Ницше, но это были голоса вопиющих в пустыне.

Такова была обстановка, в которой происходило формирование духовной личности Эрнста Крика. Он был выходцем из народа, потомком простых крестьян, и тем не менее добился академического признания, получив в 1923 г. звание почётного доктора философского факультета Гейдельбергского университета, хотя сам никогда ни в каком университете не учился и был всего лишь простым учителем народной школы, т. е. принадлежал к «пролетариям класса учёных», как называл учителей К. Маркс. Учителя так и остались пролетариями, даже в той стране, которая провозгласила марксизм своей идеологией, – в Советском Союзе; остаются ими и в нынешней России. Для Эрнста Крика в кайзеровской Германии с её кастовой системой образования должность учителя была пределом возможностей, поэтому он всю жизнь воевал против этой системы. Немецкая педагогика была задушена «методическим схематизмом» Гербарта-Циллера, преподавательская деятельность не доставляла никакой радости. Как писал сам Крик, «школа превратилась в большую казарму». Благородную профессию педагога довели до того, что учитель, вместо того, чтобы быть образцом для своих учеников, превратился в пугало. Страшные образы таких пугал дали в русской литературе Ф. Сологуб (Передонов в «Мелком бесе»), а в немецкой – Генрих Манн в своём романе «Учитель Унрат» (сама фамилия этого учителя означает «мусор», «отброс»).

Впервые Крик подверг эту систему критике в её мангеймском варианте, выступив против собственного начальника по учебной части Зиккингера, который ввёл понятие «нормального интеллекта» как нормы «жизненной одарённости», связав все это с социал-дарвинистской идеей отбора. Крик осудил мангеймскую систему как авторитарно-бюрократическую, за что получил от мстительного Зиккингера плохую аттестацию.

Во времена III Рейха Крик столкнулся на этой же почве с Вильгельмом Хартнакке (1878–1952) (ниже мы расскажем подробней об этой полемике). Крик осудил педагогические идеи социал-дарвиниста Хартнакке как «архиреакционные»: «Буржуазия снова претендует на монополию в образовании и науке и обосновывает эти притязания своей «наследственностью…» Это очень простое решение проблемы расы и отбора. Его суть – в кошельке… Раб должен оставаться рабом».

Э. Крика, как человека из народа, такой подход устроить, естественно, не мог. Он не был революционером, отрицательно относился к классовой борьбе и мечтал о единстве буржуазии и рабочего класса в солидарном национальном сообществе. Он пытался найти баланс между либерализмом и социализмом, выдвигая идею «циркуляции элит». Идея эта созвучна теории Вильфредо Парето (1848–1923), но если у Парето новая элита вытесняет старую в процессе дарвиновской борьбы за существование, Крик хотел, чтобы смена элит происходила мирным путём, а рычагом её была система образования. Крик ещё в 1922 г. в своей работе «Философия воспитания» полемизировал с натуралистической утопией расовой педагогики, исходившей из того, что здоровые расовые задатки механически способны породить здоровый расовый дух. Подобные установки очень похожи на упомянутое ложное толкование изречения Ювенала.

Школьный учитель

Эрнст Крик родился 6 июля 1882 года в Фегисхайме в Бадене. Он происходил из протестантской семьи, его отец был инженером-строителем, а предки крестьянами и ремесленниками. Жизнь была трудной, ибо нужду и одиночество он познал уже в раннем детстве. Десятилетним мальчиком он покинул семью и поступил в реальную школу в Мюльгейме. В 1898 году он поступает слушателем на педагогический семинар в Карлсруэ и по окончании курса в 1900 становится младшим учителем народной школы. За четыре года он шесть раз сменил место работы, преподавал в разных городах Бадена и все время оставался младшим учителем. Эту должность он занимал вплоть до 1924 года. Только целеустремлённость и невероятная сила характера позволили ему выжить в этих условиях и заниматься всесторонним самообразованием.

Медленно приходил он к пониманию того, что его собственная нужда лишь уменьшенное отражение той нужды, в которой живёт весь народ. Крик искал ответа на вопрос: «Почему?» Своим духовным поискам он мог посвятить только свободное от работы время. Из общеисторического плана волновавшей его проблемы постепенно выделился вопрос о духовном складе народа.

В своей одинокой комнатке Крик начинает готовиться к борьбе со всей ненавистной ему системой западного просветительского рационализма, которой впоследствии он посвятил всю жизнь. В те годы ему помогла известная книга «Единственный и его собственность» Макса Штирнера (1806–1856), так как никто не может долго опираться лишь на себя самого. Любой одинокий человек стремится преодолеть свою нужду «в духе». В условиях того духовного убожества, в которых жила кайзеровская Германия, Крик, как и многие другие представители мыслящей молодёжи, обратился к великому философскому наследию немецкого классического идеализма. К тому же источнику в обстановке безмозглого потребительства обращают свои надежды и крупнейшие идеологи современной Германии, такие как Хорст Малер и Рейнхольд Оберлерхер. Крика захватило неоидеалистическое движение, порождённое политическим кризисом немецкого народа. Он изучает немецкий идеализм по Лессингу, Гаманну, Гердеру, Фихте, Гегелю и Канту, затем обращается к первоисточникам – к древней Греции, к Платону. Хотя он тогда не мог ещё осознать подлинные причины, по которым его так влечёт к античному полису, но им двигал верный мировоззренческий инстинкт. Крик подозревал, какие революционные возможности таятся для немецкого народа в осуществлённом полисом единстве политики, воспитания и мировоззрения. Но время этого откровения ещё не наступило.

Однако в 1910 году в Гейдельберге выходит объёмистая книга «Личность и культура», в которой Крик показал, как и чему он научился в своём стремлении выразить всю полноту немецкого духа. Это было его самое большое по объёму сочинение (510 страниц), в котором содержался обзор развития всей европейской культуры на протяжении 2500 лет, притом современной культуре он дал крайне негативную оценку за её деструктивный и дегенеративный характер. Первый блин вышел комом. Книга была неудобочитаемой, осталась незамеченной и сам Крик был ею недоволен. В те же годы Крик отходит от христианской религии. В развернувшейся тогда полемике вокруг книги Артура Древса (1865–1935) «Миф о Христе» Крик выступил на стороне Древса. В том же году в брошюре «Новейшая ортодоксия и проблема Христа» он коснулся общественных проблем и впервые начал говорить своим языком.

В 1913 году он делает следующий шаг на пути выработки своего самостоятельного мировоззрения. В книге «Лессинг и воспитание человеческого рода» проблема истории немецкого духа рассматривается уже на более углублённом уровне.

Все его поколение жило в смутном предчувствии большой войны. И когда она разразилась в 1914, Крик, как и множество его сверстников, направился на фронт. Позднее он весьма самокритично писал, что «воином он был неважным». В 1916 году он после тяжёлой болезни был комиссован и вернулся из казарм обратно в школу, с тем, чтобы возобновить рутинную работу учителя. Германия ещё была полна патриотического воодушевления, веры в свои силы и желания выиграть войну на два фронта. Но Криком овладел страх, что судьба может нанести Германии тяжёлый удар, потому что народ живёт в невежестве.

И вот, как результат провидческих размышлений в 1917 году выходит его книга «Немецкая государственная идея». Эта книга была первым программным политическим произведением Э. Крика. Она тоже не получила широкого общественного признания, хотя её распространяли в войсках. В этой книге прусская корпоративная модель государства времён реформ барона фон Штейна подавалась в новом свете в сочетании с идеей самоуправления. Но Макс Вебер (1864–1920) отказался признать эту книгу научной, так как в ней содержались и политические пророчества. Одно из них касалось «Третьего Рейха». Собственно с этого сочинения и начинается настоящий Эрнст Крик. Немецкий народ ещё жил иллюзиями близкой победы, а скромный школьный учитель, осознав масштабы надвигающейся катастрофы, уже создавал идеологическое средство для спасения нации, потому что крах, согласно его предчувствиям, был неминуем. И только вера в свои силы, а также силы своего народа внушала Крику осознание моральной правоты. Это было опорой всего творчества. Сразу же после заключения Версальского мира, унизительного и разорительного для Германии, он начал строить плотину на пути потока, который грозил унести немцев в безбрежность послевоенного хаоса. На протяжении двух десятилетий самообразования он все яснее осознавал, что немцы были плохо подготовлены к решению задач, поставленных перед ними мировой войной. Тяжёлый каждодневный труд учителя окончательно укрепил его во мнении, что возрождение нации – вопрос воспитания.

Так впервые увидела свет концепция Третьего Рейха. Данное понятие, окружённое сегодня чёрным ореолом в сознании большинства современных людей, никак не нужно ассоциировать с Третьим Рейхом, который провозгласил Адольф Гитлер придя к власти. Более правильный его перевод на русский язык означает «Третье Царство». Оно взято из пьесы Ибсена «Цезарь и Галилеянин», так как имелось в виду Царство, в котором должны соединиться материя и дух, чтобы преодолеть дуализм европейской философии, навеянный христианской церковью, разделившей мир на «низкое» – царство плоти и «высокое» – духа. Таким образом, изначально концепция

Третьего Рейха замысливалась её создателем исключительно как миролюбивое, гармоничное единство, призванное перевоспитать европейского человека, столетиями терзающего себя фантомами дуалистической морали. Агрессия, милитаризм, концлагеря, геноцид народов и иные инфернальные события второй мировой войны, очернившие само это понятие – результат чудовищного искажения сути безграмотными эпигонами. Ученики извратили идею своего учителя, что, к сожалению, не редкость в мировой истории.

В «Немецкой государственной идее» впервые со всей ясностью проявились черты нового мировоззрения, которое затем так резко выделит его на фоне академических философов. Именно этот пафос бунтаря впервые привлёк к нему интеллектуалов, озабоченных будущим своего народа. ….

Читать весь материал

Запись опубликована в рубрике ДОМ, СЕМЬЯ, НАУКА, ТЕХНИКА, ОБЩЕСТВО с метками , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code