И.А. Сикорский «ДЕМОНИЧЕСКОЕ»

Источник: Приложение к книге Р.Л. Перин «Гипноз и мировоззрение», ЛИО «Редактор», 2002. Проф. И.А. Сикорский

И.А. СикорскийДемоническіе черты… При сопоставленіи образа біологического демона с соответственным типом, созданным творчеством поэтов, выступает ясно факт совершенной близости, если не торжества, обеих картин. Психическіе черты вырожденія появляются рано: онѣ уже заметны в ряду первых признаков начинающегося зла. Но настоящая природа их определяется только в нисходящих поколеніях, где процесс вырожденія становится вполнѣ очевидным и где можно найти созревшими и развитыми все основные психопатическіе черты, бывшіе в зачатке в предшествующих поколеніях: здесь мы встречаемся с фактом постепенного нарастанія семейных или фамильных пороков, душевных аномалій и недостатков характера, словом — с процессом психического вырожденія.

Высшіе или сложнѣйшіе дегенеративные черты (по нашим наблюденіям) состоят в следующем:

а). В отношеніи ума. Умственные силы нередко развиты нормально и составляют единственную сильную сторону души, посредством которой субъект разрешает для себя все вопросы жизни и духа и даже такіе вопросы, которые мало доступны умственному анализу и обыкновенно разрешаются (у нормальных людей) при участіи чувства как болѣе тонкого орудія (например, вопросы нравственности, долга совести и т.п.). Основными чертами ума демонических натур являются: многоречивость, наклонность к спору, к софизмам и діалектике, сухая логика и умственный формализм, пытающійся стать выше чутья совести и намёков нравственного такта, далѣе — стремленіе вытеснить логику фактов, заменить её логикой умственных построеній.

б). В отношеніи чувства — на первом плане стоит всегда сильно развитое чувство гнева и органическая стихійная гневность, которая часто достигает размеров страсти (в смысле Канта) и поэтому с трудом поддаётся обузданію даже и у развитых в умственном отношеніи субъектов.

Чувство гнева становится, таким образом, постоянно тлѣющей и всегда готовой чертой характера, которая придаёт роковую печать всей души и очень легко переходит в злобу, озлобленіе, злопамятство, мщеніе, мстительность. Многіе высшіе чувства: доброта, любовь, ласковость, надежда на лучшее будущее, вера в людей и добро — развиты не полно и никогда не достигают высоты идеальности; оттого подобные субъекты пессимистичны, недоверчивы, сухи, не знают счастья беззаветных чувств, не чуют великой, творческой для духа силы этих чувств. При таких основах вырождающегося духовного склада в душе демонических субъектов существует наклонность к постепенному усиленію в себе личного начала, личных интересов, борьбы и враждебности, для которой агрессивное чувство гнева и гневности является главным исполнительным орудіем. Недостаточное развитіе высших чувств лишает даже очень умного дегенерата способности видѣть, понимать и ценить высшіе чувства и идеальные черты в других. Такой нравственный дальтонизм ведёт к роковым последствіям, он усиливает в дегенерате личное чувство и родит гордость, самомненіе и личную переоценку вместе с неуваженіем и презреніем к людям. Гордость у дегенератов является такой-же глубокой чертой характера, как и гнев, она воспитывает в субъекте доведённое до крайности — noli me tangere. При таких основных чертах болезненного характера объединеніе с людьми в семье и в обществе является делом нелёгким: всякое возраженіе представляется дегенерату нападеніем на него, а всякое несогласіе — обидой и оскорбленіем. Для дегенерата не понятно идеальное, а понятно личное.

Не понимая других, дегенераты лишены той высшей формы стыда, которая состоит в воспріятіи в себя совести других и совести общественной. Таким образом, онѣ лишены общественного стыда и приличія — этих важных нравственных коррективов жизни. В своей деятельности онѣ руководствуются только личной совестью, которая легко затмевается страстями, в особенности гневом. В этом лежит глубокій источник нравственного застоя и регресса в личном развитіи.

Благодаря указанным основным чертам характера, дальнейшая жизнь, уже начиная с юного возраста, направляется по такому нравственному руслу, которая приводит душу не к усовершенствованію, а к упадку и деградаціи. При этом наблюдаются следующіе нравственные этапы. Дегенераты болѣе или менѣе отделяются от людей и, попадая в нравственное одиночество, продолжают чуждаться людей и пребывают в холодном или самими созданном заточеніи «без упованья и любви», по выраженію поэта. Такіе условія жизни приводят их к мрачности и сомненіям. Сомненіе есть результат возникающего с теченіем времени убежденія в неразрешимости многих вопросов жизни и духа при помощи того главнѣйшего орудія, которым одарён дегенерат, т.е. ума.

в). По отношенію воли. Слабость высших чувств неминуемо ведёт за собою и слабость воли, и такое состояніе усиливается затем мрачностью, сомненіями и страстями.

Внутренняя дисгармонія в соединеніи со слабым развитіем высших чувств нравственной жизни, делает для дегенеранта невозможным как индивидуальное усовершенствованіе, так и достиженіе внешних высших цѣлѣй жизни. Оттого нравственная жизнь дегенерантов с теченіем времени движется не вперёд, как-бы следовало, а назад. Это естественным образом приводит к разочарованію, к утрате жизнерадостности, к моральному одряхлѣнію, и такая нравственная метаморфоза происходит тем в больших размерах, чем слабѣе развиты высшіе чувства. Вместо нравственного прогресса, который у здоровых людей продолжает нарастать до могилы, у дегенерантов уже рано устанавливается в душе раздраженіе, утомленіе, разочарованіе, и весь план жизни распадается, а сама жизнь обращается в нравственную случайность или в нравственное разложеніе. Но к такому положенію дегенерант приходит неминуемо.

Нарисованная картина или нравственный тип дегенеранта отличается от типа нравственного идіотизма (insanitas moralis) не только количественно, но, главным образом, тем, что в явленіи психической дегенераціи мы имѣем дѣло с совершенно конкретными чертами душевного склада и с их типической комбинаціей.

Если намеченный сейчас психическій облик дегенерантов сравнить с тем образом «демона», который нарисован, например, у Лермонтова, то множество сходных черт делают оба типа весьма близкими и, как мы думаем, тождественными. Процесс частичного вырожденія жизни, как и сама жизнь — явленія равно старые, и потому естественно думать, что глубокіе наблюдатели жизни — моралисты, мыслители, поэты и художники — не могли не заметить этой типической картины наследственного упадка высшей жизни, а заметив, не могли не запечатлѣть её орудіями своего таланта. Мы считаем поэтому необходимым провести параллель между типом Мефистофеля, Демоном и типом Дегенеранта.

Демон в изображеніи Лермонтова представляется существом жадным к познанію, он царь познанья, по его собственным словам; но это единственная положительная сторона. Все остальные качества Демона отрицательны: он горд, но в то-же время он печален, злобен, полон сомненій, он не может верить, не может любить (Демон. Часть II, гл.1). Но что-же это за существо? какіе у него цели? какую программу, какой план жизни это существо начертало для себя своим тонким умом? Никакого положительного плана у него не существует, никаких собственных предусмотрѣній, предначертаній в его уме нет. Это странный безплодный ум! Это странная воля, не имѣющая собственной иниціативы. Толчком для этого ума и этой воли служат событія, лежащіе извне. Демон презирает людей, но живёт их иниціативой, он разрушает то, что люди создают, попирает то, перед чем онѣ преклоняются, но сам ничего не может придумать, решить или создать. Очевидно, что Демон — нравственно разлагающееся, вырождающееся существо; внешніе событія ещё приводят в действіе душу этого существа, но сама по себе эта душа суха, бездеятельна, безжизненна.

Фигура Мефистофеля, какой её изображают художники, весьма типична. Это сумма такого рода черт, которые не свойственны нормальному человеку или которые, по крайней мере, встречаются весьма редко. Физіогномическій образ Мефистофеля содержит в себе типичные черты дегенеративной мимики, которая стоит в прямом соотношеніи с психическими чертами этого типа. Образ Мефистофеля, нарисованный кистью великих художников, содержит в себе те-же черты, какіе представлены поэтами, что явствует из анализа мефистофелевской мимики. В ней представлены: сокращеніе верхней орбитальной мышцы (мышца мысли — ум), в соединеніи с резким сокращеніем пирамидальной мышцы носа (злоба, злость, враждебность) и болѣе или менѣе заметным сокращеніем большой скуловой мышцы (радость). Единовременное сокращеніе двух последних мышц выражает собою злорадство. Таким образом, холодный ум, злоба, злорадство, безсердечность одинаково присущи Мефистофелю художников, Демону поэтов и Дегенеранту психіатров. Но т.к. поэтическое и художественное творчество черпают свой матеръял из реального мира, то весьма правдоподобно, что класс дегенерантов и является той моделью, которой пользовалось творчество в своих созданіях.

Объединяя всё изложенное, нельзя не прійти к заключенію, что «Демон» и «демоническое» в изображеніях поэтов и художников являются сложным «образом», для которого прототипом послужили те реальные явленія, которые даются процессом вырожденія и которые оказываются истинным «демоном» человеческого рода, подлинным патологическим злом, худшим, чем сама смерть, умираніем, распаденіем, разложеніем жизни и психического органа.

Так как существенной чертой «демонического» является злобность, гневность, то возникает вопрос, почему именно это, а не иное чувство стало в центре дегенеративного процесса, и каков филогенез такого факта? Можно дать следующее объясненіе. Процесс жизни, выражающійся в известной систематической работе, в известной правильной затрате сил, лишён у дегенерантов своих естественных путей, исходов и усложненій и должен, как в эпилептическом припадке, давать патологическіе взрывы при посредстве одного из наиболѣе старых, в филогенетическом смысле, шаблонных разрядов. Чувство гнева удовлетворяет этому условію. Гневность и злобность дегенерантов подобна раздражительности эпилептиков и носит тот-же стихійный, органически неисправимый характер. Жизнь и душевная энергія идёт у дегенеранта не в смысле прогрессивных усложненій, но путём шаблонных, элементарных взрывов и затрат; здесь энергія расходуется не на эволюцію, а на разложеніе, как сказал-бы Спенсер.

(Сикорскій И.А. Всеобщая Психологія с физіогномикой в иллюстрированном изложеніи.

Кіев, тип. С.В.Кульженко, Пушкинская ул., 4, 1904. Отрывок)

Запись опубликована в рубрике ДОМ, СЕМЬЯ, ОБЩЕСТВО с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двадцать − восемь =

Карусель записей