«О СИТУАЦИИ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В ОТДЕЛЬНЫХ СТРАНАХ» МИД Российской Федерации 8.07.2109:16 Москва 2021

 

Вернуться на главную страницу

Смотрите доролнительно: «США – Империя Зла! Список военных преступлений США»

 

МИД Российской Федерации 8.07.2109:16 Москва 2021
«О СИТУАЦИИ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В ОТДЕЛЬНЫХ СТРАНАХ»
Доклад Министерства иностранных дел

 

МИД Российской Федерации 8.07.2109:16 Москва 2021

«О СИТУАЦИИ С ПРАВАМИ ЧЕЛОВЕКА В ОТДЕЛЬНЫХ СТРАНАХ»

Доклад Министерства иностранных дел

 

Оглавление:

Введение

АВСТРАЛИЯ

АВСТРИЯ

АЛБАНИЯ

БЕЛЬГИЯ

БОЛГАРИЯ

БОСНИЯ И ГЕРЦЕГОВИНА

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

ВЕНГРИЯ

ГРЕЦИЯ

ГРУЗИЯ

ДАНИЯ

ИРЛАНДИЯ

ИСЛАНДИЯ

ИСПАНИЯ

ИТАЛИЯ

КАНАДА

КИПР

ЛАТВИЯ

ЛИТВА

ЛЮКСЕМБУРГ

МАЛЬТА

МОЛДАВИЯ

НИДЕРЛАНДЫ

НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ

НОРВЕГИЯ

ПОЛЬША

ПОРТУГАЛИЯ

РУМЫНИЯ

СЕВЕРНАЯ МАКЕДОНИЯ

СЛОВАКИЯ

СЛОВЕНИЯ

США

УКРАИНА

ФИНЛЯНДИЯ

ФРАНЦИЯ

ФРГ

ХОРВАТИЯ

ЧЕРНОГОРИЯ

ЧЕХИЯ

ШВЕЙЦАРИЯ

ШВЕЦИЯ

ЭСТОНИЯ

 

КОСОВО*

* Название Косово упоминается в контексте резолюции Совета Безопасности ООН 1244.

 

Список сокращений (аббревиатур), встречающихся в тексте:

АОПЧ – Агентство ЕС по основным правам человека

БДИПЧ – Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ

ЕКПП* – Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания

ЕКПЧ – Европейская конвенция о защите права человека и основных свобод

ЕКРН* – Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью

ЕСПЧ – Европейский Суд по правам человека

КК РКЗНМ* – Консультативный комитет Рамочной конвенции по защите национальных меньшинств

КЛДЖ** – Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин

КЛРД** – Комитет по ликвидации расовой дискриминации

КПИ** – Комитет по правам инвалидов

КПП** – Комитет против пыток

КПР** – Комитет по правам ребёнка

КПЧ** – Комитет по правам человека

КЭСКП** – Комитет по экономическим, социальным и культурным правам

НМПЧУ – Наблюдательная миссия ООН по правам человека на Украине

СЕ – Совет Европы

СПЧ – Совет ООН по правам человека

УВКБ – Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев

УВКПЧ – Управление Верховного комиссара ООН по правам человека

* Функционирует в рамках Совета Европы.

** Функционирует в рамках ООН.

 

Введение

Настоящий доклад является продолжением усилий Министерства по привлечению внимания к вызовам, с которыми сталкивается современное международное сообщество в области прав человека.

Одной из самых серьёзных проблем в данной сфере является практика применения так называемых двойных стандартов при оценке тех или иных ситуаций и явлений. Подобный подход по-прежнему активно используется рядом стран для нагнетания конфронтации. Несмотря на неоднократное обсуждение и подтверждение принципа универсальности прав человека на различных уровнях и, казалось бы, всеобщее понимание сущности вопроса, проблематика прав человека до сих пор используется в угоду политическим интересам отдельных стран в качестве инструмента для вмешательства во внутренние дела, нарушения суверенитета независимых государств.

Кроме того, мы являемся свидетелями того, как, несмотря на выработанные и функционирующие в рамках ООН, ОБСЕ и Совета Европы правовые механизмы, отрицающие, осуждающие и не допускающие проявления героизации нацизма, расизма, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости, в целом ряде стран открыто ведётся пропаганда расистских идей и ценностей, поднимают голову национал-радикалы. Также активизируются попытки расколоть общество по национальному и языковому признакам. На этом фоне в ряде стран фиксируется устойчивый рост числа ксенофобских и расистских проявлений, выплесков агрессивного национализма, шовинизма, других форм расовой и религиозной нетерпимости. При этом бездействие в отношении проявлений нетерпимости оправдывается властями лицемерными ссылками на якобы абсолютный характер права на свободу выражения мнения. Проблема приняла настолько серьёзный размах, что уже сейчас специалисты фиксируют структурные проявления расизма и нетерпимости, пронизавшие все сферы общественной жизни отдельных государств.

В докладе нашла отражение и проблема негативного воздействия пандемии коронавирусной инфекции на соблюдение прав и свобод человека в мире, прежде всего в аспекте принимавшихся государствами мер. Отфиксирован, в частности, рост различных проявлений расизма и расовой дискриминации, ксенофобии и нетерпимости, ущемление всего блока экономических и социальных прав человека, ограничения в пользовании правами на свободу выражения мнения и на свободу мирных собраний и ассоциации.

Не может не вызывать обеспокоенность усугубляющаяся проблема защиты прав национальных меньшинств и этнических групп, в первую очередь языковых и образовательных. Наиболее критично обстоят дела с положением русскоязычного населения в странах Прибалтики и на Украине, подвергающегося системному давлению и дискриминации со стороны национальных властей.

Отдельно следует упомянуть усилия коллективного Запада по переписыванию истории Второй мировой войны и ревизии её итогов, циничные попытки обеления военных преступников и их пособников – тех, кто создавал и воплощал на практике теорию расового превосходства, а также прославление сотрудничавших с нацистами коллаборационистов под видом участников национально-освободительных движений с включением соответствующих предметов в программы общего обязательного образования.

В настоящий доклад включена информация о ситуации с соблюдением прав человека в отдельных странах, в том числе относящих себя к развитым демократиям, образцовым в плане защиты прав человека, а также тяготеющих к этому кругу государств. При этом зачастую такие страны активно пытаются проводить «экспорт» демократических и правозащитных стандартов под видом универсальных, вмешиваются во внутренние дела и подвергают активной критике правозащитную ситуацию в неугодных им странах, проводящих независимый внешнеполитический курс и отстаивающих собственные исторические, культурные, религиозные ценности и нормы.

В исследовании на основе данных из международных и национальных источников, материалов правозащитных неправительственных организаций обобщена фактологическая информация о нарушениях прав человека в упомянутом круге стран. Также были учтены рекомендации международных универсальных и региональных механизмов в области прав человека, в частности, договорных органов (комитетов) и региональных (в особенности европейских) правозащитных институтов в адрес рассматриваемых государств.

Рассчитываем, что наряду с общественными организациями и научными экспертами имеющуюся реальную угрозу ценностям демократии и правам человека осознают и в фигурирующих в докладе государствах, в том числе на уровне законодательной и исполнительной ветвей власти. По-прежнему убеждены, что одними формальными осуждениями, особенно в сочетании с двойными стандартами, здесь не обойтись – необходимы конкретные решительные меры, в том числе беспристрастный эффективный мониторинг за проявлениями неонацизма и расизма, последовательные шаги по их криминализации на национальном уровне и меры пресечения. Усугубляющаяся в отдельных странах ситуация с положением прав человека служит убедительным этому подтверждением.

 

Австралия

Австралия регулярно заявляет о своей приверженности универсальным международным ценностям в области прав человека, делая акцент на развитии демократических институтов, продвижении принципов мультикультурализма и равенства мужчин и женщин, работе по улучшению положения детей, пожилых людей и инвалидов.

Законодательную основу системы поощрения и защиты прав человека в Австралии составляют федеральные законы: «О борьбе с расовой дискриминацией» (1975 г.) и «О борьбе с гендерной дискриминацией» (1984 г.), «О комиссии по правам человека» (1986 г.), «О защите прав инвалидов» (1992 г.), а также «О борьбе с дискриминацией по возрастному принципу» (2004 г.). В 2010 г. утверждены Рамочные принципы в области защиты прав человека, призванные усилить контроль исполнительной власти над реализацией соответствующих нормативных актов. В 2012 г. утверждён профильный Национальный план действий.

Тем не менее системный характер носят претензии к Австралии со стороны профильных договорных органов ООН по правам человека и международных неправительственных организаций (в частности, «Human Rights Watch», «Amnesty International»).

Рост проявлений – в бытовой и публичной сферах – расовой дискриминации и ксенофобии, мишенями которых чаще всего становятся мигранты, особенно арабы, мусульмане и лица африканского происхождения, а также представители коренных народов, отмечал Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) по итогам рассмотрения в ноябре 2017 г. 18-го – 20-го периодических докладов Австралии о реализации положений Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации[1], а также Комитет по правам человека (КПЧ) при рассмотрении 6-го периодического доклада государства в октябре 2017 г.[2]

На протяжении многих лет «ахиллесовой пятой» Австралии на правозащитном направлении является положение коренного населения (численность оценивается приблизительно в 750 тыс. чел.). Оно не имеет конституционного признания и остаётся самой бедной и социально незащищённой частью общества. Комитет по правам инвалидов (КПИ) в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения объединённых 2-го и 3-го периодических докладов Австралии отметил, что неполучение поддержки, нищета и изоляция, в которых пребывают аборигены и жители островов Торресова пролива, в особенности инвалиды, провоцируют появление у них суицидальных настроений[3].

Распространены случаи пересекающейся и множественной дискриминации коренных жителей континента. Так, в наиболее уязвимом положении находятся инвалиды, женщины и дети из числа коренного населения. Примером проявления неравенства может служить, в частности, неоказание детям-инвалидам из числа аборигенов и их семьям поддержки, адаптированной к их культурным особенностям[4].

Комитет по правам ребёнка (КПР) в ноябре 2019 г. подверг правительство Австралии критике в связи с тем, что дети аборигенов и жителей островов Торресова пролива непропорционально чаще становятся жертвами или свидетелями семейного и бытового насилия, включая сексуальное насилие[5].

С 2008 г. для более инклюзивного вовлечения аборигенов в экономическую и общественную деятельность реализуется правительственная инициатива «Сокращение отставания», однако, согласно 12-му ежегодному докладу премьер-министра Австралии С.Моррисона с отчётом о ходе претворения в жизнь данного проекта (февраль 2020 г.), его результаты до сих пор остаются неудовлетворительными[6].

Из семи поставленных целей исполнение только двух пунктов – «образование» (доля школьников-аборигенов, окончивших 12-й класс) и «доступ к дошкольному образованию» – идёт запланированными темпами. По состоянию на конец 2019 г. 66 % коренных австралийцев в возрасте 20-24 лет прошли обучение в 12-м классе, в то время как в 2008 г. данный показатель был равен 45,4 %. Доля четырёхлетних детей коренных австралийцев, проходящих дошкольную подготовку, выросла до 86,4 %.

Несмотря на положительную тенденцию в плане школьного посещения среди коренного населения (в 2019 г. около 82 %), преодоление разрыва с австралийцами – потомками европейцев (в 2019 г. составляли 93 % посещающих образовательные учреждения) идёт недостаточно быстрыми темпами. Около 20 % аборигенов не достигли минимальных показателей в уровне чтения и счёта.

Кроме того, согласно докладу, не удалось добиться запланированных значений по таким направлениям, как увеличение продолжительности жизни, снижение детской смертности, улучшение школьной посещаемости, повышение уровня грамотности и борьба с безработицей. Кроме того, сроки, установленные для последних четырёх целей, истекли ещё в 2018 г.

Хотя смертность аборигенов сократилась на 15%, среди некоренного населения она также снизилась, в результате чего значительный разрыв сохраняется. Продолжительность жизни мужчин-аборигенов в среднем на 8,6 лет короче, чем «белых» австралийских мужчин. Для женщин эта разница составляет 7,8 лет.

Разрыв между показателями детской смертности для коренных и некоренных австралийцев весьма значителен. Согласно статистическим данным, в среднем по стране детская смертность составляет 67 случаев на 100 тыс. чел., среди аборигенов этот показатель достигает 141. Эксперты отмечают, что высокая детская смертность связана, среди прочего, с распространённостью такого заболевания, как ревматический порок сердца, вызванного нездоровым образом жизни матерей и нерегулярной вакцинацией.

Уровень безработицы среди аборигенов составляет примерно 51 % (для сравнения в 2008 г. этот показатель был равен 46,2 %). При этом в крупных городах ситуация складывается чуть лучше, и процент безработного коренного населения в них несколько меньше.

Как свидетельствует статистика, несмотря на то, что коренное население составляет лишь 3 % (приблизительно 750 тыс. чел.) от общего количества жителей Австралии, около 30 % всех заключённых в австралийских тюрьмах – коренные жители. Таким образом, доля осуждённых среди аборигенов (приблизительно 13 тыс. заключённых) превышает количество «белых» преступников в общей численности некоренного населения (около 32 тыс. из 24,5 млн. чел.) более чем в 13 раз.

Чтобы сгладить впечатление от очевидных неудач государственной политики на данном направлении, австралийское правительство в июне 2020 г. предложило установить новые цели по уменьшению к 2028 г. доли заключённой в тюрьмах молодёжи из числа представителей коренных народов на 19 % и сокращению общего числа осуждённых аборигенов на 5 %.

Правозащитники также выражают беспокойство в связи с тем, что не реализована инициатива о конституционном признании аборигенов посредством внесения в преамбулу или текст основного закона страны поправок, «символически отдающих дань коренным австралийцам». На региональном уровне была проведена серия «диалогов», завершившихся Национальным конституционным конгрессом по вопросам положения коренного населения (Улуру, 2017 г.). Премьер-министру был представлен доклад с рекомендациями о создании в парламенте «совещательного органа» аборигенов. Однако правящая коалиция неизменно отказывается выносить этот вопрос на референдум.

Инициатива «Сокращение отставания» критикуется правозащитниками не только за неэффективность, но и за то, что в ней перечисляются негативные показатели при отсутствии предложений по улучшению ситуации. Разочарование экспертов связано также с отказом от привлечения к работе организаций, возглавляемых аборигенами, в частности, Австралийского образовательного фонда для коренного населения. Речь идёт о необходимости формирования моделей принятия решений с более широким участием местных сообществ. При этом основной акцент сделан на необходимости учесть обращение коренных жителей к австралийскому правительству («Заявление Улуру от всего сердца» от 2017 г., призывающее к закреплению в Конституции Австралии прав аборигенов на представительство в парламенте страны). Однако правящая коалиция неуклонно отказывается давать ход этой инициативе.

Бедственное положение коренных жителей Австралии, в том числе проблемы в области участия в политической жизни, отсутствие защиты их права на землю, дискриминация в социально-экономической сфере, непропорциональность насилия в отношении женщин из числа коренных народов, а также чрезмерно высокий уровень представленности этой категории населения, особенно детей, в уголовной системе, отмечали также КЛРД[7] и КПЧ[8]. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) в ходе рассмотрения в мае 2017 г. 5-го периодического доклада Австралии в дополнение к вышеназванным проблемам выражал обеспокоенность высоким уровнем неблагополучия среди коренных народов по всем социально-экономическим показателям, а также несоблюдением принципа свободного, предварительного и осознанного согласия коренных народов при разработке политики в области добычи полезных ископаемых на землях, находящихся в их традиционном пользовании[9].

Критике правозащитного сообщества подвергается и политика Канберры в миграционной области. Австралия не предоставляет убежище прибывающим незаконным путём беженцам и бессрочно удерживает их в центрах временного содержания на о. Манус (Папуа – Новая Гвинея) и Науру. На тяжёлые условия содержания в таких центрах, в том числе в связи с отсутствием адекватной психиатрической помощи, серьёзными проблемами в области безопасности, случаями насилия, сексуальных надругательств, членовредительства, а также тем фактом, что тяжёлые условия, как утверждается, вынуждают некоторых соискателей убежища возвращаться в свои страны происхождения, указывал КПЧ в октябре 2017 г.[10] По состоянию на июнь 2020 г. в австралийских распределителях остаётся порядка 380 чел. (в 2019 г. – 844 чел.): около 200 чел. на Науру и 180 чел. в Папуа – Новой Гвинее. Добровольно вернулись на родину 822 мигранта.

Переселение в США идёт медленными темпами: по австралийско-американскому соглашению пока переехал только 531 чел., ещё 295 заявок беженцев одобрено (изначально речь шла о 1250 чел.). 300 мигрантам отказали во въезде в США. Какой-либо определённости относительно судьбы тех, кто признан беженцем, но не отобран в рамках американской квоты, нет. При этом правительство С.Моррисона продолжает упорно отказываться от заключения договорённости по мигрантам с Веллингтоном, несмотря на готовность Новой Зеландии принять 150 беженцев.

В декабре 2019 г. австралийский парламент проголосовал за отмену принятого в марте того же года лейбористским большинством «закона о медицинской эвакуации», допускавшего въезд в Австралию нелегальных мигрантов, состояние здоровья которых требовало медицинского вмешательства. Около 200 чел., успевших попасть на «зелёный континент» таким способом, теперь содержатся в национальных миграционных центрах или под стражей в отелях.

По мнению экспертов КПР, в рамках процессов предоставления убежища, статуса беженца и мигранта не уделяется должного внимания наилучшему обеспечению интересов ребёнка. Их критике подвергся тот факт, что Австралия на сегодняшний день не намеревается создавать независимый орган попечительства над несопровождаемыми детьми и в настоящее время не рассматривает вопрос о запрещении задержания детей при любых обстоятельствах. Кроме того, ни Закон «О миграции», ни Закон «О правовом режиме в морских районах» не содержат запрета на возвращение судов, перевозящих детей, которые могут нуждаться в международной помощи[11].

Правозащитники указывают также на увеличение в стране числа бездомных (оцениваемого на уровне 105 тыс. человек в 2014 г.), большинство из которых принадлежит к молодёжи, жертвам бытового насилия, соискателям убежища и коренным народам[12].

В поле зрения правозащитников попали и правозащитные аспекты контртеррористической деятельности австралийских спецслужб. В частности, они наделены правом задерживать подозреваемых в террористической деятельности на срок более 48 часов без предъявления обвинения, вести наблюдение за отдельными лицами, получать доступ к сведениям о банковских счетах, электронной и СМС переписке, компьютерным и телефонным устройствам граждан без получения соответствующего судебного ордера.

На рассмотрении Палаты представителей в настоящее время находится проект поправок в Закон «Об Австралийской организации по безопасности и разведке» (АСИО). В случае его принятия минимальный возраст подозреваемых, которых АСИО вправе задерживать на 24 часа для допросов, будет снижен с 16 до 14 лет, а также будут расширены полномочия по ведению слежки за гражданами без судебного ордера.

С 2015 г. действуют поправки в Закон «О телекоммуникациях», обязывающие операторов в течение двух лет хранить метаданные о телефонных звонках и электронной переписке австралийцев. Кроме того, в декабре 2018 г. вступил в силу закон, обязывающий сервисы по обмену электронными сообщениями с технологией криптографического шифрования предоставлять органам безопасности информацию о переписке лиц, подозреваемых в терроризме.

Вступившие в силу в декабре 2018 г. законы «О шпионаже и иностранном вмешательстве» и «О программе транспарентности внешнего влияния» криминализируют получение и распространение секретной информации, а также обязывают физических и юридических лиц, которые действуют в интересах иностранных государств, предоставлять данные о своей деятельности по первому требованию компетентных ведомств. По мнению правозащитников, все эти полномочия могут использоваться для бесконтрольного и необоснованного вмешательства в частную жизнь граждан. Так, КПЧ указывал на опасность того, что такие чрезвычайные меры со временем могут стать нормой, а не исключением[13].

КПР в 2019 г. рекомендовал австралийским властям отменить внесённые в декабре 2015 г. поправки в Закон «О гражданстве», позволяющие лишать лиц в возрасте до 18 лет австралийского гражданства, если они участвуют в определённых иностранных боевых действиях или связанной с терроризмом деятельности или осуждены за них[14].

Подвергается критике международного правозащитного сообщества продолжающая в стране практика безнаказанности при превышении сотрудниками правоохранительных органов своих полномочий. КПЧ, в частности, указывал, что независимость расследований может быть поставлена под сомнение существующими тесными связями между судебно-медицинскими экспертами и сотрудниками полиции[15].

Свободная независимая деятельность СМИ в Австралии подверглась угрозе в июне 2019 г. после обысков федеральной полицией в доме политического редактора газет, входящих в медиахолдинг «News Соrр», А.Сметарст, а также в центральном офисе государственной медиакорпорации «АВС» и изъятия материалов, «основанных на оказавшихся в распоряжении журналистов секретных правительственных документах». Впоследствии все обвинения с А.Сметарст были сняты.

С трудностями в Австралии сталкиваются и лица с ограниченными возможностями здоровья. Они не могут в полной мере реализовать свои избирательные права, право на здоровье, на образование, на семейную жизнь и др. Так, КПИ отмечает сегрегированный характер обучения детей-инвалидов и недостаточность финансирования инклюзивного образования в общеобразовательных школах. Указывается на отсутствие доступа к механизмам раннего вмешательства в интересах детей-инвалидов, распространённость практики их удержания и сдерживания в учреждениях, предназначенных для взрослых. Наряду с этим родители-инвалиды чаще других лишаются опеки над своими детьми, причём нередко именно по причине инвалидности. Существуют сложности с обеспечением доступности жилищной среды и информационно-коммуникационных технологий.

Критике подвергается механизм функционирования Национальной системы социального страхования инвалидов, которая по-прежнему в значительной степени основывается на медицинской модели инвалидности и не обеспечивает равенство возможностей для пожилых инвалидов, инвалидов различного культурно-языкового происхождения и для других категорий лиц. Кроме того, такие факторы, как процедурные сложности, недостаток общедоступной информации о системе и непредоставление услуг в отдалённых районах страны, негативно сказываются на её доступности[16].

Обеспокоенность правозащитных мониторинговых механизмов вызывает применение нетерапевтической недобровольной стерилизации женщин и девочек с интеллектуальными расстройствами и/или когнитивными нарушениями, несмотря на то, что в своём докладе по итогам расследования в июле 2013 г. Постоянный комитет Сената по делам общин рекомендовал ограничить данную практику и усилить гарантии от злоупотреблений. На эту проблему, в частности, обращали внимание КПЧ в октябре 2017 г.[17], Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) в июле 2018 г.[18] и КПР в ноябре 2019 г.[19] КПИ в октябре 2019 г. также отметил сообщения о случаях принудительной стерилизации, принудительных абортов и принудительной контрацепции среди инвалидов. Кроме того, обеспокоенность экспертов вызвали случаи принуждения лиц с когнитивными и психическими нарушениями к прохождению лечения, в том числе путём бессрочного содержания в психиатрических центрах, а также использование в отношении инвалидов, включая детей, психотропных препаратов, средств физического сдерживания и изоляции под видом коррекции поведения[20].

Несмотря на декларируемую государством приверженность принципу гендерного равенства, в Конституции Австралии отсутствуют гарантии такого равенства и общего запрещения дискриминации в отношении женщин. В стране сохраняются практики принуждения к вступлению в брак и проведение калечащих операций на женских половых органах. При этом, как отмечает в своих заключительных замечаниях КЛДЖ, отсутствует систематический сбор данных о числе женщин, столкнувшихся с названными проблемами[21].

Имеет место ряд трудностей в сфере обеспечения прав детей. Так, в ноябре 2019 г. КПР выразил обеспокоенность в связи с неизменно большим числом несовершеннолетних, находящихся в системе альтернативного ухода, причём обращает на себя внимание традиционная  перепредставленность среди них лиц из числа коренных народов. Эксперты отметили также, что дети, находящиеся в системе альтернативного ухода, имеют ограниченный доступ к психиатрическим и терапевтическим услугам.

Другая проблема – высокий уровень насилия в отношении несовершеннолетних как в семье, так и в специализированных учреждениях. Критике КПР подверглось то, что сфера действия Национальной программы возмещения ущерба, созданной для лиц, ставших жертвами сексуального насилия в специализированных детских учреждениях, распространяется исключительно на граждан и лиц, постоянно проживающих на территории Австралии. Под её действие не подпадают при этом лица, приговорённые к пяти или более годам тюремного заключения, и дети, которым в 2018 г. не исполнилось восьми лет[22].

Сохраняется уголовная ответственность для детей, начиная с 10-летнего возраста. Необходимость пересмотра данной нормы отмечалась КПЧ в октябре 2017 г.[23] и КПР в ноябре 2019 г.[24] Среди несовершеннолетних лиц, привлечённых к ответственности на основании решения суда, отмечается чрезмерная доля инвалидов, аборигенов, а также представителей одновременно обеих категорий населения[25]. По данным КПР, в адрес детей, содержащихся под стражей, часто звучат словесные оскорбления, в том числе расистского характера. Кроме того, они часто становятся жертвами жестокого и унижающего достоинство обращения: им преднамеренно отказывают в доступе к воде, в их отношении применяются потенциально опасные способы усмирения, многих подвергают изоляции. Отмечаются случаи совместного содержания взрослых и детей[26].

Принимая во внимание всё вышесказанное, следует сделать вывод о наличии значительных изъянов в правозащитном досье Австралии, требующих значительного большего внимания со стороны официальных властей, чем то, которое им оказывается на сегодняшний день.

 

Австрия

Соблюдение и защита прав человека продолжают оставаться в числе приоритетных направлений работы Правительства Австрии. В целом ситуация в этой сфере оценивается экспертами как соответствующая международным и региональным стандартам. Последние инкорпорированы в законодательство страны. Соответствующие положения содержатся в Конституции Австрии и в ключевых нормативно-правовых актах, определяющих основы австрийского публичного порядка.

Случаи нарушения прав и основных свобод человека, как правило, получают широкий медийный резонанс и негативную общественную оценку, поддерживаемую многочисленными действующими в Австрии правозащитными неправительственными организациями, осуществляющими мониторинг положения дел в данной сфере, в том числе посредством различных социологических опросов и анонимных горячих линий. НПО регулярно публикуют отчёты о ситуации в этой сфере, используют свои Интернет-порталы и профили в социальных сетях с целью обнародования фактов правонарушений и имён замешанных в них лиц, часто вынуждая правоохранительные органы инициировать проверки по данным случаям.

Наиболее показательным является вопрос с обеспечением прав человека в миграционной сфере, где Австрия до сих пор преодолевает последствия миграционного кризиса 2015 г. Несмотря на общее сокращение числа мигрантов, социальная сфера продолжает испытывать повышенные нагрузки, что зачастую приводит к «перегибам на местах», негативно трактуемым в том числе в правозащитном контексте.

Официальными властями проводится последовательный курс на снижение числа мигрантов с упором на борьбу с их нелегальным сегментом. Согласно статистике МВД Австрии, количество ходатайств на получение статуса беженца в январе-июне 2020 г. по сравнению с аналогичным периодом 2019 г. снизилось на 9,8 % до 5,4 тыс. (по итогам 2019 г. – на 6,3 % до 12,8 тыс.). Во втором квартале 2020 г. было зафиксировано наименьшее число обращений (2 тыс.), начиная с 2001 г. (больше всего от граждан Сирии (1,7 тыс.) и Афганистана (1,1 тыс.)), что было во многом вызвано распространением коронавирусной инфекции в стране. После относительной стабилизации эпидемиологической ситуации в июне 2020 г. количество прошений выросло до 1 тыс. (+25 % к аналогичному периоду 2019 г.). Всего после кризиса 2015 г. около 200 тыс. чел. обратились с просьбой о предоставлении убежища в Австрии, по 118 тыс. ходатайств было принято положительное решение (один из самых высоких показателей на душу населения в Европе).

В действующей программе правительства Австрии (сформировано из представителей Австрийской народной партии и партии «Зелёные») на 2020-2024 гг. содержится положение о том, что «Австрия не намерена выступать с новыми инициативами по вопросу правил распределения беженцев». Со своей стороны, австрийское правительство будет стремиться к тому, чтобы процесс рассмотрения заявлений на предоставление убежища длился не более 6 месяцев. В целом выражается стремление проводить более дифференцированную политику по вопросам миграции и предоставления убежища. В этих целях в стране образовано Федеральное агентство по делам иностранцев и беженцев (BFA), в также Консультативный совет с участием представителей гражданского общества, НПО и экспертов-правоведов.

Большое внимание правительство Австрии уделяет оказанию содействия в добровольном возвращении мигрантов в страны исхода. В рамках правительственной программы «Перезагрузка II» покидающим Австрию беженцам оказывается материальная помощь (2800 евро) для скорейшей адаптации на новом месте проживания. В рамках программы, финансируемой Фондом по делам беженцев, миграции и интеграции ЕС и МВД Австрии, за последние три года помощь получили более 500 репатриантов. В 2019 г. при поддержке Международной организации по миграции 2840 мигрантов вернулись на родину (большинство – в Сербию (309), Ирак (302) и Китай (197)). 85 % соответствующих расходов покрывалось за счёт BFA. Консультированием по вопросам репатриации активно занимаются австрийские правозащитные организации «Caritas» и «Verein Menschenrechte Österreich» (VMÖ). В 2019 г. по линии VMÖ было оказано экспертное содействие более 3 тыс. чел.

Критику правозащитников вызывает ориентированность властей на сокращение сроков выдворения лиц, получивших отказ в предоставлении статуса беженца, отсутствие системных подходов к оказанию мигрантам правовой помощи, а также практика заключения под стражу для дальнейшей депортации детей в возрасте от 14 лет. Обеспокоенность введением ускоренной процедуры оценки на границе обоснованности прошения об убежище, а также отсутствием чётких и конкретных критериев и/или процедур оценки риска насильственного исчезновения соискателя убежища по возвращении в страну исхода выразил Комитет по насильственным исчезновениям в мае 2018 г. по итогам рассмотрения первоначального доклада Австрии[27]. Эксперты констатируют увеличение (с 1436 в 2015 г. до 4627 в 2018 г.) числа арестов мигрантов (для последующей высылки), в ущерб упрощённой форме выдворения без заключения под стражу. Вопросы вызывает практика ограничения свободы беременных и кормящих женщин, мигрантов – жертв преследований и лиц с ограниченными физическими возможностями.

Неэффективность системы правовой защиты мигрантов, по мнению правозащитников, подтверждается статистикой Федерального административного суда Австрии, который в 2018 г. одобрил только 15 % всех запросов на оказание юридической помощи со стороны соискателей убежища.

Негативную реакцию со стороны функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) вызвало дальнейшее ужесточение правил процедуры воссоединения семей для лиц, получивших статус беженца в соответствии с Законом «Об убежище», сферой действия которого и без того охватывались лишь их супруги и несовершеннолетние дети. В соответствии с новыми правилами срок подачи соответствующего заявления был сокращён до трёх месяцев с момента признания беженцем. Помимо временного ограничения, в законе также закреплён ряд иных обязательных требований: надлежащий уровень дохода, наличие медицинской страховки и постоянного жилья. Дополнительным фактором, усложнившим процесс, стало увеличение расходов на оформление виз, без получения которых невозможным было бы воссоединение как таковое[28].

В центре внимания правозащитных НПО остаются условия содержания в центрах временного размещения беженцев. Несмотря на постепенное выправление ситуации, во многих местах они оцениваются как недостаточные для удовлетворения потребностей лиц с особыми нуждами (например, жертв пыток, торговли людьми, гендерного насилия или несовершеннолетних, прибывших в страну без сопровождения взрослых). Отмечается необходимость повышения качества их медицинского обслуживания. До сих пор социальные службы не справляются в полной мере с переводческим обеспечением при проведении обязательных опросов мигрантов.

Как отмечал Комитет по правам ребёнка (КПР), несопровождаемые дети-беженцы старше 14 лет не могут рассчитывать на получение поддержки, аналогичной той, что предоставляется австрийским детям. Кроме того, законные опекуны назначаются им только после определения их в приёмный пункт соответствующей федеральной земли, при том, что такой перевод может занять некоторое время в связи с проведением оценки возраста. Озабоченность вызывает и то, что последняя процедура не всегда проводится с соблюдением принципа уважения достоинства и наилучшего обеспечения интересов ребёнка. К тому же, несмотря на возможную неточность результатов, её итоги обжаловать невозможно[29].

Тревогу наднациональных мониторинговых органов вызывает также ситуация вокруг низкой успеваемости детей иммигрантского происхождения. Они в два раза чаще остальных учеников оказываются неспособны усвоить базовые академические знания[30]. Причины такого неутешительного результата кроются в несовершенстве существующих на сегодняшний день механизмов интеграции, слабое владение немецким языком, различия в учебных программах и общая маргинализация данной части населения.

В СМИ Австрии регулярно появляется информация и о совершении правонарушений беженцами или представителями этнических меньшинств. Так, согласно данным МВД Австрии в 2019 г. 40 % всех подозреваемых в совершении преступлений составили иностранцы.

В связи с этим в обществе отмечается некоторая поляризация взглядов на миграционную проблему. Согласно опросам общественного мнения (март 2018 г.), 67 % респондентов высказались за то, что Австрия должна помогать беженцам, но при этом 74 % согласились с высказыванием о существовании в государстве параллельного общества мигрантов.

Уровень интеграции иностранцев в целом и беженцев в частности остаётся для официальных властей и местного общества крайне важным показателем. На волне неослабевающей «мигрантофобии» полицией фиксируется рост числа правонарушений и со стороны самих австрийцев, в первую очередь в отношении учреждений временного содержания мигрантов (нанесение ущерба имуществу, поджоги и т.п.). Опубликованный правозащитной НПО «Гражданское мужество и деятельность против расизма» «Отчёт о расизме за 2019 г.» свидетельствует о заметном росте нетерпимости по отношению к лицам иной расовой и конфессиональной принадлежности. В 2019 г. было зафиксировано 1950 нарушений прав человека подобного рода (самый высокий показатель за последние годы, в 2018 г. – 1920), при этом более половины из них зафиксировано в сети Интернет. Из общего числа лишь по 35 % случаев были начаты расследования, по остальным с учётом их анонимного характера каких-либо действий со стороны правоохранительных органов не предпринималось. С момента введения (16 марта 2020 г.) в стране ограничений на выход из дома по конец апреля 2020 г. было отмечено 93 новых случая расовой дискриминации, подавляющее большинство из которых (87 %) приходилось на онлайн-ресурсы.

Тема «ненависти в сети» остаётся одной из самых острых и дискуссионных как в австрийских политических кругах, так и среди местной общественности. Объектами угроз в Интернете за последнее время становились в том числе министр юстиции А.Цадич и министр обороны К.Таннер.

В то же время нельзя не отметить ряд шагов, предпринятых официальным правительством, с целью противодействия этому явлению. Так, например, для упрощения процедуры информирования об использовании в Интернет-пространстве языка ненависти и опубликовании сообщений оскорбительного содержания впервые было разработано специальное мобильное приложение «BanHate».

Одним из действенных методов борьбы с ненавистнической риторикой является продвижение контранарратива. Этим занимается, в частности, созданный в 2016 г. Национальный комитет кампании Совета Европы «Нет языку ненависти». В 2017 г., после запуска другого проекта – #makelovegreatagain, он всё ещё проводит различные акции и мероприятия, направленные на повышение осведомлённости населения, совместно с НПО и государственными органами. А в 2018 г. служба пробации «Neustart» совместно с прокуратурой Австрии начали реализацию программы «Диалог вместо ненависти», цель которой состоит в выработке конструктивной ответной реакции на ненавистническую риторику посредством модификации поведения правонарушителей[31].

В сентябре 2020 г. австрийское правительство представило законопроект, ограничивающий размещение ненавистнического контента в онлайн-пространстве под страхом штрафных санкций. Сфера его действия охватила все сайты, специализирующиеся на обмене сообщениями, фото-, видео- и аудиофайлами и имеющие не менее 100 тыс. пользователей и оборот более 500 тыс. евро в год. Пакет мер предусматривает «ответственность самих Интернет-платформ» (включая Facebook, Google, TikTok и др.) за мониторинг и обязанность оперативного удаления «сообщений ненависти, угроз, языка вражды». Предполагается, что операторы сети должны будут предоставлять своим пользователям возможность подавать заявления о наличии на их онлайн-ресурсах ненавистнического контента. Аналогичные обращения допускается также размещать на сайте Министерства юстиции Австрии. В случае их положительного рассмотрения Интернет-платформа должна будет удалить неугодные публикации в течение 24 часов (штраф за неисполнение – до 10 млн евро). Если нарушители будут игнорировать решения суда либо медлить с принятием мер, штраф может быть взыскан с рекламных партнёров нарушившего закон онлайн-ресурса. Из-под действия закона изымаются австрийские Интернет-платформы с числом подписчиков менее 100 тыс. чел., интернет-магазины, а также онлайн-форумы австрийских электронных медиа, на которые и так распространяется национальный закон о СМИ.

По мнению правозащитников, не последнюю роль в росте числа проявлений ненависти сыграло активное использование Австрийской партией свободы в составе федерального правительства Австрии (декабрь 2017 – май 2019 гг.) концепции нулевой терпимости к мигрантам-правонарушителям.

Например, в 2018 г. принадлежащий к этой партии министр внутренних дел Австрии Г.Кикль пообещал занять жёсткую позицию в отношении соискателей убежища и рассказал о планах властей «сконцентрировать» всех беженцев в одном месте, что, по мнению ряда лиц, являлось отсылкой к нацистской терминологии и «преднамеренной попыткой спровоцировать общество». В 2019 г. заместитель главы Верхней Австрии – выходец из той же партии – опубликовал стихи, в которых сравнил мигрантов с крысами[32].

На эту проблему указывали и международные контрольные органы по правам человека. Так, Комитет по правам человека (КПЧ) в октябре 2015 г. в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 5-го периодического доклада Австрии выражал обеспокоенность тем, что, несмотря на принимаемые австрийскими властями меры, мигранты, иностранцы и представители этнических меньшинств, в особенности цыгане, сталкиваются с проблемой нетерпимости и дискриминации. Растёт число ненавистнических высказываний со стороны политических деятелей. Отмечается учащение использования языка ненависти в Интернете. Фиксируется усиление пропаганды расовой или религиозной нетерпимости по отношению к мигрантам и соискателям убежища, а также цыганам, мусульманам, евреям[33].

В свете кризисной ситуации, складывающейся с беженцами на греко-турецкой границе, журналом «Profil» был проведён социологический опрос, согласно которому 61 % респондентов выступил против принятия мигрантов Австрией и другими странами ЕС и лишь 31 % ответил утвердительно.

Интересны и результаты проведённого в рамках проекта ЕС «Ciak MigrACTION» в конце 2019 г. исследования, посвящённого количественному восприятию мигрантов гражданами Австрии и ряда других европейских стран, которое, как выяснилось, значительно расходится с реальными показателями. Так, австрийцы оценили долю мигрантов в стране в 35 %, хотя в действительности она составляет 16 %. 49 % охарактеризовали влияние миграции на повседневную жизнь как очень или довольно негативное, 20 % – как очень или довольно позитивное, 29 % отнесли себя к нейтральной стороне. Те же 49 % считают, что мигранты представляют угрозу для национальной безопасности, а для 11 % миграционная тема является «самой важной личной проблемой».

КПЧ также обратил внимание на низкую представленность этнических меньшинств в политической и общественной жизни страны, в том числе в законодательных и исполнительных органах[34].

Обеспокоенность в связи с совершением преступлений на почве ненависти и нападениями на беженцев и соискателей убежища, в том числе женщин и девочек, выражал также Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) в июле 2019 г.[35]

В то же время радикальные исламистские проповедники пропагандируют нетерпимость ко всем людям других вероисповеданий. По мнению экспертов КПЧ, поляризация общественных настроений проявляется в усилении радикализации и возрождении, с одной стороны, ультраправых группировок, вдохновляемых экстремистскими национал-социалистическими идеологиями и неонацизмом, а с другой стороны, в повышении активности экстремистских групп, включающих членов мусульманской общины[36].

Дискриминационные последствия, по мнению КЛДЖ, для проживающих в Австрии мусульманок и приезжающих женщин и девочек – мигранток имеет решение властей о запрете на ношение в общественных местах одежды, скрывающей лицо. Данное законодательное положение, по мнению экспертов, ограничивает право на свободу мысли, совести и религии представительниц этой категории населения, которые носят соответствующую одежду в силу религиозных убеждений, а также содействует их социальной изоляции[37].

Поводом для критики стал ряд инцидентов, произошедших с начала 2019/2020 учебного года в школах Вены. С момента вступления в силу в мае 2019 г. запрета на ношение в начальных школах мусульманских головных платков-никабов до конца ноября 2019 г. зафиксировано 8 случаев нарушений. Во всех случаях родителям после получения юридической консультации пришлось принять решение властей (в случае отказа им грозил штраф до 440 евро). В январе 2020 г. Исламское сообщество Австрии подало в Конституционный суд Австрии жалобу на эту ограничительную меру, считая, что она нарушает основные права человека, такие как свобода вероисповедания и право на воспитание родителями.

Примечательно, что сам запрет в Законе «О школьном образовании» сформулирован в общем виде: ученики в возрасте до 10 лет не должны носить покрывающую голову одежду, отражающую религиозные или идеологические убеждения. Однако впоследствии парламентский подкомитет по образованию выпустил пояснительный комментарий по этому поводу, разъяснив, что под ограничение подпадают лишь такие головные уборы, которые скрывают либо волосы целиком, либо большую их часть. Таким образом, из-под действия закона было выведено ношение еромолок и паток – детских головных уборов сикхов. Это делает ещё более очевидной направленность данного шага против девочек-мусульманок, что, по мнению экспертов ЕКРН, может вылиться в маргинализацию этой группы учащихся и негативно сказаться на осуществлении ими права на образование[38].

Правозащитные организации акцентируют внимание на примерах превышения полицейскими и специальными подразделениями своих полномочий, которое, как правило, проявляется в применении чрезмерного насилия в отношении задерживаемых. Согласно исследованию Минюста Австрии, проанализировавшего 1,5 тыс. случаев обвинений сотрудников полиции в превышении полномочий, только в 7 из них ходатайства были переданы в суд, который в итоге не вынес ни одного обвинительного приговора. В 10 % случаев против самих заявителей были возбуждены дела за клевету. В 2017 г. из 509 жалоб на органы правопорядка по факту возможного превышения полномочий, поступивших в прокуратуру, только по 9 были проведены проверки и подтверждены факты нарушения закона.

Кроме того, отмечались случаи расового профилирования со стороны сотрудников полиции в отношении определённых лиц из-за их внешности, цвета кожи и этнической принадлежности[39].

В январе 2019 г. в ходе плановой проверки документов в районе Фаворитен (Вена) двое полицейских избили 28-летнего чеченца. Шестеро находившихся рядом стражей правопорядка безучастно наблюдали за этими противоправными действиями. Только после того, как потерпевший предоставил видеодоказательства происшествия, в отношении сотрудников полиции была начата рабочая проверка, по итогам которой они были временно освобождены от занимаемых должностей. В настоящее время дело рассматривается по линии Федерального ведомства по борьбе с коррупцией.

В своём докладе по Австрии, подготовленном в ходе шестого мониторингового цикла, ЕКРН приводит данные исследования, проведённого Агентством ЕС по основным правам человека: 66 % респондентов африканского происхождения отметили, что за последние пять лет, предшествующие опросу, их хотя бы один раз останавливали правоохранительные органы; 34 % из них посчитали это расовым профилированием. Налицо наиболее высокий показатель среди государств – членов Европейского союза.

Кроме того, по информации ЕКРН, несмотря на действующий в Австрии законодательный запрет на расовое профилирование, до настоящего времени в судебном порядке были разрешены лишь два дела, в которых поднималась указанная проблема. Отсутствуют также какие-либо данные о рассмотрении жалоб на подобное обращение Управлением уполномоченного по правам человека в Австрии, несмотря на то, что тематика расового профилирования отнесена к его компетенции[40].

Негативную реакцию со стороны правозащитников вызвала политика руководства страны по постепенному снижению бюджетных ассигнований, направленных на поддержку малоимущего населения. В частности, в результате реформы системы социального обеспечения произошло значительное сокращение выплат (на 35 – 40 %) для данной категории лиц, около 20 % которой составляют обладатели статуса беженца. Предполагается, что данная мера коснётся, в первую очередь, именно 66 тыс. представителей этой общественной группы из 230 тыс. получателей основного обеспечения. Самое значительное урезание помощи почувствуют семьи с большим (более 3) количеством детей (сокращение с 2084 евро (в среднем по стране) до 1350 евро), а также лица, не обладающие необходимыми знаниями немецкого языка. Выплаты одиноким беженцам планируется сократить с 863 до 560 евро. Эксперты полагают, что в итоге данная реформа заметнее всего скажется на благосостоянии детей и малолетних, находящихся в Австрии.

Недовольство профильных НПО вызывает также жёсткая позиция канцлера С.Курца в пользу «последовательной депортации иностранцев, которые совершили правонарушения в стране и чей статус беженца был отменён», а также проблема с незаконными перевозками мигрантов на территорию Австрии (серия подобных случаев произошла в январе-феврале 2020 г., в результате чего в страну было ввезено не менее 50 беженцев).

С приёмом мигрантов связывают также и такое явление, как торговля людьми. По данным КЛДЖ, Австрия является страной назначения и транзита в плане торговли женщинами и девочками для целей сексуальной эксплуатации (95 %) и принудительного труда. При этом Комитет выразил обеспокоенность тем, что, несмотря на увеличение числа случаев расследования и уголовного преследования в отношении лиц, занимающихся торговлей людьми (в 2017 г. 63 человека были арестованы по подозрению в торговле людьми, а 75 – в связи с причастностью к трансграничной проституции), в отношении лиц, виновных в торговле людьми, выносятся слишком мягкие приговоры, в то время как согласно статье 104 (пункт a) Уголовного кодекса, за совершение подобных преступлений предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет[41]. Обеспокоенность недостаточностью механизмов выявления жертв торговли людьми выражал и КПЧ[42].

В конце августа 2020 г. парламент Вены выступил за принятие в страну 100 детей из расположенных на греческих островах лагерей беженцев. В совместном заявлении трёх партий (Социал-демократическая партия Австрии, партия «Зелёные» и партия «НЕОС»), поддержавших данную идею, акцентируется внимание на том, что «с началом пандемии коронавирусной инфекции в Европе условия нахождения детей, многие из которых потеряли родителей, в переселенческих лагерях стали ещё более невыносимыми». Несмотря на подобные призывы, федеральное австрийское правительство сохраняет принципиальный настрой не допускать в страну переселенцев, с чем солидарна большая часть населения.

В преддверии выборов в парламент Вены в октябре 2020 г. критике правозащитников подверглась ситуация с обеспечением общего избирательного права для иностранцев: почти 1/3 населения города, имеющая миграционные корни, по действующему австрийскому законодательству не может принимать участие в голосовании из-за отсутствия у этих лиц австрийского гражданства. Министр по делам Евросоюза и Конституции К.Эдтштадлер объясняет такое положение дел тем, что «гражданство… является завершением успешного интеграционного процесса и полной идентификацией с Австрией», отмечая, что граждане других стран ЕС «имеют право голоса на местных выборах в Австрии», а данный подход распространяется только на лиц из третьих стран.

«Мигрантская» «Партия социальной Австрии будущего» через официальный запрос в Конституционный суд Австрии инициировала кампанию за признание статуса меньшинства для турок и проживающих в стране представителей этнических групп бывшей Югославии, которые, как утверждается, внесли большой вклад в экономическое, социальное и культурное развитие страны. Министр по вопросам женщин и интеграции С.Рааб решительно отвергает подобные инициативы, считая, что «существует чёткое различие между мигрантами и этническими группами», а «стремление некоторых сообществ мигрантов к признанию их в качестве этнической группы является абсурдным и не имеющим законных оснований».

Обеспокоенность правозащитников вызывает и положение мусульманского населения Австрии. Согласно докладу венского общества «Dokustelle Wien» о дискриминации в отношении проживающих в Австрии мусульман, количество случаев исламофобии в 2019 г. достигло 1051 (в 2018 г. – 540), в том числе 760 случаев, касающихся распространения ненавистнических сообщений в медиапространстве, 118 – оскорбления, 79 – нанесения ущерба имуществу, 43 – неравноправного обращения. Мужчины-мусульмане подвергались притеснениям чаще женщин (105 из 192 случаев), однако в основном в социальных сетях. Женщины становились жертвами дискриминационного отношения в реальной жизни.

Весьма наглядными в этой связи представляются результаты социального опроса, приведённые в Докладе Агентства ЕС по основным правам человека за 2020 г.: 45 % принявших в нём участие респондентов уверены, что мусульмане не должны распоряжаться такими же правами, как и «все остальные жители Австрии»[43].

Широкий резонанс вызвала ситуация с покупкой в марте 2019 г. многодетной палестинской семьёй дома в общине Вайкендорф (Нижняя Австрия), где местные жители и администрация города выразили несогласие с его приобретением и пытались воспрепятствовать переезду семьи в новое жильё. Местными властями была подана апелляция в Административный суд Нижней Австрии на покупку упомянутой недвижимости; после нескольких месяцев разбирательств законность сделки была подтверждена Государственным реестром Австрии.

Согласно «интеграционному барометру» Австрийского интеграционного фонда, отношение австрийских граждан к мусульманской части населения с каждым годом ухудшается (62 % из 1 тыс. респондентов оценили свою совместную жизнь с мусульманами как плохую). Последний раз этот показатель был столь же высок в период начала миграционного кризиса 2015 г. Проблема распространения радикального ислама для австрийских граждан – вторая по значимости после темы глобального потепления. При этом ситуация с интеграцией беженцев в школах и на рабочих местах беспокоит 58 % респондентов.

По данным проведённого в начале 2019 г. по заказу Национального совета Австрии исследования по распространению антисемитизма в стране, около 10 % населения поддерживают антисемитские настроения. По данным австрийского Института эмпирических социальных исследований, антисемитизм более распространён среди людей, говорящих на турецком и арабском языках. С утверждением «если государство Израиль исчезнет, то на Ближнем Востоке установится мир», согласились 10 % респондентов, в то время как среди арабоязычного населения с таким тезисом солидарны более 70 %, а среди турецкоязычного – 50 %. Согласно исследованию Агентства ЕС по основным правам человека, 24 % респондентов-евреев считают антисемитизм очень серьёзной проблемой в Австрии, в то время как 49 % -относительно серьёзной[44].

Результаты совместного исследования НПО «Форум против антисемитизма» и Еврейской общины Вены показали, что количество происшествий с антисемитским подтекстом увеличивается с каждым годом: в 2019 г. выросло до 550, то есть на 10 % в сравнении с 2017 г. (503). Заметный рост числа инцидентов фиксировался в начале пандемии коронавируса, когда в адрес еврейского населения поступали обвинения в распространении COVID-19. Среди них преобладают: оскорбительное обращение, прежде всего, в онлайн-пространстве (239 случаев), порча имущества (78), нападения (6), которые, как правило, совершались праворадикально настроенными лицами либо представителями исламского мира.

В апреле – мае 2019 г. венская выставка под открытым небом, посвящённая жертвам Холокоста, трижды подвергалась нападениям со стороны вандалов. В октябре 2019 г. в Вене было совершено нападение на члена Совета еврейской общины со стороны местного автомобилиста, который предположительно, выкрикивая антисемитские оскорбления, нанёс несколько ударов по лицу потерпевшего. В августе 2020 г. с разницей в несколько дней неизвестные напали на президента еврейской общины Граца

Э.Розена, а также изрисовали граффити стены и разбили стёкла городской синагоги.

В ходе состоявшейся по следам инцидентов рабочей встречи министра по делам Евросоюза и Конституции Австрии К.Эдтштадлер с Э.Розеном обсуждался проект «дорожной карты» по борьбе с антисемитизмом. Помимо принятия в будущем Национальной стратегии по противодействию антисемитизму, они договорились об учреждении в Ведомстве Федерального канцлера специального подразделения в целях мониторинга подобных правонарушений и поддержания более тесной координации с еврейскими общинами страны.

В соответствии с решением австрийского правительства, с 1 сентября 2020 г. депортированные в годы Второй мировой войны с территории Австрии евреи (более 100 тыс. чел.) и их потомки могут ходатайствовать о получении австрийского гражданства без необходимости отказа от уже имеющегося (в Австрии двойное гражданство предоставляется только в исключительных случаях). По оценкам властей, на первом этапе ожидается более 50 тыс. обращений. Глава еврейской общины Австрии О.Дойч назвал это решение «не подарком, а «формальным устранением несправедливости».

 По данным проведённого Институтом «SORA» (один из ведущих частных институтов по изучению социальных наук в Европе) исследования, посвящённого классификации видов дискриминации в Австрии, чаще всего в стране притеснениям подвергаются на рабочем месте, и, как правило, их объектом становятся иностранцы. В ходе опроса (около 2 тыс. чел. в возрасте от 14 до 65 лет) фиксировался опыт дискриминации и неравного обращения в сфере труда, здравоохранения и образования. Почти половина всех респондентов (43 %) подвергалась притеснениям, по крайней мере, один раз в каждой из исследуемых областей. Лица с миграционным прошлым либо исламской религиозной принадлежностью испытывают дискриминацию в два раза чаще (62 % и 78 %), чем лица без миграционного происхождения (37%) либо с христианским вероисповеданием (39%). Люди с низким социальным статусом утверждают, что подвергаются дискриминации в два раза чаще, чем люди с достатком.

Специфической для австрийской правовой системы проблемой остаются сложность и фрагментарный характер антидискриминационного законодательства. Причина этому кроется в разделении компетенции между федеральным правительством и землями. Различия между Законом «О равном обращении» и законами каждой из земель, заключающиеся в предоставлении различной степени защиты в зависимости от оснований дискриминации, приводят к правовой неопределённости и путанице при применении нормативных положений[45].

В марте 2020 г. КПР поприветствовал принятые Австрией меры по борьбе с ненавистническими высказываниями и проявлениями неонацизма, расизма, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости, такие как создание в прокуратурах специальных подразделений для расследования случаев разжигания ненависти и включение вопросов расизма, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости в учебные программы австрийских школ[46].

Проблемой в социальной сфере остаётся гендерный разрыв. КЛДЖ в июле 2019 г. отмечал, что разница в оплате труда мужчин и женщин является одной из самых высоких в Европейском союзе – 19,9 % в 2017 г. Это, по мнению Комитета, негативно отражается на положении женщин как в течение их трудовой карьеры, так и с точки зрения уровня пенсионных выплат. В подтверждение этому приводится факт, что у женщин средний размер пенсии примерно на 40 % ниже, чем у мужчин. Кроме того, по данным КЛДЖ, несмотря на относительно высокий уровень занятости среди женщин в возрасте от 15 до 64 лет (68 %), почти половина из них (47,5 % работающих женщин) в настоящее время трудятся на условиях неполной занятости, главным образом из-за необходимости выполнения семейных обязанностей[47].

С определёнными трудностями государство сталкивается и при обеспечении прав детей. Так, в 2018 г. в Конституцию Австрии были внесены поправки, в соответствии с которыми исключительные полномочия по обеспечению детей и молодёжи социальной защитой были переданы федеральным землям. В этой связи КПР в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Австрии выразил обеспокоенность тем, что это может привести к разнобою в применении законодательства и фрагментации и непоследовательности в реализации прав детей[48].

В условиях борьбы с распространением коронавирусной инфекции правительству Австрии пришлось принять ряд мер, направленных на ограничение осуществления некоторых основных прав. Так, например, право на свободу мирных собраний в настоящее время может быть реализовано только при условии сокращения числа участвующих в  мероприятии лиц до 6 человек в случае его проведения в помещении или 12 человек, если событие происходит под открытым небом, не считая организаторов, любого задействованного персонала и детей. Что касается права на свободу вероисповедания, отправление религиозного культа может осуществляться беспрепятственно. В то же время постепенно было снижено число лиц, имеющих право присутствовать на похоронах: по состоянию на 18 сентября 2020 г. до 500 человек могли принимать участие в церемонии, а уже 22 октября 2020 г. это количество было снижено до 100 человек[49].

В контексте предпринимаемых правительством Австрии шагов по сдерживанию распространения инфекции внимание правозащитных организаций обращено на законность таких мер. По результатам рассмотрения Конституционным судом Австрии более 70 апелляций в отношении введённых ограничительных распоряжений федеральных властей были признаны незаконными и отменены к тому моменту прекратившие своё действие меры по ограничению доступа и использования общественных пространств и общественного транспорта, которое допускалось только в особых случаях (профессиональная деятельность, неотложная помощь, прогулки); обязанность граждан разъяснять представителям правопорядка причины нахождения в общественном месте; постановление, по которому ряду мелких магазинов (магазины с менее чем 400 кв. м торговых площадей, строительные супермаркеты с садовыми центрами) было разрешено возобновить работу на две недели раньше, чем более крупным.

Правозащитный фонд «Amnesty International Österreich» подверг критике положения, касающиеся запрета на выход из дома; невозможность соблюдения социальной дистанции инвалидами и пожилыми людьми, нуждающимися в помощи социальных работников; плохую доступность дистанционного обучения для детей-мигрантов; дискриминационные действия на расовой и этнической почте со стороны представителей полиции в ходе проведения контрольных мероприятий. Отмечается, что в период действия «домашнего карантина» увеличились случаи бытового насилия в отношении женщин и детей.

В то же время положительной оценки в контексте борьбы с COVID-19 заслуживает внесение поправок в законодательство о специальном отпуске родителю для исполнения им обязанностей по уходу за детьми в случае закрытия образовательных учреждений. Предыдущее регулирование было подвергнуто критике как Профсоюзом Австрии, так и НПО «Volkshilfe», поскольку оставляло его предоставление на усмотрение законодателя. По новым правилам возможность пропускать работу для выполнения семейных обязанностей стала неотъемлемым правом работника.

Другим позитивным шагом стало введение схемы краткосрочного трудоустройства во время эпидемии коронавирусной инфекции. Она позволяет работникам, чьё рабочее время было сокращено вследствие выполнения введённых ограничений, получать 80 – 90 % чистого дохода, который они имели первоначально[50].

Подводя итог, ситуацию в правочеловеческой сфере в Австрии в 2020 г. можно охарактеризовать как стабильную и в целом оценить как благоприятную. Тем не менее, озабоченность по-прежнему вызывает неспособность властей урегулировать ряд уже укоренившихся проблем, ставших результатом миграционного кризиса. Кроме того, значительные сложности на правозащитном направлении были вызваны пандемией COVID-19.

 

Албания

Албания – участник большинства европейских и универсальных международных договоров в области прав человека. С опорой на эти документы правительство страны предпринимает шаги по расширению возможностей правовой защиты населения, разрабатывает совместно с национальными и международными НПО соответствующие планы и программы.

Обеспечение соблюдения прав человека входит в число пяти установленных для Тираны основных приоритетов для запуска переговоров о вступлении в ЕС. Однако попытки албанского руководства достичь стандартов Евросоюза на практике ощутимых результатов пока не приносят. Несмотря на то, что определённые позитивные изменения всё же имеют место, правозащитная ситуация в Албании остаётся непростой. Среди наиболее болезненных вопросов международные эксперты выделяют торговлю людьми, произвол правоохранительных органов, ненадлежащие условия содержания в тюрьмах, использование риторики ненависти, двойные стандарты в отношении права собственности, практику кровной мести, дискриминацию в отношении представителей национальных меньшинств и насилие в семье[51].

Основными причинами вышеперечисленных проблем называют повсеместную коррупцию, кумовство, несовершенную правовую базу, слабую судебную систему, непрофессионализм судей и прокуроров, низкий уровень юридической грамотности населения, традиционный уклад общества, высокий уровень безработицы, бедность, побуждающие население, в первую очередь молодёжь, к трудовой миграции за пределы страны.

В целях выправления ситуации Албания принимает меры по реформированию системы правосудия. В докладе Рабочей группы по Универсальному периодическому обзору, опубликованному в июле 2019 г., в положительном ключе оценивается принятие Закона № 76/2016 о внесении дополнений и поправок в Конституцию Албании и пакета из семи органических законов, которые содержат положения, гарантирующие независимость, беспристрастность, профессионализм и добросовестность судей, а также совершенствование механизмов подотчётности и мониторинга работы органов правосудия. Кроме того, парламент утвердил пакет из 23 законов, охватывающий все аспекты судебной реформы[52].

В области противодействия торговле людьми Тирана, несмотря на предпринимаемые в последние годы усилия на государственном уровне[53], по-прежнему не соответствует минимальным стандартам выявления, преследования и предотвращения данного вида преступлений. Отсутствуют программы защиты свидетелей, реабилитации жертв и оказания им помощи. Позиции албанских организованных преступных группировок остаются сильными. Периодически в открытых источниках появляется информация о выявлении специализирующихся на торговле людьми ОПГ, действующих как в Албании, так и за рубежом (Италия, Греция, Косово[54] и пр.). Как подчёркивают эксперты, показатели по стране остаются на уровне 2013 г. Албания сохраняет негативный статус страны-источника, страны-транзитёра, а в ряде случаев и пункта назначения сексуального рабства и принудительного труда, в том числе попрошайничества. В зону повышенного риска входят цыгане, дети и социально незащищённые слои населения Албании. На это, в частности, указывал Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) по итогам рассмотрения в декабре 2018 г. объединённых 9-го – 12-го периодических докладов Албании о выполнении обязательств по Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.[55]

Ещё одной нерешённой проблемой остаётся кровная месть. По данным Комитета по законодательству, вопросам государственной администрации и правам человека парламента Албании, порядка 10 тыс. человек (120 родов) вовлечены в этот пережиток прошлого. На современном этапе ни уполномоченный по правам человека, ни религиозные деятели, ни специализированная структура – Координационный совет по борьбе с кровной местью – не в силах положить конец этому явлению. Международное сообщество также выражало обеспокоенность этим феноменом, поскольку, прикрываясь опасениями кровной мести, многочисленные, в том числе несовершеннолетние, албанцы, зачастую не являющиеся кровниками, просят убежища в странах Западной Европы.

Фиксируются неоднократные нарушения прав заключённых, в частности применение физического и психологического насилия со стороны тюремных надзирателей, затруднённый доступ к медицинской помощи. В ходе независимых проверок выявлены многочисленные случаи переполненности исправительно-трудовых учреждений и недопустимых условий содержания лиц с психическими расстройствами (июль 2019 г. – округ г.Круя, август 2019 г. – округи г.Тирана, г.Гирокастра, г.Корча).

В отчётах правозащитных мониторинговых структур стабильно уделяется внимание отсутствию свободы средств массовой информации в Албании. Они зачастую подчинены власти и предвзяты, что проявляется особенно ярко накануне парламентских или муниципальных выборов. Отмечается, что за последние 20 лет ситуация с высокой политангажированностью и низким уровнем профессиональной культуры СМИ не изменилась.

В конце 2019 – начале 2020 гг. в албанском обществе развернулась активная правительственная кампания, направленная на принятие «антидиффамационного пакета» – поправок в Закон «Об аудиовизуальных СМИ», предусматривающих, в частности, приравнивание статуса онлайн-СМИ к официальным СМИ и установление штрафов за публикацию недостоверной информации. Содержание нововведений вызвало недовольство как внутри страны (в Албании прошли массовые протесты против изменения регулирования), так и со стороны наднациональных мониторинговых органов. В заключении функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы), опубликованном 19 июня 2020 г., был сделан вывод о том, что предлагаемые поправки требуют тщательного пересмотра. Как отметили эксперты, в своём нынешнем виде они способны оказать негативное воздействие на свободу выражения мнений, в частности по политическим вопросам, в албанском секторе Интернета.

Несмотря на заявленное авторами законопроекта намерение распространить его действие исключительно на профессиональные средства массовой информации, осуществляющие редакционный контроль над своими публикациями, представленный текст не содержал чётких указаний на этот счёт. Таким образом, в сферу применения предложенных поправок по кругу лиц вошли также блогеры и пользователи социальных сетей. При этом одним из выдвинутых требований стала деанонимизация онлайн-медиаресурсов, что в случае с частными лицами, не являющимися профессиональными журналистами, вступает в противоречие с их правом не раскрывать свою личность в Интернет-пространстве. Кроме того, Венецианская комиссия Совета Европы выразила сомнения относительно реальной степени независимости албанского медиарегулятора и Комитета по рассмотрению жалоб, чьи полномочия предполагается существенно расширить с принятием новых законодательных положений. Наконец, отсутствие в проекте какого-либо указания на необходимость пропорционального соотнесения размеров штрафов с финансовым положением конкретного СМИ с тем, чтобы претворение в жизнь санкционной части представленных норм не приводило к разорения предприятия, по мнению экспертов мониторингового органа, чревато развитием самоцензуры в ущерб демократии[56]. По причине столь резкой критики и неприятия инициатива была отложена. Тем не менее, в связи с этими событиями во Всемирном рейтинге свободы прессы за 2021 г. Албания заняла 83 место.

Межконфессиональные отношения в стране остаются гармоничными, однако к проблемным моментам относится реституция собственности религиозных организаций, изъятой в годы режима Э.Ходжи.

В адрес государства регулярно раздаются критические замечания, касающиеся несоблюдения избирательных прав граждан. Чаще всего речь идёт о «недостаточности» выбора и «принуждении» голосовать за представителей правящей Соцпартии. Кроме того, в списках кандидатов подавляющего большинства партий во всех регионах страны фиксируется несоблюдение 30-процентной квоты для женщин, желающих участвовать в политической жизни страны[57].

В отчёте БДИПЧ ОБСЕ по итогам наблюдательной миссии на муниципальных выборах 30 июня 2019 г. была признана легитимность их проведения и результатов. Тем не менее, предметом критики стали неучтённость интересов электората, некомпетентность работы ЦИК и избиркомов более низких уровней, отсутствие надлежащей законодательной базы в электоральных вопросах, а также то, что предвыборная кампания была развёрнута на фоне внутриполитического кризиса.

Главы миссии БДИПЧ ОБСЕ, делегаций ПА ОБСЕ и ПАСЕ по мониторингу парламентских выборов 25 апреля 2021 г. дали в целом позитивную оценку электорального процесса, отметив вместе с тем сохраняющиеся системные изъяны, – «скупку» голосов избирателей, активное использование властями административного ресурса и бюджетных средств в ходе избирательной кампании, излишне конфронтационную риторику с переходом на личности. Подверглось критике нежелание руководства страны организовать голосование для албанских граждан, проживающих за границей. Отдельно отмечен запрет на участие в выборах заражённых коронавирусом граждан.

Несмотря на внесение в законодательство значительного числа поправок, направленных на борьбу с домашним насилием, данная проблема на сегодняшний день остаётся нерешённой: с ней сталкиваются 53 % албанских женщин. В 2019 г. помощь от социальных органов получили более 3200 женщин и девочек – жертв домашнего насилия.

В 2018 г. были внесены важные изменения в закон «О наказании за насилие в семье и экстренных мерах выявления и предотвращения этого феномена», внесён ряд поправок, направленных на обеспечение гендерного равенства. Кроме того, в стране реализуется Национальная стратегия национальной защиты до 2021 г., в которой приоритетное внимание уделяется уязвимым семьям и группам, совершенствованию службы поддержки жертв домашнего насилия.

Наиболее уязвимым национальным меньшинством являются цыгане, подвергающиеся дискриминации в сферах доступа к занятости, образованию, здравоохранению, жилью, социальной помощи, в том числе в условиях пандемии. Многие представители сообщества не имеют документов, удостоверяющих личность. Координацией работы по реализации Национальной стратегии по социальной интеграции цыган и балканских египтян занимаются НПО, омбудсмен, Министерство образования, спорта и молодёжи. Однако результаты проводимых ими мероприятий остаются малозаметными.

Тем не менее, в шестом докладе по Албании, опубликованном 2 июня 2020 г., функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью констатировала значительный прогресс по сравнению с предыдущим мониторинговым циклом. Было отмечено налаживание диалога между омбудсменом и Национальным бюро по защите от разных форм дискриминации, а также улучшение ситуации вокруг инклюзивного образования. В то же время существенной проблемой остаётся практическая реализация принимаемых решений и взаимодействие по этой тематике между правительственными и неправительственными учреждениями и организациями[58].

Положительной оценки заслуживает установившийся в стране высокий уровень толерантности по признаку культурной и религиозной принадлежности.

В подготовленном по итогам визита в Албанию Комиссара Совета Европы по правам человека Д.Миятович докладе (опубликован в сентябре 2018 г.) сделан акцент на соблюдении прав детей. В документе сделан вывод, что в последние годы ситуация вокруг этой проблемы значительно улучшилась, но необходимо продолжение комплексного изменения законодательства. Также доклад положительно оценивает проведённые в первой половине 2018 г. реформы социальной сферы (в том числе увеличение денежных выплат для социально незащищённых групп – детей и людей с ограниченными возможностями).

В 2019 г. Рабочая группа по Универсальному периодическому обзору также отметила ряд положительных изменений в этой сфере, а именно: совершенствование законодательства в части укрепления системы защиты детей от насилия, жестокого обращения, эксплуатации и отсутствия заботы; принятие Кодекса уголовного правосудия в отношении детей, цель которого состоит в защите несовершеннолетних, находящихся в конфликте с законом; разработка Национального плана действий по защите детей от экономической эксплуатации[59].

Другим проблемным аспектом, по мнению Комиссара Совета Европы Д.Миятович, является то, что доступ к правосудию для уязвимых групп по-прежнему затруднён. Результаты проведённого в 2017 г. ПРООН исследования продемонстрировали высокий уровень правовой неграмотности населения, особенно цыган, и отсутствие доверия к системе правосудия. Согласно этому исследованию, многие из числа цыган, малоимущих, лиц с низким уровнем образования, инвалидов, жертв насилия в семье и детей из интернатных учреждений являются жертвами дискриминации и испытывают финансовые затруднения, что делает для них невозможным получение более качественных услуг. В результате некоторые оставляют все попытки решить свои правовые вопросы.[60]

В Албании насчитывается около 4900 апатридов или лиц, которым угрожает безгражданство, многими из которых являются цыгане, не имеющие документов, удостоверяющих личность, а также дети цыган или дети, родившиеся за границей и не имеющие регистрации рождения. Ещё одной группой лиц, которым угрожает безгражданство, являются албанские эмигранты, которые выехали за границу и добровольно отказались от своего гражданства и/или не получили гражданства страны назначения[61]. В результате пересмотра закона «О статусе гражданина» была исключена вероятность получения детьми статуса «негражданина».

В 2018 г. были внесены поправки в закон «О защите национальных меньшинств в Республике Албании». Для нацменьшинств окончательно закреплён ценз в 20 % от числа проживающего в муниципалитетах населения для возможности получения школьного образования на родном языке.

Упомянутый нормативно-правовой акт содержит декларативные положения, направленные на защиту, сохранение и развитие культурной самобытности и языков национальных меньшинств. Он определяет личную сферу применения и права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. По мнению Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств (КК РКЗНМ), данный закон является очень общим и программным по своему характеру. Во многих важных областях он делегирует урегулирование конкретных вопросов Совету министров. Вместе с тем для того, чтобы сделать законодательные положения эффективными, необходимо обеспечить принятие подзаконных нормативных актов в виде решений Совета министров. Эти решения не были приняты в установленный законом срок в шесть месяцев, что лишило лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, доступа к их правам. Кроме того, решения Совета министров имеют подчинённый правовой статус, что в результате обеспечивает меньшую степень защиты прав[62].

КК РКЗНМ отметил отсутствие прогресса в плане обеспечения обучения на языках национальных меньшинств или языкам национальных меньшинств. Школы, преподающие на греческом языке, продолжают функционировать в г. Гирокастре, г. Саранде, г. Дельвине и г. Корче, а обучение на македонском языке ведётся в школах в Корче. Ограниченно преподаётся цыганский язык. Новый закон о национальных меньшинствах создаёт возможности для преподавания на языках всех национальных меньшинств в албанских школах. Вместе с тем в проекте решений Совета министров были сформулированы ограничительные критерии для создания классов, обучающих таким языкам[63].

Фактов предвзятого отношения или дискриминации соотечественников по признаку гражданской или национальной принадлежности не отмечается. Имеющие место конфликты носят бытовой или административный характер и разрешаются в соответствии с местным законодательством.

По итогам анализа правозащитной ситуации в Республике Албании можно прийти к выводу, что в этот период она не претерпела существенных изменений.

 

Бельгия

Несмотря на то, что Бельгия является государством – участником основных международных договоров в сфере поощрения и защиты прав человека, а продвижение соответствующих высоких стандартов объявляется одним из ключевых приоритетов государства, здесь регулярно фиксируются случаи нарушения общепризнанных прав и свобод. Благодаря деятельности СМИ, национальных и международных правозащитных организаций такие факты, как правило, становятся достоянием общественности, однако власти не всегда принимают меры по исправлению ситуации.

В государстве функционирует несколько секторальных правозащитных учреждений с различными мандатами, включая Межфедеральный центр по обеспечению равенства возможностей («Униа»). При этом в 2019 г. был принят Закон «О создании Федерального института по защите и поощрению прав человека». В этой связи обеспокоенность международных мониторинговых органов вызывает вопрос о координации между новым учреждением и уже действующими[64]. Мандат института на федеральном уровне пока ограничен и не включает в себя полномочий принимать индивидуальные жалобы.

Наряду с этим фламандское правительство приняло решение о создании собственного института по борьбе с дискриминацией во Фландрии и выходе в 2023 г. из Соглашения о сотрудничестве, регулирующего создание и деятельность «Униа». По мнению экспертов, в результате этого Межфедеральный центр потеряет часть своих ресурсов, а система поощрения и защиты прав человека ещё больше усложнится[65].

Власти Фландрии также продолжают выступать против ратификации Рамочной Конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств[66]. Европейскую хартию региональных языков и языков меньшинств Бельгия не подписала. При этом ситуация в этой сфере является далеко не безоблачной. Так, НПО «Ассоциация по поддержке франкофонии во Фландрии» указывает на ущемлённость в правах проживающих на севере страны валлонов. В частности, для них органичен доступ к социальному жилью, франкофонные культурные объединения лишены возможности претендовать на финансирование со стороны региона, в подавляющем большинстве коммун документооборот на уровне органов местного самоуправления осуществляется лишь на нидерландском языке, что противоречит конституционным положениям о языковой свободе.

В особенно тяжёлом положении находятся представители цыганского национального меньшинства. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) в своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 5-го периодического доклада Бельгии в марте 2020 г. отметил упущения в реализации Национальной стратегии интеграции рома и отсутствие конкретных мер борьбы с дискриминацией в отношении представителей этой народности. Эксперты высказали критику в связи с ростом числа принудительных выселений и одновременным отсутствием на федеральном уровне соответствующих агрегированных данных, а также отсутствием адекватной защиты трейлеров как места проживания[67].

Ранее Межфедеральный центр «Униа» также заявлял о своей обеспокоенности в связи с проведением 7 мая 2019 г. крупномасштабной операции «Страйк» в рамках расследования крупной автомобильной мошеннической схемы. В ходе неё был проведён рейд по автостоянкам, итогом которого стала конфискация 90 домов на колёсах. В результате проживавшие в них люди остались без крова. По мнению представителей центра, предпринятые правоохранителями меры были чрезмерными и негативно сказались на положении семей, в составе которых есть дети, пожилые и лица, имеющие проблемы со здоровьем[68].

В своём докладе по Бельгии, подготовленном в рамках шестого мониторингового цикла функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) отметила тенденцию ко всё большей маргинализации кочевых общин и обнищанию. В документе также отмечается нехватка в стране транзитных и долгосрочных стоянок[69].

В мае 2021 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) отметил, что по-прежнему актуальными остаются проблемы бедности и социальной изолированности народа рома, в особенности детей. Среди представителей этой группы по сравнению с остальной частью населения высок процент безработицы. Лишь немногие из них имеют медицинскую страховку.

КЛРД указал также на то, что пандемия COVID-19 крайне негативно сказалась на и без того ограниченных возможностях пользования своими социальными, экономическими и культурными правами цыган и кочевников[70].

В своём докладе о соблюдении основных прав человека за 2020 г. АОПЧ отметило затруднённость доступа цыган к образованию. Кроме того, дети рома по-прежнему перепредставлены в специальных образовательных учреждениях[71].

Положение дел с экстремизмом, расизмом, ксенофобией, неофашизмом, антисемитизмом не только не улучшается, но и имеет тенденцию к ухудшению. Эксперты отмечают, что в последнее время участились марши националистов и групп неонацистской окраски (очередной пик пришёлся на декабрь 2018 г. – январь 2019 г.). Регистрируется всё больше случаев незаконного использования нацистской символики, особенно во Фландрии.

Показательной стала установка в сентябре 2018 г. в Зуделгеме (Западная Фландрия) местными властями в сотрудничестве с «Музеем оккупации Латвии» памятника в честь латвийских легионеров «Ваффен-СС». Монумент расположен на месте бывшего британского лагеря военнопленных, где легионеры содержались после Второй мировой войны. В ответ на обращение активистов Бельгийской федерации русскоязычных организаций к руководству коммуны бургомистр Зеделгема А.Вермеулен сообщила, что памятник был установлен с учётом «исторических связей» этого бельгийского города с Латвией, чтобы «вспоминать о бывших легионерах с чисто человеческих позиций» и «в целях пропаганды современного искусства».

Комитет по правам человека (КПЧ) в 2019 г. и КЛРД в 2021 г. сообщали о своей обеспокоенности в связи с тем фактом, что Брюсселем до сих пор не принят национальный или межфедеральный план действий по борьбе с расизмом.  Кроме того, бельгийское законодательство до сих пор не содержит положений относительно объявления противозаконными любых организаций, подстрекающих к расовой дискриминации. Нет в нём и норм, позволяющих запрещать «губительные для свободы» партии или фактически существующие организации, поощряющие расовую дискриминацию[72].

Между тем в стране ощущается ухудшение климата в отношениях между различными этническими и религиозными группами бельгийского общества. Особые сложности с обеспечением атмосферы терпимости возникают в школах, где учителя не обладают достаточными знаниями и навыками для предотвращения любых проявлений дискриминации и ксенофобии[73].

Оживлённые дебаты в бельгийском обществе по-прежнему вызывает вопрос о ношении головных платков. Решение об их полном запрете в учреждениях высшего образования было отменено Государственным советом, постановившем, что применять подобную меру следует избирательно и что это должно быть оправдано спецификой самого учреждения. Тем не менее, по информации ЕКРН, никаких практических последствий вынесения названного вердикта не последовало: в учреждениях высшего образования (вне зависимости от того, являются ли они официальными, независимыми, субсидируемыми, религиозными или нерелигиозными) по-прежнему действуют правила внутреннего распорядка, запрещающие ношение религиозной символики.

В своём последнем докладе эксперты Комиссии рекомендовали властям обеспечить условия для того, чтобы решения, принимаемые школами и высшими учебными заведениями относительно установления запрета на ношение религиозных символов или одежды, отвечали принципу законности и принимались на недискриминационной основе[74].

В свою очередь КПЧ подверг критике законодательство о ношении паранджи в общественных местах. Тот факт, что оно предусматривает в качестве санкции наложение штрафа или тюремное заключение, свидетельствует о несоразмерном вмешательстве в свободу исповедовать свою религию или убеждения. Кроме того, Комитет обеспокоен запретом на ношение религиозных символов на работе, в некоторых государственных органах, а также учителями или учащимися государственных школ, что может привести к дискриминации и маргинализации некоторых лиц, принадлежащих к религиозным меньшинствам[75].

Наряду с этим к числу проблемных аспектов ЕКРН отнесла отсутствие в стране независимого органа, в компетенцию которого входили бы вопросы дискриминации по языковому признаку, несмотря на то, что его создание предусмотрено на законодательном уровне.

Между тем КПЧ отметил, что данный вид дискриминации проявляется, в частности, в виде создания препятствий для доступа к жилью или получения социальных пособий без предоставления эффективных средств правовой защиты[76].

Отмечается высокий процент безработных и лиц, выполняющих низкоквалифицированный труд, среди лиц африканского происхождения. Эта категория населения подвержена расовой дискриминации не только в сфере трудоустройства, но и в области образования и жилья. Темнокожие также недопредставлены в сфере государственного управления, в СМИ, в культурной, научной, университетской среде[77].

Задержание в марте 2021 г. мигрантки из Конго в Льеже породило очередную волну общественного недовольства и вылилось в проведение демонстрации в защиту лиц африканского происхождения под лозунгом «Black Lives Matter». Женщина обвинила полицейских в расизме и насилии. Начавшаяся мирно стихийная акция протеста закончилась столкновениями митингующих с полицией[78].

Ранее аналогичная ситуация имела место в январе того же года в Брюсселе, где массовые беспорядки вспыхнули после того, как в полицейском участке погиб 23-летний выходец из Гвинеи. Он был задержан после отказа представить стражам порядка документы и попытки бегства. В участке ему стало плохо, он потерял сознание и умер[79].

В докладе Агентства ЕС по основным правам человека за 2020 г. со ссылкой на данные исследования, проведённого в июне 2019 г. Антверпенским университетом, отмечалось существование в Бельгии проблемы этнического профилирования. Согласно ему, молодых людей – представителей этнических меньшинств – полицейские останавливают для проверки в три раза чаще, чем остальных граждан. В работе делается вывод, что подобная практика подрывает доверие этой группы населения к органам правопорядка[80].

Озабоченность КЛРД также вызвал риск злоупотреблений, которые могут возникать на практике в результате свободного толкования термина «разумные основания», используемого в Законе «О деятельности полиции» относительно права стражей порядка производить проверку документов, удостоверяющих личность[81].

Система сбора данных об использовании языка ненависти и совершении преступлений на почве ненависти не позволяет идентифицировать, какие из них являются проявлениями антисемитизма, исламофобии, антицыганизма, афрофобии или ненависти к лицам азиатского происхождения. Она также недостаточно достоверно отображает, с какими конкретно проблемами сталкиваются различные группы жертв[82].

Отмечается рост числа проявлений антисемитизма. Большинство случаев зарегистрировано в Брюсселе и Антверпене. Среди них преобладают оскорбления евреев в общественных местах, акты вандализма (вывешивание свастики, националистические наклейки на здании Еврейского музея и Центра документации по Холокосту и правам человека), письменные и устные угрозы, антисемитские высказывания, публикуемые в Интернете. В 2018 г. в Бельгии вынесен как минимум один судебный приговор за отрицание Холокоста.

КЛРД указал также на многочисленные сообщения о случаях правонарушений на почве ненависти, поступавшие с начала пандемии COVID-19 и направленные, в частности, на лиц азиатского происхождения. Отмечен рост использования языка ненависти, в особенности антисемитского и исламофобского характера, а также ужесточение в Интернете и в социальных сетях риторики в отношении мигрантов, беженцев и соискателей убежища.

Остро ощущаются последствия миграционного кризиса. Основная претензия правозащитников к бельгийским властям в данной области – ненадлежащие условия содержания соискателей убежища, нелегальных иммигрантов и членов их семей. Зачастую потенциальным беженцам приходится размещаться на улице. Так, сохраняется стихийный палаточный лагерь в парке Максимилиан в центральной части Брюсселя. Ситуация ещё больше усугубилась в конце 2018 г. из-за временного введения квоты на приём соответствующих заявлений (50 заявок в день). Эта практика была подвергнута критике группой бельгийских правозащитных НПО, включая «Лигу прав человека», а также «Врачами без границ».

Как отмечает Агентство ЕС по основным правам человека в своём докладе за 2020 г., возможности приёма новых беженцев остаются очень ограниченными. Подавляющее большинство центров размещения уже полностью заполнены или перенаселены[83]. Причинами этого, по мнению экспертов, являются дефицит финансирования профильных служб и нехватка подготовленных кадров.

Для лиц, находящихся в стране без надлежащего правового обоснования и пострадавших в результате уголовного правонарушения, обращение в полицейский участок с жалобой может закончиться арестом для целей иммиграционного контроля. Такое положение дел противоречит принципу запрета криминализации жертв преступления[84]. КЛРД и КЭСКП добавляют к этому, что риск высылки также негативно сказывается на осуществлении ими таких основных прав, как право на образование, на доступ к здравоохранению и жилью. Даже для получения срочной медицинской помощи нелегальные мигранты должны пройти множество сложных и дорогостоящих бюрократических процедур[85].

Наряду с этим широко распространена трудовая эксплуатация мигрантов и беженцев в сфере интенсивного малоквалифицированного труда.

Вызывают обеспокоенность «карательные» меры властей в отношении сочувствующих мигрантам или беженцам. Так, два журналиста, социальный работник и ещё один человек предстали перед судом за то, что они предоставили убежище или иным образом поддержали мигрантов[86].

КЭСКП с обеспокоенностью отмечает сохраняющуюся в государстве-участнике соответствующего Пакта практику задержания на основаниях, связанных с иммиграцией, и прежде всего возвращение к практике лишения свободы семей, беременных женщин и детей из числа мигрантов[87].

С августа 2018 г. по апрель 2019 г. властями и вовсе применялась практика размещения несовершеннолетних в закрытых центрах. На то, что несопровождаемые дети помещаются в центры для взрослых соискателей убежища, указывал Комитет по правам ребёнка (КПР) в январе 2019 г. Он также отмечал, что в Бельгии широко распространены случаи исчезновения среди несопровождаемых детей, следующих транзитом через территорию страны[88].

КЛРД указывает на сообщения, согласно которым иностранцы перепредставлены в бельгийских пенитенциарных учреждениях. При этом отсутствуют достоверные данные касательно их гражданского или этнического происхождения, в особенности применительно к длительности заключения[89].

Миграционная проблематика стала одним из ключевых сюжетов избирательной кампании 2018-2019 гг. Обращает на себя внимание волна не всегда стыкующейся с международными обязательствами Бельгии охранительной риторики со стороны представителей правых партий и националистических движений. Так, например, высказывались предложения о немедленной высылке всех нелегалов, «зачистке» парков и вокзалов, о предоставлении мигрантам «особого статуса», который предполагал бы возможность доступа к социальным пособиям лишь после нескольких лет пребывания в стране. Бельгийские правозащитники раскритиковали появившийся непосредственно накануне майских выборов дискриминационный циркуляр полиции, призывающий администрации школ предоставлять правоохранительным органам досье на «трудных» подростков из мигрантской среды.

Несовершенной, по мнению ЕКРН, остаётся также интеграционная политика бельгийских властей. Концентрируясь на приобретении переселенцами определённых, в частности языковых, навыков и ознакомлении с образом жизни общества государства приёма, она не поощряет развитие культурного разнообразия среди населения в целом и не стремится к преодолению существующих дискриминационных практик в отношении мигрантов[90].

Далека от благополучной также ситуация в сфере защиты прав детей. Недостаточный доступ франкоязычного меньшинства к образованию на французском языке в Брюссельском столичном регионе; опасность школьного отсева вследствие запрета ношения религиозных символов в государственных учебных заведениях; нерегулярность посещения дошкольных учреждений и диспропорции между регионами и социально-экономическими группами; нехватка данных о детях рома, в частности для проведения оценки эффективности принимаемых мер по упрощению их доступа к образованию; фактическая сегрегация детей на основе социального происхождения и трудности, которые испытывают дети-инвалиды в учебных заведениях[91] – это далеко не полный перечень проблем, вызывающих обеспокоенность мониторинговых органов.

Так, КПР указывал на усиливающуюся тенденцию радикализации детей и разжигания ненависти. В стране по-прежнему широко распространены случаи травли и насилия в школах, причём не только со стороны учеников, но и со стороны учителей. Из-за предрассудков и дискриминации трудности в получении образования испытывают несовершеннолетние мигранты.

Фиксируется постепенное ухудшение здоровья маленьких бельгийцев. Эксперты КПР отмечают, что всё большее число детей оказываются подвержены стрессу, всё большие масштабы набирает проблема суицида среди несовершеннолетних. В этой связи указывается на недостаточный объём оказания своевременной первичной психологической помощи, которая более эффективна на начальных стадиях развития психологических проблем, нежели применяемые обычно медикаментозная терапия и помещение в психиатрические учреждения.

Отсутствует прогресс и в развитии инклюзивного обучения. Эксперты констатировали непрекращающуюся дискриминацию в образовательной сфере в отношении учеников с ограниченными возможностями, а также рост числа детей, обучающихся в учреждениях специального образования, во франкоговорящей общине[92].

Кроме того, КПР отметил, что данные о случаях жестокого обращения с ребёнком, насилия в семье, занижаются властями или регистрируются не в полном объёме, а также обратил внимание на проблему сексуальных домогательств в общественных местах[93].

В свою очередь КЭСКП сообщал о своей обеспокоенности количеством рождённых от граждан Бельгии детей, которые всё ещё находятся в зонах конфликта, и условиями, в которых они там находятся, без доступа к чёткой и справедливой процедуре, установленной для репатриации всех этих детей в соответствии с принципом наилучшего обеспечения интересов ребёнка[94].

В национальных и международных правозащитных кругах высказывается мнение, что в своей контртеррористической деятельности бельгийские власти в ряде случаев заходят слишком далеко, используя вопросы борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности в качестве предлогов для ограничения свободы выражения мнения и вмешательства в частную жизнь граждан. Критике подвергается, в частности, закреплённая на законодательном уровне практика массового предоставления правоохранителям работниками социальных органов личной информации об их подопечных. Передача данных налажена через «Отделы комплексной безопасности на местном уровне», учреждённые в каждой коммуне Бельгии. Эти структуры, объединяющие сотрудников полиции, представителей районных администраций и социальных работников, в частности, систематизируют информацию о зарегистрированных на территории муниципалитета радикально настроенных элементах. Правозащитники настаивают на том, что выстроенная таким образом система потенциально предполагает нарушение ст. 23 Конституции Бельгии, гарантирующей равные права на социальную защиту, доступ к системе здравоохранения, юридической помощи.

С сентября 2017 г. на соцработников была возложена обязанность докладывать в полицию о подозрениях относительно возможных связей своих клиентов с террористами. Однако в марте 2019 г. Конституционный суд отменил соответствующую норму как нарушающую право на неприкосновенность частной жизни.

КПЧ в 2019 г. подверг критике отсутствие правовых гарантий в отношении процедур сбора и обработки данных в целях предупреждения терроризма и насильственного экстремизма и борьбы с ними, а также положения Кодекса бельгийского гражданства и Консульского кодекса, позволяющие лишить гражданства лицо, представляющее серьёзную угрозу для общественного порядка или безопасности.

Нерешённой остаётся также проблема систематического незаконного использования полицейскими служебных баз данных в личных целях.

Нередки случаи превышения полномочия и применения чрезмерной силы работниками правоохранительных органов. При этом в наиболее уязвимом положении перед стражами порядка находятся беженцы. По оценкам НПО «Врачи без границ», из 600-700 мигрантов, размещавшихся в 2018 г. в районе парка Максимилиан, насилию со стороны полиции подверглись порядка 100 человек. Фиксировались как случаи оскорблений и  психологического давления, так и избиений.

В 2021 г. КЛРД выказывал озабоченность в связи сообщениями о случаях гибели от рук правоохранителей мигрантов, соискателей убежища и лиц, принадлежащих к этническим меньшинствам. Указывается, что подобная практика набирает обороты в контексте контроля за соблюдением мер по обеспечению самоизоляции в связи с пандемией COVID-19.

Обращает на себя внимание тот факт, что случаи насилия со стороны полицейских, продиктованного расистскими соображениями, расследуются изолированно. Не существует единого последовательного и систематического подхода к искоренению данной проблемы, что, по мнению экспертов КЛРД, может свидетельствовать о существовании в Бельгии структурной дискриминации[95].

В мае 2019 г. парламентский «Комитет П», контролирующий деятельность правоохранительных органов, опубликовал очередной доклад о правонарушениях, совершённых полицейскими[96]. В документе отмечается тенденция к росту числа подаваемых в этот орган жалоб: 2452 в 2010 г., 2733 в 2017 г. Согласно статистическим данным, в 2017 г. суды вынесли 97 обвинительных вердиктов в отношении сотрудников сил правопорядка, в том числе по обвинениям в кражах, сбыте наркотических веществ, подделке документов. 531 раз принимались меры дисциплинарного воздействия.

В свою очередь КПЧ отмечает расхождение между, с одной стороны, количеством жалоб на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции, поданных в Постоянный комитет по надзору за полицейскими службами, и, с другой стороны, количеством судебных расследований, обвинительных приговоров и дисциплинарных санкций, наложенных Следственной службой за такие действия. Кроме того, сомнения у экспертов вызывает степень независимости Постоянного комитета[97].

Одна из наиболее острых проблем бельгийской системы правосудия – это авральный режим функционирования пенитенциарных учреждений. Острие критики независимых экспертов направлено, в первую очередь, на переполненность тюрем. На это, в частности, обращал внимание КПЧ в 2019 г. [98]

По состоянию на 2018 г. в Бельгии насчитывалось всего 35 тюрем. Из них 17 – во Фландрии, 16 – в Валлонии и 2 – в Брюссельском столичном округе. При этом по информации Главного тюремного управления Королевства, опубликованной в декабре 2018 г., в Бельгии насчитывается 113 заключённых на 100 тыс. жителей. Это один их самых высоких показателей в Западной Европе (в соседних Нидерландах – 53). В исправительных учреждениях, рассчитанных в среднем на 500-600 человек, находится до 700-900 лиц. В отдельных пенитенциарных заведениях число отбывающих тюремное заключение превышает количество предусмотренных мест почти в 2 раза[99].

Ранее проблему удавалось решить благодаря совместной программе с Нидерландами, где с середины 2000-х гг. наблюдалось стабильное уменьшение количества заключённых. Это приводило к высвобождению мест в тюрьмах, которые сдавались в аренду бельгийцам. Однако программа партнёрства завершилась в конце 2017 г., так как с возросшим количеством мигрантов серьёзно выросло и количество совершаемых преступлений и выносимых приговоров, что поставило правительство Нидерландов перед аналогичной с соседями проблемой перенаселённости тюрем. В результате всех лишённых свободы бельгийцев пришлось возвращать обратно.

Международные эксперты в своих докладах обращают внимание официальных властей на недостаточность применения мер наказания, альтернативных лишению свободы[100]. Вместе с тем следует отметить, что Федеральное правительство уже с начала 2000-х гг. предпринимает попытки сократить количество заключённых. После прихода к власти кабинета Ш.Мишеля для Министерства юстиции была поставлена цель снизить количество отбывающих наказание до 10 тыс. человек. Работа по уменьшению этого показателя осуществлялась путём профилактики правонарушений и вынесения более мягких приговоров за преступления малой тяжести (замены лишения свободы либо домашним арестом с обязательным ношением электронного браслета, либо исправительными работами). В ноябре 2018 г. министр юстиции Бельгии К.Геенс заявил, что цель достигнута и в тюрьмах Бельгии содержатся менее 10 тыс. человек. Однако уже в январе 2019 г. этот показатель вновь превысил установленную планку и составил 10 305 человек.

Ещё одна немаловажная проблема пенитенциарной системы Бельгии – действующий в стране запрет на ношение огнестрельного оружия для персонала тюрем. Из экипировки сотрудникам разрешены только дубинки, реже – электрошокеры и рации. Существует специальная экипировка на случай тюремного бунта, состоящая из защитного костюма и щита. Как правило, при возникновении чрезвычайной ситуации персоналу исправительного учреждения предписано блокировать все выходы из тюрьмы и ждать прибытия вооружённой полиции. Это приводит к снижению уровня безопасности исправительных учреждений и увеличивает шансы заключённых на побег. Показательный случай был зафиксирован в тюрьме под Остенде, где подельники одного из отбывающих наказание наняли в частной фирме вертолёт и, прилетев на нём в тюрьму, забрали его прямо с прогулочного двора. Охрана в связи с отсутствием каких-либо оборонительных средств оказалась неспособна что-либо предпринять в этой связи.

Как показывают исследования, большая часть тюремного персонала в связи с постоянным стрессом страдает хроническими заболеваниями, в том числе нервными расстройствами и на этой почве избыточным весом. Забастовки работников тюрем, требующих улучшения условий труда, – частое явление в Королевстве. При этом международные мониторинговые структуры не перестают обращать внимание властей на то, что подобные забастовки персонала самым негативным образом сказываются на положении заключённых[101].

Среди других выделяемых экспертами проблем – грубые нарушения санитарно-эпидемиологических требований и правил противопожарной безопасности[102], отсутствие доступа лишённых свободы лиц к здравоохранению и медицинским услугам и в то же время чрезмерное использование лекарств в пенитенциарных учреждениях, содержание лиц с психическими расстройствами в психиатрических отделениях тюрем, где необходимый уход и лечение являются недостаточными, а также высокое число самоубийств в местах содержания под стражей[103].

Критике КЛРД подверглось сохранение практики торговли людьми и заметное увеличение в последние годы числа случаев закрытия дел без передачи их в прокуратуру. При этом отмечается недостаточность как финансовых, так и человеческих ресурсов для эффективной борьбы с этим явлением, в том числе для выявления конкретных случаев и защиты жертв[104].

Международное правозащитное сообщество выражает определённую обеспокоенность ситуацией с независимым функционированием СМИ в Бельгии. По оценкам НПО «Репортёры без границ», в рейтинге свободы прессы за 2020 г. Бельгия заняла 12 позицию (для сравнения: в 2019 г. страна находилась на 9-ом месте, в 2018 г. – на 7-ом).

Отмечаются попытки цензурирования новостей. В феврале 2019 г. вступил в силу циркуляр Генеральной прокуратуры, согласно которому представители печатной и аудиовизуальной прессы должны предоставлять подготовленные ими материалы, посвящённые работе правоохранительных органов, на визу пресс-секретарю заинтересованной структуры. Этот сотрудник имеет право в одностороннем порядке и без объяснения причин корректировать репортаж, удалять любые его элементы или запретить его распространение целиком.

Международные мониторинговые органы фиксируют ряд проблем и в сфере охраны права бельгийских граждан на труд. Так, по мнению КПЧ, в стране отмечается весьма низкий уровень занятости инвалидов в частном секторе, сохраняется безработица и практика неполной занятости среди молодёжи и лиц старше 55 лет. Кроме того, обеспокоенность экспертов вызывают: отмена мер по развитию занятости среди лиц старше 50 лет; непропорциональное расхождение показателей безработицы среди различных категорий занятости в зависимости от уровня квалификации; отсутствие законодательного признания права на забастовку[105].

Наряду с этим КЭСКП среди проблемных аспектов выделяет дискриминацию в отношении женщин в экономической и социальной сферах, в частности сохранение разрыва в оплате труда между мужчинами и женщинами, а также препятствия, с которыми женщины сталкиваются при доступе к руководящим должностям в государственном и частном секторах. Отмечаются также трудности при доступе к постоянной занятости для женщин, в частности для матерей с детьми[106].

В Бельгии не зафиксированы массовые нарушения прав российских граждан и соотечественников. На этом фоне беспрецедентным представляется случай дискриминации в отношении Е.Тынянской, бывшей гражданки Украины. Уроженка города Севастополь проживала в Бельгии с 2007 г. После признания гражданкой России и документирования в 2015 г. заграничным паспортом гражданина Российской Федерации Е.Тынянская была депортирована. Её личные вещи до настоящего времени находятся в Бельгии, однако оформить визу в страны ЕС ей не позволяют из-за регистрации по месту проживания в Севастополе.

Пандемия COVID-19 высветила ряд недостатков в бельгийском правозащитном досье. В наиболее уязвимом положении перед лицом нового заболевания оказались пожилые люди, которым зачастую бывало отказано в медицинской помощи и помещении в лечебные учреждения в связи с меньшими шансами на выздоровление. Об этом говорится в информационном бюллетене Агентства ЕС по основным правам человека, посвящённом воздействию пандемии на правозащитную ситуацию в государствах-членах объединения, со ссылкой на информацию Специальной комиссии по оценке подходов к решению проблемы COVID-19 в Валлонии. Впоследствии в методические рекомендации Бельгийского сообщества Геронтологии и Гериатрии были внесены изменения, разъясняющие недопустимость отказа в больничном приёме пациентам по причине их возраста.

Ограничениям подверглось и право бельгийцев, в особенности пожилой части населения, на здоровье. Исследования подтверждают, что лишь около 19 % лиц старше 65 лет сдали тест на COVID-19, в то время как для других возрастных групп данный показатель составил около 24 %. Кроме того, затруднён доступ пожилых к получению медицинской консультации. Такая возможность была лишь у 13 % населения этой возрастной категории при 28 – 29 % людей 25 – 44 лет.

При таком положении дел на дома престарелых пришлось 53 % всех летальных исходов вследствие коронавируса. После публикации этих данных официальный Брюссель заявил, что в статистику были включены все подозрительные случаи смерти, и что COVID-19 в действительности был подтверждён лишь в 10 % случаев.

В тяжёлом положении в связи с пандемией оказались также лица с ограниченными возможностями. В частности, меры по социальному дистанцированию и строгость гигиенических требований в конечном счёте повлияли на скорость движения школьных автобусов, вследствие чего детям-инвалидам приходилось проводить в них до 5 часов ежедневно. Позитивной оценки заслуживают действия фламандского правительства, выделившего 2 млн евро на закупку новых транспортных средств. Кроме того, в этом же регионе власти на временной основе увеличили пособия для инвалидов на 25,5 %. Данная мера была направлена на компенсацию дополнительных расходов, вызванных недоступностью медико-санитарной помощи[107].

В конце марта 2021 г. Брюссельский суд первой инстанции принял решение, обязывающее бельгийское государство отменить чрезвычайные меры, принятые в условиях пандемии в течение 30 дней. С иском об оспаривании продления данных мер до 1 апреля 2021 г. прямым министерским постановлением без достаточного юридического обоснования ранее обратилась «Лига прав человека». В обоснование своего вердикта суд сослался на статью 159 Конституции Бельгии, согласно которой суды и трибуналы применяют правила, только если они соответствуют законам. При этом, по его мнению, приостановка занятий в школах, ограничение общественных и частных собраний, закрытие целого ряда учреждений и прочие подобные шаги, предпринятые правительством, а не законодательным органом страны,  не соответствуют положениям Закона «О чрезвычайных обстоятельствах с «реквизицией и эвакуацией», сослаться на которые пытались официальные власти[108].

В апреле и мае 2021 г. в Брюсселе также прошли несанкционированные танцевальные вечеринки – протесты против антиковидных мер. Чтобы пресечь данные акции, полицейские использовали водомёты, перцовый газ и дубинки. По сообщениям местных СМИ, во время беспорядков один демонстрант потерял сознание после того, как его сбил грузовик с водомётом[109].

Таким образом, анализ правозащитного досье Бельгии демонстрирует, что, несмотря на приверженность официальных властей идеалам демократии и верховенства права, ряд аспектов по-прежнему требует их самого пристального внимания и принятия мер по выправлению ситуации.

 

Болгария

В Республике Болгарии вопросы, связанные с правами человека, находятся в компетенции омбудсмена, а также профильных государственных органов, таких как Комиссия по защите от дискриминации, Комиссия по защите личных данных, Национальный совет при Совете Министров по равноправию женщин и мужчин, Национальный совет при Совете Министров по этническим и интеграционным вопросам, Постоянная комиссия по правам человека и полицейской этике при Министерстве внутренних дел, Государственное агентство по защите детей и др. Законопроекты, затрагивающие указанную тематику, проходят через парламентскую Комиссию по вероисповеданиям и правам человека. Вместе с тем положение дел на этом направлении остаётся непростым, а местные правозащитники фиксируют нарушения практически во всех сферах.

Так, в стране действуют несколько националистических и откровенно неонацистских структур, пропагандирующих расовую ненависть, идеи национал-социализма и нетерпимость к проживающим на территории страны нацменьшинствам, в первую очередь к цыганам[110]. Отмечаются случаи героизации нацистов и их пособников.

Так, в Софии с 2003 г. по 2019 г. на ежегодной основе проводилось неонацистское факельное шествие «Луков марш» в память о генерале Х.Лукове – деятеле болгарского нацизма времён Второй мировой войны, лидере экстремистской националистической организации 1930-х и 1940-х гг. Союз болгарских национальных легионов, выступавшей за альянс с фашистами. Участники акции используют военную форму, националистическую символику и лозунги соответствующего содержания[111]. В шествии, состоявшемся 16 февраля 2019 г., приняли участие около 200 человек, в том числе иностранные граждане.

С 2016 г. власти Софии пытались запретить проведение «Луков марша», однако его организаторы отстаивали свои права в судебном порядке с использованием положений Закона «О собраниях, митингах и манифестациях»[112]. В 2020 г. руководство города предприняло беспрецедентные меры по ограничению масштаба этого мероприятия. 20 февраля 2020 г. мэр Софии Й.Фандыкова издала распоряжение о запрете проведения факельного шествия по центру столицы, которое было подтверждено решением Верховного административного суда Республики Болгарии. Желающим почтить память коллаборациониста была предоставлена лишь возможность собраться у места гибели Х.Лукова и возложить цветы и венки. Аналогичные усилия власти столицы предприняли феврале 2021 г., в результате чего болгарские неонацисты также не смогли провести традиционное факельное шествие и ограничились возложением цветов к памятной доске на доме, где жил генерал.

Кроме того, 10 февраля 2020 г. Софийская городская прокуратура подала в Софийский городской суд исковое заявление с требованием отменить регистрацию НПО «Болгарский национальный союз - Эдельвейс». Однако на данный момент история не получила развития.

В октябре 2019 г. евродепутат и кандидат на пост мэра Софии от партии «Внутренняя македонская революционная организация» А.Джамбазки в прямом эфире программы «Панорама» на Болгарском национальном телевидении заявил, что полностью поддерживает проведение в столице неонацистского факельного шествия «Луков марш».

На Интернет-сайтах организации «Болгарский национальный союз» (www.bgns.net) и факельного шествия «Луков марш» (www.lukovmarsh.info) размещены онлайн-материалы по ультраправой тематике. Для агитации и сбора средств националистами активно используется популярная социальная сеть «Facebook». На улицах Софии можно встретить листовки и граффити со свастикой или логотипом отрядов «СС» (Schutzstaffel). В свободной продаже находятся «Mein Kampf» А.Гитлера, «работы» Й.Геббельса, а также зарубежных и болгарских националистов и отрицателей Холокоста, например, Р.Харвуда, А.Панайотова, Б.Станкова и др.

С 2017 г. традиционное чествование памяти болгарского пособника фашистов, военного лётчика Д.Списаревского (с 2006 г. проводится каждое 20 декабря в с. Долни-Пасарел Софийской области), проходит в форме факельного шествия.

21 апреля 2019 г. в Софии состоялся учредительный конгресс неонацистского объединения «Крепость Европа», в котором приняли участие представители крайне правых европейских организаций[113]. Болгария была представлена членами «Болгарского национального союза». 30 апреля 2019 г. (в годовщину смерти А.Гитлера) по улицам Софии и области были расклеены листовки с восхвалением вождя нацистов.

Власти Болгарии, со своей стороны, фактически «закрывают глаза» на проведение подобных акций, несмотря на регулярные протесты местных еврейских организаций.

Международными мониторинговыми структурами высказывалась обеспокоенность сообщениями об увеличении инцидентов, связанных с ненавистнической риторикой и преступлениями на почве ненависти, особенно с инцидентами, направленными против групп меньшинств, таких как турки, рома, мусульмане, евреи, лица африканского происхождения, мигранты, беженцы и соискатели убежища. Об этом, в частности, говорили Комитет по ликвидации расовой дискриминации по итогам рассмотрения в мае 2017 г. объединённых 20–22-го периодических докладов Болгарии[114] и Комитет по правам человека в ходе рассмотрения в октябре 2018 г. 4-го периодического доклада Болгарии[115].

В октябре 2019 г. в ходе проведения футбольного матча квалификационной стадии Евро-2020 между сборными Болгарии и Англии болгарские болельщики выкрикивали расистские лозунги и демонстративно поднимали правую руку, имитируя «нацистское приветствие». В результате руководство Болгарского футбольного союза было вынуждено подать в отставку.

Отмечены также случаи вандализма в отношении мест отправления религиозных культов. Расследования таких дел редко приводят к установлению и привлечению виновных к ответственности.

Эксперты указывают на недостаточность усилий властей по интеграции цыганского меньшинства. В отношении его представителей, включая детей, широко распространены стигматизация и дискриминация, что приводит к насилию и ненавистническим высказываниям в их адрес. На это указывал, в частности, функционирующий в рамках Совета Европы Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств (КК РКЗНМ)[116].

С целью обеспечения трудоустройства цыган разработаны специальные программы («Национальная стратегия по интеграции 2014-2020», «Национальная стратегия по интеграции цыган 2012-2020», «Развитие человеческих ресурсов 2014-2020»). Однако на практике большинство членов этой диаспоры не имеют постоянных и законных источников заработка.

В своём заключении КК РКЗНМ констатировал также ухудшение ситуации с обеспечением права меньшинств на участие в общественной жизни в течение контрольного периода. Многие организации, работающие с цыганами, а также организации, представляющие турецкое меньшинство, либо вышли из состава участников Национального совета, либо не стали вновь подавать заявление на получение такого статуса, заявив о своей неудовлетворённости его работой[117].

Отрицательной оценки заслуживает тот факт, что лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам, не предоставлено право использования родного языка при взаимодействии с исполнительной властью и что никакие меры не были приняты для оценки того, насколько велик спрос на его использование в таких ситуациях.

КК РКЗНМ отметил также и то, что в Болгарии традиционные местные топографические наименования не дублируются на языки национальных меньшинств. Более того, в 2018 г. местные власти г. Стара-Загоры приняли решение о замене топонимов турецко-арабского происхождения переводами на болгарский язык и неологизмами. Данные факты свидетельствуют о непонимании той ценности, которую подобные наименования имеют для населения как подтверждение долгосрочного присутствия конкретного национального меньшинства на определённой территории в качестве значимой части местного общества[118].

В то же время в 2019 г. в болгарских школах были введены пособия для преподавания турецкого языка как родного в 1 – 7 классах. В настоящее время разрабатываются материалы для преподавания в качестве родного языка армянского, цыганского и иврита. В сфере СМИ на языках меньшинств при поддержке Национального совета по сотрудничеству в сфере проблем этнических меньшинств и интеграции публикуются некоторые новостные бюллетени. На Болгарском национальном телевидении выходят ежедневные десятиминутные новостные передачи на турецком языке. В 2015 г. появился первый в Болгарии цыганский телеканал[119].

Официальные власти отказываются вступать в диалог с лицами, идентифицирующими себя как македонцев и требующими признания в качестве национального меньшинства. То же касается группы, представители которой именуют себя помаками. В 2019 г. Апелляционный суд Софии в очередной раз подтвердил занятую 20 лет назад Болгарией позицию об отсутствии на её территории «македонского этноса»[120].

Значительный спад миграционных потоков не привёл к решению проблемы адаптации прибывших ранее в страну нелегальных мигрантов. Бытовые и санитарно-гигиенические условия в специализированных приёмных лагерях находятся на низком уровне и, как правило, не отвечают европейским требованиям.

В докладе Уполномоченного по правам человека в Болгарии Д.Ковачевой констатируется негативная тенденция в отношении нарушения прав детей. Большинство сигналов относится к конфликтам в семье и действиям органов опеки. Зафиксированы случаи применения насилия и неприемлемых методов воспитания в детских садах и яслях. Участились попытки развращения детей с использованием социальных сетей. Комитет по правам ребёнка в ходе рассмотрения в июне 2016 г. объединённых

3-го – 5-го периодических докладов Болгарии указывал также на дискриминацию в плане доступа к образованию и здравоохранению в отношении детей из числа нацменьшинств, в первую очередь цыган, а также детей-инвалидов, детей – соискателей убежища, детей-беженцев и детей, проживающих в отдалённых районах[121].

Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) по итогам рассмотрения в марте 2020 г. 8-го периодического доклада Болгарии подверг критике сохранение практики детских и/или принудительных браков, особенно среди девочек из числа рома, несмотря на существование законодательства, запрещающего вступление в брак в возрасте до 16 лет[122].

Власти страны по-прежнему не могут гарантировать соблюдение прав средств массовой информации на свободу слова. Представители СМИ периодически становятся объектами преследования со стороны госчиновников и нападения неизвестных лиц. Международная организация «Репортёры без границ» отводит Болгарии 112-е место из 180 государств по критерию «свобода СМИ». Отмечаются серьёзное влияние политистеблишмента на местные информационные агентства, сосредоточение крупнейших СМИ в руках узкой группы олигархов, а также факты отстранения «неудобных» журналистов руководством крупных медиа-холдингов.

Правозащитниками отмечаются факты бытового и сексуального насилия над женщинами. При этом сексуальное насилие в рамках брака продолжает находиться вне правового поля, а процентная доля жертв, обращающихся за помощью, является одной из самых низких в Европе. По оценке болгарского Центра исследования демократии, официальная статистика не учитывает около 70 – 80 % случаев насилия, в то время как жертвой такого преступления становится каждая четвёртая женщина в Болгарии. Кроме того, наблюдается тенденция роста тяжёлых случаев домашнего насилия, а также возрастает число насильственных действий в отношении людей преклонного возраста и детей.

Законом «О защите от насилия в семье» предусматривается обязательство государства создавать условия для выполнения программ по профилактике и защите от насилия в семье и программ по оказанию помощи жертвам домашнего насилия. На практике большая часть этой работы осуществляется НПО. Активно в этой области работают ассоциация «Анимус», «Болгарский центр гендерных исследований», ассоциация «Деметра». Их силами созданы горячие линии для пострадавших женщин и детей, оказывается срочная психологическая помощь, проводятся правовые и социальные консультации, предоставляется убежище жертвам.

Как указал в своих Заключительных замечаниях КЛДЖ, Болгария является страной-источником и страной назначения торговли женщинами и девочками в целях сексуальной эксплуатации и принудительного труда. В 2018 г. поступили сообщения о 64 случаях продажи детей и органов за границу молодыми женщинами из некоторых цыганских общин по причине бедности. При этом в стране практически не оказываются услуги по защите и оказанию поддержки жертвам этого преступления[123].

Внимание КЛДЖ привлёк рост сексизма в средствах массовой информации, в частности в социальных сетях. Женоненавистнические заявления звучат в том числе и из уст высокопоставленных политиков[124].

Называется также проблема более низкого уровня участия женщин на рынке труда, сохраняющаяся горизонтальная и вертикальная профессиональная сегрегация между мужчинами и женщинами и гендерный разрыв в оплате труда. На это обращали внимание КЛДЖ при рассмотрении в марте 2020 г. 8-го периодического доклада Болгарии[125] и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам при рассмотрении в феврале 2019 г. 6-го периодического доклада Болгарии[126].

Положение инвалидов продолжает оставаться непростым. В большинстве городов отсутствуют необходимые элементы инфраструктуры, данной категории людей очень непросто реализовать себя на рынке труда, а государство готово платить социальным работникам только 200 левов (около 100 евро) в месяц за восьмичасовой рабочий день. Такой уровень зарплаты отпугивает потенциальных желающих облегчить быт людям с инвалидностью.

С 10 по 21 августа 2020 г. Болгарию с визитом посетили эксперты функционирующего в рамках Совета Европы Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП). По его итогам был опубликован доклад, в котором жёстко критикуется безынициативность официальных властей по вопросу выправления ситуации с практикой бесчеловечного обращения с пациентами психиатрических больниц и обитателями центров социальной защиты. Они подвергаются телесным наказаниям, им наносят побои, а в качестве средства усмирения широко применяются металлические цепи, несмотря на доступность более современных приспособлений. ЕКПП отмечает, что причиной сложившейся ситуации не в последнюю очередь является крайне низкая численность персонала этих учреждений, не позволяющая обеспечить полноценный уход и лечение на надлежащем уровне, соответствующем современным стандартам. Наряду с этим ЕКПП отметил, что часть не утративших дееспособность пациентов, подписавших согласие на госпитализацию, в действительности была помещена на лечение не в добровольном порядке. Зачастую такие люди стремятся покинуть медучреждение, однако их de facto удерживают в них насильно, отказывая не только в возможности покинуть территорию, но даже просто выйти на улицу[127]. Ранее, в марте 2020 г. КЛДЖ также выразил свою обеспокоенность случаями смерти, злоупотреблений и жестокого обращения в психиатрических лечебницах и учреждениях для лечения психических расстройств, а также в центрах социальной защиты[128].

Ряд правозащитных организаций обращает внимание на неисполнение болгарскими властями решений Европейского Суда по правам человека. В частности, на это указывает в своём последнем докладе Болгарский хельсинкский комитет (БХК). К декабрю 2019 г. оставались неисполненными 169 решений, по состоянию на декабрь 2018 г. таковых насчитывалось 208. Отмечается, что большинство из них касается превышения служебных полномочий органами правопорядка (в том числе дела со смертельным исходом), ненадлежащих условий содержания в местах лишения свободы. Специалисты БХК остро критикуют процедуру выборов Главного прокурора, подчёркивая, что на практике «никакого выбора не было», так как кандидатом на должность был единственно «близкий к управляющим» И.Гешев.

Имеется информация о затруднениях в области обеспечения функционирования религиозных структур. Так, сообщается, что ущемлёнными в правах чувствуют себя и духовные лидеры ислама. На местном уровне игнорируются инициативы возведения духовных училищ для религиозного просвещения детей и издание мусульманской литературы. Принятие поправок в Закон «О вероисповеданиях» существенно ограничило источники финансирования религиозных организаций из-за рубежа. В соответствии с другим утверждённым нормативным актом запрещается носить в общественных местах все виды «плотной или полупрозрачной ткани, которая прикрывает или скрывает лицо», включая платки, маски и другие части одежды. Исключение сделано только для тех, кто закрывает лицо в силу профессии или из-за проблем со здоровьем. Всем остальным носить паранджу и никаб разрешено только в религиозных учреждениях и дома.

В стране также действует ряд спорных с правозащитной точки зрения законов, например, Закон «О противодействии терроризму», согласно которому на время антитеррористических операций военные и силовые ведомства наделяются исключительно широкими полномочиями (в частности, правом проникать в любое жилое или нежилое помещение; принудительно выдворять граждан из зоны проведения операции; использовать в своих целях любой автотранспорт (кроме средств, имеющих особый статус); приостанавливать деятельность учебных заведений, частных охранных компаний, производство химических, взрывчатых и других опасных веществ и т.д.)

В целом за последние годы тенденция к изменению ситуации с правами человека в Болгарии в сторону ухудшения либо улучшения не прослеживается. По подавляющему большинству показателей, связанных с обеспечением прав человека, Болгария продолжает оставаться на последнем месте среди стран Европейского союза. Вместе с тем в докладах международных НПО, а также местных правозащитников отмечается негативная динамика и отсутствие видимых результатов деятельности властей. Принимаемые правительством меры, по их мнению, носят фрагментарный характер, а существующие серьёзные проблемы в социально-экономической сфере усугубляют положение уязвимых групп граждан и «сковывают руки» местным властям.

Кроме того, сложная эпидемиологическая обстановка, вызванная пандемией коронавируса COVID-19, даёт властям возможность отложить на неопределённый срок решение вышеизложенных проблем и под предлогом борьбы с распространением инфекции значительно ограничивать конституционные права граждан.

 

Босния и Герцеговина

Ситуация с соблюдением прав человека в Боснии и Герцеговине (БиГ) остаётся в целом удовлетворительной. Здесь по-прежнему проявляются недостатки правовой базы, сложившейся после вооружённого конфликта 1992-1995 гг. Население страны сталкивается с проблемами, связанными с этнической дифференциацией общества и хроническими социально-экономическими трудностями. Однако Сараево продолжает процесс совершенствования национального законодательства и имплементации международных договоров в области прав человека, придерживается выполнения своих международных обязательств в этой сфере.

Применение ряда положений Конституции БиГ (Приложение 4 Общего рамочного соглашения о мире в Боснии и Герцеговине 1995 г. – Дейтонского соглашения), разработанных и принятых на её базе законов в сфере прав человека, сталкивается с определёнными трудностями, вызванными как сохраняющимися глубинными противоречиями между тремя государствообразующими народами страны (бошняками, сербами и хорватами), так и особенностями деятельности в БиГ международных присутствий.

На эту проблему указывали договорные органы ООН по правам человека. Так, Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) по итогам рассмотрения в августе 2018 г. объединённых 12-го и 13-го периодических докладов БиГ отметил, что спустя больше чем 20 лет после окончания войны и заключения Дейтонского мирного соглашения в стране сохраняются этнические трения и расколы, которые препятствуют правовому и институциональному продвижению в русле большей интеграции общества и примирения[129].

Ярким практическим примером, иллюстрирующим вышеназванные проблемы, является дело «Сейдич-Финци против Боснии и Герцеговины» в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ). В целях устранения дискриминации и обеспечения «остальным» гражданам БиГ (не относящимся к трём государствообразующим народам) права быть избранными в высший орган государственной власти страны (Президиум) и верхнюю палату Парламентской ассамблеи БиГ в 2006 г. цыганский общественный деятель Д.Сейдич и глава еврейского сообщества БиГ Я.Финци подали против Боснии и Герцеговины иск в ЕСПЧ. В декабре 2009 г. судебный орган вынес решение в их пользу, предписав БиГ предусмотреть механизм участия нацменьшинств в упомянутых госструктурах путём внесения соответствующих изменений в Конституцию и избирательное законодательство. Тем не менее вердикт ЕСПЧ до сих пор не исполнен в полном объёме, поскольку не достигнуто согласие ведущих политических сил страны по данному вопросу. Согласно исследованию НПО «Европейская академия по образованию и дальнейшему обучению», в БиГ насчитывается более 100 законов с аналогичными ограничительными формулировками.

КЛРД также отметил, что в Конституции и избирательных законах БиГ и в соответствующих актах на уровне энтитетов, несмотря на постановление ЕСПЧ по делу «Сейдич и Финци против Боснии и Герцеговины», всё ещё содержатся дискриминационные положения, которые не позволяют остальным баллотироваться в качестве кандидатов в члены Президиума и депутаты Палаты народов. Помимо этого, Комитет с озабоченностью указал на сохраняющиеся дискриминационные положения в некоторых законах и регламентах, которые дают государствообразующим народам в Федерации Боснии и Герцеговины и Республике Сербской особые привилегии по сравнению с остальными.

В связи с этим КЛРД рекомендовал БиГ принять конкретные меры, направленные на достижение более интегрированного общества на основе ценностей равенства и недискриминации, в котором участвовали бы все граждане вне зависимости от их этнической, этнорелигиозной или национальной принадлежности[130].

По оценкам представителей хорватской общины, сохраняется тенденция дискриминационного отношения бошнякского большинства в отношении законных прав хорватского народа в БиГ. Отмечается, что по результатам состоявшихся осенью 2018 г. всеобщих выборов боснийские хорваты вновь не получили своего легитимного представителя в Президиуме. На ограниченную представленность групп этнических меньшинств в органах управления и на публичных постах на уровне энтитетов и местных администраций с обеспокоенностью указывал КЛРД. При этом число зарегистрированных, расследованных и доведённых как до судов, так и до омбудсмена случаев расовой дискриминации крайне мало[131].

Международные контрольные механизмы выражали обеспокоенность тем, что в стране фиксируются ненавистнические высказывания и заявления в рамках публичного дискурса как со стороны общественных и политических деятелей, так и в средствах массовой информации, включая Интернет. В особенности это проявляется в форме националистической и этнорелигиозной риторики по отношению к репатриантам, антисемитизме, нетерпимости в отношении цыган и совершаемых на них нападений. Лишь в отношении небольшого числа преступлений на почве ненависти проводилось эффективное судебное преследование. Внимание на данную проблему, в частности, обращали КЛРД[132] и созданной в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах Комитет по правам человека (КПЧ)[133].

Ещё одной категорией населения БиГ, находящейся в уязвимом положении, являются возвращающиеся беженцы и перемещённые лица, которые сталкиваются с препятствиями в устойчивой реинтеграции в общество, получении полной реституции своего имущества и в доступе к рынку труда и социальным пособиям[134].

Договорные органы ООН по правам человека отмечали высокие показатели определения местонахождения и установления личности пропавших без вести в ходе вооружённого конфликта 1992-1995 гг. Однако работа на этом направлении далека от завершения. Так, Комитет по насильственным исчезновениям отмечал, что по-прежнему неизвестны судьба и местонахождение примерно трети из 30 тыс. лиц. Он отмечал недостаточный объём бюджетных ассигнований, выделяемых прокуратуре Боснии и Герцеговины, и отсутствие достаточного числа судебно-медицинских экспертов для своевременного проведения работы[135]. На препятствия в интеграции репатриантов и внутренне перемещённых лиц указывал ранее также Комитет по правам человека[136].

В БиГ существует ряд улиц и образовательных учреждений, названных в честь «деятелей» новой и новейшей истории. Отмечены, в частности, факты переименования улиц в гг. Мостар, Широки-Бриег, Чаплина (с преобладающим хорватским населением) в честь усташей М.Будака и Ю.Францетича, А.Вокича и М.Лорковича. В феврале 2018 г. студенты Исторического факультета Университета в Мостаре ночью заменили таблички с названием улицы М.Будака на другие, с именем антифашиста Ц.Спужевича, но снятые таблицы были возвращены на место уже утром.

Из-за противоречий между бошняками и хорватами по вопросу административного устройства Мостара его городской совет не может прийти к консенсусу в отношении наименования улиц. В 2018 г. широкую медийную огласку получило название сараевской школы в честь Мустафы Бусуладжича, приверженца идей антисемитизма и фашизма времён Второй мировой войны. Не утихает критика в адрес властей г. Билеча, где в июне 2019 г. открыли памятник лидеру четников Д.Михайловичу.

В то же время следует отметить, что в рамках Генеральной Ассамблеи ООН делегация БиГ изменила ранее занимавшуюся позицию с воздержания на голосование «за» при рассмотрении традиционной российской резолюции «Борьба с героизацией нацизма, неонацизмом и другими видами практики, которые способствуют эскалации современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости».

Сохраняются проблемы в сфере образования, где до сих пор не устранена сегрегация по этническому принципу. В районах мусульманско-хорватской Федерации БиГ (ФБиГ) со смешанным населением всё ещё встречаются «две школы под одной крышей» – заведения, где дети разных национальностей обучаются не только по отдельным программам, но и в разные смены. Это вызывает серьёзную озабоченность в Совете Европы и в ОБСЕ, требующих от боснийских властей покончить с сегрегацией в образовательных учреждениях.

На данную проблему, подрывающую усилия по достижению примирения, обращали внимание многие договорные органы ООН по правам человека: КПЧ в марте 2017 г.[137], КЛРД в августе 2018 г. (особую обеспокоенность комитетов вызвала ситуация в некоторых местностях Среднебосанского и Герцеговинско-Неретванского кантонов)[138] и Комитет по правам ребёнка (КПР) в сентябре 2019 г.[139]

Тем не менее следует отметить, что, начиная с 2002 г., новые случаи открытия «двух школ под одной крышей» отсутствуют, наблюдается тенденция к дальнейшему сокращению их количества.

КПР обращал внимание на более широкие проблемы в сфере образования в Боснии и Герцеговине. В частности, было указано на то, что многие школы не обеспечены учебными материалами, не имеют необходимого учебного оборудования. Кроме того, во многих зданиях школ отсутствуют системы отопления и канализации. Среди детей из маргинализованных семей наибольшее количество бросает школы. В сельских районах невысок уровень посещаемости дошкольных учреждений, что во многом связано с недостатком их финансирования[140].

Проблемы в сфере образования в БиГ нередко политизируются. Один из примеров – споры вокруг названия и преподавания национального языка бошняков-мусульман в школах Республики Сербской (РС). Используемая в названии предмета в боснийско-сербских учебных заведениях формулировка «язык бошнякского народа» зафиксирована в Конституции PC и не устраивает родителей учеников, отстаивающих при существенной политической поддержке право на обучение их детей «босанскому языку». В иных случаях дискуссии разгораются при выборе прилагательного «бошнякский» вместо «босанский», в чём беженцы-репатрианты также усматривают акт ущемления своих прав. Такая позиция, впрочем, до последнего времени не распространялась на некоторые кантоны самой ФБиГ. В мае 2018 г. Конституционный суд ФБиГ принял решение об исправлении написания «бошнякский» на «босанский» в официальных документах и формально восстановил в конституционных правах сербов, сербский язык и сербский алфавит-кириллицу.

В 2019 г. на территории БиГ было зарегистрировано 130 преступлений на почве ненависти, причём все они были совершены по мотивам нетерпимости в отношении лиц, относящихся к другой этнической или религиозной группе. Лишь незначительное количество этих инцидентов получило публичное осуждение со стороны властей. Невысоким остаётся и число возбуждённых судебных расследований.

Правозащитные организации отмечают сложности в области обеспечения прав крупной цыганской общины страны (до 30 тыс. чел.). Она остаётся самой маргинализованной группой в БиГ.

Несмотря на усилия местных НПО и международного сообщества, этот сегмент населения по-прежнему недостаточно включён в образовательный процесс. Только 1,5 % детей цыган посещают дошкольные учреждения, 69 % – начальную и лишь 22,6 % – среднюю школу. Эффективных механизмов общественной интеграции цыган в БиГ пока не найдено. Хотя законом гарантирована свобода самоопределения по национальному признаку, а также право на создание организаций и созыва собраний для выражения и защиты своих культурных, религиозных, образовательных, социальных, экономических и политических прав, свобода использования символики, право на употребление родного языка, в том числе в социально-правовых отношениях, и получения на нём среднего образования в тех местностях, где нацменьшинство составляет более одной трети населения (если оно составляет более одной пятой населения, обучение на родном языке допустимо в качестве факультатива), на практике эти положения не реализуются. Если в конкретном населённом пункте и набирается достаточное количество детей-представителей какой-либо этнической общины для обучения на родном языке в школе, возникает другая проблема – отсутствие преподавателей. Многие цыгане вынуждены изъясняться как сербы или бошняки, чтобы их права соблюдались. Лишь у трёх национальных меньшинств БиГ есть собственные здания, где они проводят встречи и мероприятия.

Внимание на положение цыган в стране, в частности на их хроническую маргинализацию, препятствия их интеграции в общество, высокий уровень безработицы, отсутствие надлежащего жилья и удостоверяющих личность документов, трудности в получении медицинской помощи, а также низкую посещаемость цыганскими детьми школ и распространённое среди учителей дискриминационное отношение к таким ученикам, обращали КПЧ в марте 2017 г.[141], КЛРД в августе 2018 г.[142] и КПР в сентябре 2019 г.[143]

Положение женщин в БиГ по многим показателям отстаёт от среднеевропейского уровня. Несмотря на имеющуюся законодательную базу (общегосударственный Закон о запрете дискриминации 2009 г. и переработанный в том же году Закон о равноправии полов), отвечающие за равноправие полов структуры отличаются низкой функциональностью и эффективностью. Женщины продолжают сталкиваться с проблемой неравного отношения, в особенности при трудоустройстве. Кроме того, они недостаточно представлены в политической жизни государства: их количество в органах власти различного уровня остаётся небольшим по сравнению с европейскими стандартами.

Проблему распространённости в БиГ случаев применения насилия в отношении женщин отмечали договорные органы ООН по правам человека. Так, на неадекватность мер по защите и оказанию помощи жертвам указывал КПЧ в марте 2017 г.[144] КПР в сентябре 2019 г. с обеспокоенностью отметил затянувшийся процесс гармонизации законодательства энтитетов и местных администраций в области противодействия домашнему насилию[145].

По данным Агентства по статистике БиГ, около 100 тыс. детей находятся в тяжёлой семейной ситуации, из них 40 тыс. живут в семьях с доходом ниже прожиточного минимума. Несмотря на гарантированные Конституцией БиГ выплаты детских пособий, фиксируются случаи невыплат в 2018 г. в Унско-Санском, Западно-Герцеговинском и Среднебосанском кантонах БиГ. Власти надеются решить проблему принятием на уровне парламента ФБиГ законопроекта о поддержке семьям с детьми в Федерации.

В Боснии и Герцеговине нередки акты вандализма в отношении объектов всех трёх основных конфессий страны (ислама, православия и католицизма). В апреле и мае 2019 г. фиксировались случаи осквернения мечети Арнаудия в г. Баня-Лука, сербской церкви Благовещения Пресвятой Богородицы в дер. Донье-Вуковско муниципалитета Купрес, поджога сербской церкви Рождества Пресвятой Богородицы в г. Високо. Митрополит Дабробосанский Хризостом в феврале 2019 г. проинформировал канцелярию Совета Европы в БиГ о систематических случаях дискриминации в БиГ в отношении объектов Сербской Православной Церкви.

Систематическую социальную незащищённость по-прежнему испытывают лица с ограниченными возможностями: получаемые ими бюджетные выплаты ниже пенсий военных ветеранов и инвалидов вооружённого конфликта в БиГ 1992-1995 гг.

Массовых случаев нарушения прав российских граждан и соотечественников в стране не зафиксировано. В 2018 г. имели место случаи отказа во въезде трём российским гражданам, включая писателя З.Прилепина, якобы на основании того, что их «присутствие в стране угрожает безопасности, общественному порядку, миру, а также международным отношениям БиГ».

Несмотря на принятие в последние годы ряда законов, направленных на улучшение положения в области свободы средств массовой информации и возможностей свободного выражения мнения, в БиГ фиксируются случаи нарушения прав журналистов и давления на СМИ. Большинство местных органов печати, радио и телевидения находится под плотной опекой тех или иных национально-политических элит, получает гранты со стороны иностранных государств. Как результат – различие в трактовках одних и тех же событий, тенденциозное изложение недавнего трагического прошлого, что является негативным фактором на пути сближения боснийских народов. Всё это позволяет говорить о том, что свободный доступ к информации в БиГ обеспечивается не в полной мере.

Нет подвижек и в выполнении БиГ Терезинской декларации, призывающей подписавшие её государства предпринять все усилия для гарантирования реституции бывшего еврейского общинного имущества, имущества религиозного назначения, а также частного имущества жертв Холокоста и других жертв нацистских репрессий. Соответствующее законодательство по-прежнему не разработано, несмотря на то, что Европейский парламент назвал создание соответствующей нормативно-правовой базы обязательным условием для вступления страны в Евросоюз[146].

В октябре 2019 г. решением Конституционного суда БиГ смертная казнь была отменена на территории всего государства. Ранее она была предусмотрена Конституцией РС, хотя по факту не применялась. Фактов применения пыток не зафиксировано, условия содержания под стражей в целом соответствуют общепринятым стандартам.

В соответствии с ежегодным отчётом Уполномоченного органа по правам человека БиГ, наибольшее количество жалоб в 2019 г. касалось неэффективности судебной и административной систем, в частности несоблюдения сроков рассмотрения судебных дел и вынесения по ним решений.

В целом можно констатировать, что во многом вопросы защиты прав человека в БиГ политизируются, становясь инструментом борьбы этнополитических сил. Население страны по-прежнему сталкивается с проблемами, связанными с этнической дифференциаций общества вследствие вооружённого конфликта 1992 – 1995 гг. и усугубляющимися социально-экономическими трудностями в стране. Однако при всех имеющихся недостатках в сфере обеспечения прав человека в БиГ положение в этой сфере в целом остаётся приемлемым.

 

Великобритания

Великобритания позиционирует себя эталоном в области поощрения и защиты прав человека, при этом полностью пренебрегая принципами суверенного равенства государств и невмешательства в их внутренние дела. Указывая другим, как себя вести, и воспроизводя избитые, застарелые клише, Лондон пытается замаскировать собственные проблемы, среди которых – комфортное существование организаций, исповедующих неонацистскую идеологию, рост проявлений расизма, дискриминационное отношение к этническим меньшинствам во многих сферах общественной жизни, превышение полномочий и применение пыток сотрудниками правоохранительных органов. Этот список далеко не исчерпывающий. Кроме того, остаются безнаказанными преступления британских военнослужащих, совершённые ими против гражданского населения в ходе военных кампаний в Афганистане и Ираке.

Современная британская политкорректность во многом предпочитает игнорировать болезненный вопрос деятельности в стране организаций неонацистского толка. В большинстве своём они имеют ярко выраженный маргинальный характер и делают упор исключительно на распространении своего влияния в Интернет-пространстве. В то же время наиболее  активные из них отметились проведением резонансных публичных акций в таких крупных городах, как Лондон, Бирмингем, Манчестер, Ливерпуль и Белфаст.

Наиболее заметной ультраправой организацией до недавнего времени являлась основанная в 1982 г. «Британская национальная партия» (БНП). В числе её лозунгов продолжительное время фигурировали такие тезисы, как сохранение ценностей «белой» британской семьи, полное закрытие границы для иммигрантов и репатриация уже прибывших в страну. Нередко сторонники БНП выдвигали антисемитские тезисы, называли Холокост «исторической мистификацией».

Своей целью организация видит объединение мирового и, прежде всего, европейского лагеря ультраправых и по-прежнему пытается претендовать на лидерство в лагере британских националистов. На выборах в Европарламент в 2009 г. БНП получила два места, что является для неё самым высоким политическим «показателем». Однако по причине внутрипартийных разногласий численность официально зарегистрированных членов партии сократилась с 13,5 тыс. человек в 2009 г. до 500 чел. в 2019 г.[147]

Заслуживает внимания и основанная в 2011 г. выходцами из БНП партия «Британия превыше всего». Её сторонники выступают против исламизации Великобритании и массовой миграции в страну. В качестве главной цели ими декларируется «защита традиционного британского жизненного уклада, этнокультурного наследия и христианского вероисповедания». В структуре партии присутствует «боевое крыло», именующее себя «партийными силами обороны».

«Британия превыше всего» отметилась рядом провокационных акций в отношении мусульман в Лондоне, Глазго и Лутоне в 2014 г. В их числе – нападения на мечети, принудительная раздача пропагандистских антимусульманских буклетов, организация акций протеста в непосредственной близости от мест проживания лидеров местных общин. Также в Лондоне были организованы «христианские патрули» численностью до 12 активистов с целью «противодействия исламскому экстремизму». Их действия подверглись осуждению религиозных деятелей, представляющих как мусульманскую общину, так и англиканскую церковь[148].

В последнее время стремительно набирает политический вес Лига английской обороны. Изначально она представляла собой уличное движение, возникшее стихийно в марте 2009 г. как протестная реакция на выступления, организованные исламской группой «Аль Мухаджирун» против парадов возвращавшихся домой из Афганистана британских военнослужащих[149].

Сегодня это неформальное, преимущественно молодёжное движение открыто выступает против «исламизации» страны. Главной формой его деятельности является проведение маршей и демонстраций, организация общественных протестов против строительства новых мечетей и навязываемых британцам атрибутов исламской культуры.

Ежегодно 23 сентября, в день смерти основателя международной неонацистской группировки «Кровь и честь» Й.С.Дональдсона, в Великобритании проводится концерт, посвящённый его памяти. Концерт 2008 г. в Редхилле (графство Сомерсет) получил широкое освещение со стороны «Би-Би-Си», радио и печатных СМИ. Мероприятие, организованное в 2013 г. по случаю 20-летия смерти Й.С.Дональдсона, стало крупнейшим среди подобных в Великобритании за последние 15-20 лет (его посетили, согласно различным оценкам, от 1000 до 1200 неонацистов со всей Европы)[150].

В то же время положительным шагом, несомненно, стало направление 19 апреля 2021 г. министром внутренних дел Великобритании П.Пател в Парламент запроса о запрете неонацистской организации «Atomwaffen Division», продвигавшей идею создания фашистского белого этногосударства. С момента запрета членство в группе будет считаться уголовным преступлением, а виновным будет грозить до 10 лет лишения свободы.

Официальный Лондон декларирует «уважение прав национальных меньшинств, проживающих в стране», заявляет о «предпринимаемых на постоянной основе усилиях по борьбе с дискриминацией, поддержке развития культуры и идентичности меньшинств», всячески подчёркивает «предоставляемые государством гарантии их прав и свобод, в том числе касательно обеспечения доступа к образованию и СМИ, защиты языков нацменьшинств, а также участия в общественной жизни». Однако в реальности картина складывается прямо противоположная.

Выходцы из африканских и азиатских стран, представители этнических меньшинств, а также цыгане сталкиваются с расовой дискриминацией при осуществлении своих прав в таких областях, как здравоохранение, занятость, образование, социальное обеспечение, а также при задержаниях и обысках, в системе уголовного правосудия. Среди представителей этих групп населения фиксируется высокий уровень безработицы, а также профессиональная сегрегация, в результате которой эти люди заняты главным образом на небезопасных и низкооплачиваемых работах.

Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) в августе 2016 г. отмечал, что эти общины по-прежнему сталкиваются с отчуждением и являются объектом негативных стереотипов и стигматизации в средствах массовой информации. КЛРД отмечал сохранение дискриминации в вопросах доступа к медицинским услугам и качества оказываемой медицинской помощи. Также было указано, что вышеупомянутые категории населения по-прежнему составляют непропорционально большую долю среди лиц, проходящих по уголовным делам. Кроме того, этнический состав большинства подразделений полиции в Великобритании не является репрезентативным для общин, которые они обслуживают, особенно в Шотландии. Ещё одной причиной обеспокоенности Комитета стали расистские издевательства и притеснения в школах Великобритании[151].

Значительный резонанс в Великобритании вызвала публикация в августе 2016 г. подготовленного независимой Комиссией по вопросам равенства и прав человека Великобритании доклада о нарушении прав этнических меньшинств[152]. В документе, который местные эксперты называют «самым объёмным обзором ситуации с обеспечением равноправия в стране за всю её историю», отмечается, что представители этнических меньшинств (в первую очередь афробританцы) становятся жертвами преступлений в среднем в три раза чаще, чем белые британцы. Уровень безработицы среди представителей национальных диаспор составляет 12,9 %, что вдвое выше среднего показателя по стране. Отмечена дискриминация на рабочих местах: зарплата чернокожих британцев, имеющих высшее образование, на 23 % ниже среднестатистических окладов. При этом лишь 6 % выходцев из Африки и стран Карибского бассейна поступают в какой-либо из 24 ведущих вузов Великобритании (среди представителей коренного населения этот показатель составляет 12 %, в китайской диаспоре – 11 %). Также указывается на дискриминацию этнических меньшинств при приёме на работу в судебные и правоохранительные органы. В целом в документе делается вывод, что положение представителей национальных диаспор за последние пять лет значительно ухудшилось.

Глава комиссии Д.Айзек заявил в связи с публикацией доклада, что «дискриминация по расовому признаку прочно укоренилась

 в Великобритании». По его словам, осуществляемая с 2010 г. государством экономическая политика «не смогла предотвратить дальнейшее ограничение возможностей национальных диаспор». Отмечено, что у представителей нацменьшинств «зачастую складывается ощущение проживания в другой стране», в результате чего они «не идентифицируют себя в качестве британцев, интегрированных в общество».

В марте 2021 г. по заказу правительства Великобритании Комиссия по расовому и этническому неравенству, которая была создана властями страны после волны протестов движения «Black Lives Matter»,  представила свой доклад по данной проблематике. По мнению авторов документа, проявления расизма в Соединённом Королевстве носят индивидуальный, а не институциональный характер[153]. С таким выводом не согласились члены Рабочей группы по вопросам лиц африканского происхождения и Специальный докладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е. Тендаи Ачиуме. Эксперты с возмущением отметили, что в подготовленном правительственной Комиссией исследовании полностью игнорируется роль, которую в обществе сыграло социально сконструированное понятие расы, особенно в том, что касается нормализации расовых злодеяний[154].

Лица африканского происхождения чаще других становятся жертвами противоправных действий британских правоохранительных органов. Данные Службы лондонской полиции, опубликованные в августе 2017 г., показали, что вероятность гибели в результате чрезмерного применения силы служащими правопорядка и последующего отсутствия доступа к надлежащей медицинской помощи среди чернокожего населения и представителей этнических меньшинств, в частности народов Карибского региона, вдвое выше, чем для белых британцев. Несмотря на то, что к африканским и азиатским народам, а также к этническим меньшинствам принадлежат всего 14 % от общего числа населения, их доля среди заключённых составляет 25 %. При этом 40 % предварительно задержанных молодых людей приходится на «цветное» население Великобритании. Правозащитники отмечают, что база данных подозреваемых в участии в объединённых преступных группировках, которую ведёт Служба столичной полиции, подвергалась критике в связи с тем, что число молодых чернокожих мужчин в этой базе данных несоразмерно вероятности их связи с преступным миром[155].

Согласно статистическим данным Министерства внутренних дел Великобритании, вероятность того, что лица африканского происхождения или принадлежащие к этническим меньшинствам, будут остановлены полицией в четыре раза выше, чем для остальной части населения. В частности, лиц африканского происхождения органы правопорядка подозревают в наличии наркотических средств почти в девять раз чаще, чем белых, а азиатского происхождения – в три раза чаще[156].

В то же время с 1999 г. британская полиция старается привлекать на службу больше представителей национальных меньшинств с тем, чтобы этнический состав силовых структур пропорционально соответствовал группам населения, в интересах которого осуществляется работа. Однако, как отмечают эксперты, деятельность на этом направлении идёт вяло, что является предметом критики самих представителей этих ведомств. Так, по оценкам главы Национального совета руководителей полиции (координирует работу правоохранительных органов в Великобритании) С.Торнтон, за 20 лет «ни одно из 43 полицейских управлений в Англии и Уэльсе не достигло поставленных целей – в лучшем случае прогресс в этом вопросе наметится не раньше 2052 г.»[157].

Продолжает ухудшаться ситуация с дискриминацией по расовому признаку в системе ювенальной юстиции. По оценкам на февраль 2019 г., количество чернокожих лиц в возрасте от 15 до 21 года, содержащихся в детских исправительных учреждениях, составило 51 % от общего числа молодых заключённых (в 2017 г. – 40 %). По словам экспертов, причиной этому послужил комплекс факторов, среди которых уменьшение финансирования местных властей, полиции, служб психиатрической помощи, увеличение случаев конфискации жилого имущества у африканских семей и т.д.[158]. Дети выходцев из стран Карибского бассейна в 3,5 раза чаще становятся претендентами на исключение из государственных школ, нежели остальные ученики.

В мае 2019 г. издание «Гардиан» опубликовало данные проведённых агентством «Опиниум» опросов общественного мнения среди представителей нацменьшинств, согласно которым 71 % респондентов приходилось сталкиваться со случаями расовой дискриминации (для сравнения в январе 2016 г. этот показатель составлял 58 %).

В правительственном обзоре «Гонка на рабочем месте» говорится, что каждый четвёртый сотрудник африканского, азиатского или иного этнического происхождения был свидетелем расово мотивированных притеснений или издевательств со стороны руководителей в течение последних двух лет[159].

Одновременно 50 % респондентов отметили, что ежедневно сталкиваются с проявлениями расизма в Интернете и соцсетях.

В июне 2020 г. социологическое агентство «Ю-Гов» провело масштабный опрос общественного мнения, согласно которому 52 % респондентов считают расизм распространённым явлением в Великобритании (8 % – «крайне распространённым», 44% – «в значительной степени распространённым»). При этом, по мнению 36 % опрошенных, проблема расизма «преувеличена», ещё 6 % полагают, что данного явления в стране не существует.

МВД Великобритании фиксирует значительный рост преступлений, совершенных на почве ненависти в 2019 г. Всего за отчётный период совершено 103379 подобных правонарушений (рост на 10 % по сравнению с 2018 г.), при этом практически 77 % из них составляют преступления на почве расовой ненависти (78991 инцидент, рост по сравнению с 2018 г. – 11 %). На 14 % (до 8256 случаев) возросло количество инцидентов в отношении инвалидов, на 3 % (до 8566) – преступлений на почве религиозной ненависти.

Между тем обеспокоенность резким увеличением числа преступлений на почве расовой ненависти, особенно в Англии, Северной Ирландии и Уэльсе, выражали КЛРД в августе 2016 г.[160], Комитет по правам человека (КПЧ) в июле 2015 г.[161], Комитет против пыток (КПП) в мае 2019 г.[162] КЛРД отметил, в частности, распространённость, в том числе в Интернете, антииммигрантской и ксенофобной риторики и практику негативного изображения этнических или этно-религиозных меньшинств, мигрантов, беженцев средствами массовой информации. Эксперты указывали, что многие политические деятели не только не осуждают, но способствуют распространению и укоренению предрассудков, тем самым подстёгивая отдельных лиц к совершению актов запугивания по отношению к общинам этнических или этно-религиозных меньшинств и визуально отличающимся людям. Также было отмечено, что сохраняется проблема занижения данных о численности преступлений, совершённых на почве ненависти. Остаётся значительным разрыв между количеством заявлений о подобных правонарушениях и числом успешных судебных преследований. По данным КПП, лишь по 2 % таких преступлений выносятся обвинительные приговоры, в которых неприязнь по защищаемым признакам признана отягчающим обстоятельством.

Несмотря на активное общественное порицание и широкое медийное освещение антисемитизма в Великобритании, правозащитники оценивают ситуацию в этой области как крайне негативную. Согласно докладу британской НПО «Объединение за безопасность общины», в 2019 г. был побит рекорд по количеству антисемитских инцидентов. Всего за указанный период было зафиксировано 1805 подобных случаев, что на 7 % больше, чем в 2018 г. На 25 % (до 158 случаев) увеличилось количество инцидентов с применением силы. Практически вдвое (с 384 до 697) возросло число задокументированных проявлений антисемитизма в соцсетях. В общей сложности в 330 случаях оскорбления содержали упоминание Холокоста и/или отсылки к нацистской идеологии, включая изображение свастики. При этом подавляющее большинство инцидентов произошли в Лондоне и Манчестере, где проживают крупнейшие еврейские общины страны[163]. Случаям проявлений антисемитизма членами Лейбористской партии посвящён доклад правозащитной организации «Лейбористы против антисемитизма», переданный на рассмотрение Комиссии по вопросам равенства и прав человека[164].

На масштабы этой проблемы указала спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е.Тендаи Ачиуме в докладе 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН о современных проявлениях расизма и борьбе с героизацией нацизма, подготовленном во исполнение резолюции 73/157 Генассамблеи ООН[165].

Что касается российских граждан и соотечественников, в Великобритании они не сталкиваются с системным нарушением их прав. Однако в течение 2020 г. российское посольство в Лондоне получало сигналы от соотечественников о разного рода предубеждениях британцев в связи с публикациями в местных СМИ, предполагающими наличие у российской диаспоры якобы тесных связей с российскими спецслужбами[166].

Вместе с тем русские корни могут стать препятствием для получения должности в разведкорпусе и причиной дискриминационного отношения, вплоть до издевательств. Об этом свидетельствует опыт Г.Стешова, предъявившего иск к Министерству обороны Соединённого Королевства. По его утверждению, в 2009-2010 гг., когда он находился в учебном центре пехоты Каттерик в Северном Йоркшире, старшие по званию заставляли его маршировать «в стиле российских военных» и петь российские песни, а также регулярно спрашивали, почему он решил служить в рядах королевской, а не российской армии. В настоящее время он требует моральной и материальной компенсации со стороны ведомства[167].

Обращает на себя внимание практика жёсткого пресечения неугодных гражданских акций, которая, по мнению Лондона, по-видимому, совершенно не противоречит принципам, на которых зиждется существование демократического общества. Так, за участие в организованных движением «Extinction Rebellion» массовых «климатических» демонстрациях в столице в апреле 2019 г. были задержаны в общей сложности 1130 человек.

Кроме того, резонансный инцидент в США с Дж.Флойдом  стал своеобразным катализатором для выплёскивания недовольства в связи с проявлениями расизма. Прокатившаяся по Великобритании волна многотысячных манифестаций в крупных городах привела к столкновениям с полицией и акциям вандализма в отношении исторических памятников, тем или иным образом связанных с работорговлей.

Однако, пожалуй, наибольший общественный резонанс вызвали непропорциональные и необоснованно жестокие действия британской полиции в Лондоне в ходе мирных акций памяти С.Эверард. Обвинение в похищении и убийстве молодой британки было предъявлено сотруднику подразделения по охране дипмиссий и правительственных зданий полиции Лондона. Это преступление буквально всколыхнуло общественность Соединённого Королевства, побудив тысячи женщин поделиться своими историями об изнасилованиях, избиениях и преследованиях. Участницы кампании «Вернуть себе эти улицы» не совершали актов вандализма в отношении исторических памятников, связанных с работорговлей,  и не блокировали работу типографий, подобно экоактивистам из «Extinction Rebellion». Они вышли на улицы, чтобы напомнить о том, что проблема насилия в отношении женщин не является пережитком прошлого и что официальные власти и общество в целом делают недостаточно для её преодоления. Тем не менее на акцию против насилия стражи правопорядка отреагировали новым насилием: участвовавшим в митинге заламывали руки, их волокли за волосы по асфальту.

Непропорционально жёсткие действия правоохранителей стали предметом критики даже в самой Великобритании,  в частности со стороны мэра Лондона  С.Хана и главы МВД Великобритании П.Пател. Оппозиция также призвала отправить в отставку комиссара столичной полиции К.Дик.

На этом фоне особенно тревожным выглядит внесение в Парламент законопроекта «О полиции, преступности, вынесении наказаний и судопроизводстве». Наибольший интерес с правочеловеческой точки зрения представляет часть документа, посвящённая вопросам общественного порядка. Так, п. 54 об условиях проведения публичных шествий и п. 55 об условиях проведения публичных собраний содержат предложения о дополнении текста Закона «Об общественном порядке» 1986 г. положениями уточняющего характера. Нынешняя редакция документа уже устанавливает право правоохранительных органов накладывать значительные ограничения на проведение шествий (например, путём изменения их маршрута или установления запрета на посещение определённых общественных мест), если его проведение может «привести к серьёзным общественным беспорядкам, нанести серьёзный ущерб имуществу или серьёзным образом дезорганизовать жизнь местного населения». В свете международно-правовых обязательств Великобритании по обеспечению её гражданам права на свободу мнений и способа их выражения и права на мирные собрания дополнение названной статьи новыми условиями, позволяющими ограничивать проведение шествия исключительно на том основании, что производимый шум может повлечь за собой «серьёзное нарушение работы организаций, осуществляющих свою деятельность поблизости от места проведения шествия» и/или «оказать соответствующее воздействие на лиц, находящихся поблизости от места проведения шествия», представляется недостаточно обоснованным. Во всяком случае, вполне очевидным является то, что  произведение шума в ходе общественной акции является способом привлечения внимания к той мысли или идее, которую намерены выразить участники собрания.

Не менее важно и то, что предлагаемые поправки к закону не отвечают критерию правовой определённости – ключевому для установления ограничений на осуществление основных прав и свобод в демократическом обществе. Так, конкретное определение понятий «серьёзное нарушение работы организаций»  и «серьёзное нарушение нормального уклада жизни» законопроект оставляет за Министром внутренних дел, который может (но не обязан) принять на этот счёт соответствующее постановление. А при определении характеристик «запрещённого» шума авторы законопроекта и вовсе оперируют субъективными понятиями («может вызвать… чувство серьёзной обеспокоенности, тревоги или опасения»).

Попытки ограничения права на свободу мнений и их выражения закономерно повлекли волну негодования со стороны британцев, вновь вышедших на митинги, на сей раз в рамках акции «KillTheBill». Так, в апреле 2021 г. во время масштабной демонстрации в центре Лондона были арестованы более ста человек.

Правозащитным сообществом критикуются шаги британского правительства, направленные на ужесточение контртеррористического законодательства. Внимание на этой проблеме сконцентрировали ещё в середине 2010-х гг. КПЧ в июле 2015 г.[168] и КЛРД в августе 2016 г.[169] Ими, в частности, отмечалось, что в Законе «О борьбе с терроризмом и обеспечении безопасности» 2015 г. вводятся широкие полномочия спецслужб по изъятию и временному удержанию проездных документов лица (при наличии оснований подозревать, что оно намерено выехать за границу для участия в деятельности, связанной с терроризмом) и по слежке за подозреваемыми на значительных расстояниях от места их проживания. Обеспокоенность экспертов вызывали и расплывчатые формулировки, регламентирующие перехват сообщений и передаваемых данных, что создавало почву для массовых нарушений права на неприкосновенность частной жизни. В частности, действовала практика выдачи неконкретных ордеров на перехват внешних частных сообщений и данных, передаваемых или получаемых за пределами Соединённого Королевства. В дополнение к этому Закон «О полномочиях по сохранению данных и проведению расследований» 2014 г. устанавливал широкие полномочия по сохранению такой информации и доступу к ней.

Объектом критики регулярно становится введённая в 2010 г. мера, позволяющая Министерству внутренних дел лишать британского подданства лиц, причастных к террористической деятельности, либо представляющих угрозу национальной безопасности страны каким-либо иным образом (при условии, однако, что такие лица имеют гражданство другой страны). Этот механизм стал активно применяться Лондоном с 2016 г., причём его использование с того времени лишь учащалось.

Недовольство правозащитного сообщества вызывает и содержание утверждённой в июне 2018 г. новой правительственной «Стратегии по противодействию терроризму», в основу которой, по словам С.Джавида, в то время занимавшего пост главы Министерства внутренних дел, лёг принцип «обеспечения отсутствия безопасного для террористов пространства в международном масштабе, на территории Великобритании и онлайн». В соответствии с документом британским спецслужбам предписывается в максимальной степени делиться оперативной информацией с муниципальными властями и правительством. Кроме того, Стратегия предусматривает оперативное устранение факторов уязвимости критических объектов инфраструктуры, усиление мер безопасности в многолюдных местах, реагирование на подозрительные приобретения товаров. Предполагается даже вовлечение в антитеррористическую деятельность частных компаний, которые должны оповещать полицию о сомнительных покупках (химические вещества), странном поведении клиентов (например, при аренде автомобиля и т.д.).

Принятый в 2019 г. Закон «О борьбе с терроризмом и пограничной безопасности», предусматривающий среди прочего ужесточение ответственности за распространение противоправных материалов в электронном виде через Интернет, также нельзя обойти вниманием. Правозащитники считают, что его нечёткие положения могут трактоваться силовыми ведомствами максимально широко, в результате чего уголовно наказуемыми могут считаться абсолютно законные действия, включая ознакомление с экстремистскими материалами в научных, исследовательских и профессиональных целях. Продолжается оживлённая дискуссия вокруг ужесточения ответственности за размещение экстремистского контента в Интернете, а также усиления инструментов воздействия на распространителей экстремистской идеологии.

По-прежнему широко обсуждается инициатива бывшего премьер-министра Т.Мэй по борьбе с распространением материалов экстремистского толка на ресурсах крупных ИТ-компаний, в соцсетях и видеохостингах. Сами ИТ-компании обусловливают свою готовность сотрудничать с силовыми ведомствами «необходимостью неукоснительного соблюдения властями прав человека». В руководстве социальной сети «Facebook», в частности, полагают, что получение правоохранительными органами «чрезмерного доступа» к персональным данным может ухудшить ситуацию, так как преступники начнут переносить свою деятельность в те страны, где их будет невозможно вычислить или привлечь к ответственности.

Резкой критике подверглось правительственное решение наделить обратной силой принятый 26 февраля 2020 г. Закон «Об ограничении условно-досрочного освобождения преступников-террористов», в результате которого несколько десятков человек лишились возможности выйти на свободу.

Негативную оценку экспертов и общественности получило содержание внесённого правительством в Парламент 20 мая 2020 г. законопроекта «О борьбе с терроризмом и сроках тюремного заключения», направленного в том числе на существенное расширение полномочий силовых ведомств в контртеррористической сфере с упором на превентивную работу. Предлагается, в частности, изменить практику применения правоохранительными органами так называемых «мер по предотвращению терроризма и осуществлению следственных действий», включающих в себя в том числе практику введения комендантского часа в отношении отдельных лиц, домашний арест, принудительное перемещение на новое место проживания, запрет на участие в собраниях, ограничение права пользования банковскими услугами, средствами связи, конфискацию загранпаспорта. В настоящее время этот инструмент может быть использован на срок до 2 лет при наличии доказательств причастности подозреваемых к терроризму. Новый законопроект предлагает разрешить его использование «в случае наличия подозрений в осуществлении лицом террористической деятельности», снять ограничения по срокам применения подобных мер, а также включить в их перечень такие действия, как принудительное тестирование на предмет употребления наркотических веществ, участие в программах реабилитации наркозависимых лиц и обязательную регистрацию в правоохранительных органах всех имеющихся в домохозяйстве электронных устройств.

Правозащитное сообщество обвиняет кабинет Б.Джонсона в пренебрежении обязательствами Великобритании в области прав человека и намерении наказывать отдельных граждан во внесудебном порядке на основании лишь подозрений силовых ведомств, а не конкретных доказательств их вины. Отмечается, что внесение законопроекта в разгар пандемии коронавируса «не является случайным». Такой шаг, дескать, направлен на то, чтобы провести документ через Парламент без надлежащей общественной дискуссии.

Помимо всего вышеперечисленного, с 2014 г. в Великобритании действует система распознавания лиц: в стране установлено более 6 миллионов камер с такими функциями. Это вызывает крайне неоднозначную реакцию в обществе. Перед применением в британской столице технология прошла открытое тестирование 12 января 2020 г. в г. Кардифф во время футбольного матча на стадионе «Кардифф Сити», которое сопровождалось протестами и резким осуждением со стороны правозащитных организаций и простых граждан.

Принцип работы данной системы сводится к следующему. Программное обеспечение в автономном режиме считывает лица, фиксируя десятки индивидуальных особенностей сканируемого лица для создания уникального «отпечатка», который автоматически сверяется с базой данных разыскиваемых преступников, а также пропавших детей и представителей уязвимых групп населения. После этого компьютер ранжирует возможные совпадения для последующей верификации полицейским-оператором.

В случае обнаружения совпадений «вычисленный» гражданин задерживается сотрудником полиции для беседы.

Британская общественная организация «Big Brother Watch», выступающая в защиту права на частную жизнь и свободы от слежки со стороны государства и «технологических гигантов», ведёт активную борьбу с её внедрением посредством пикетов, судебных исков и петиций в Парламент. Согласно её статистике, 93 % «распознаваний», ставших итогом 10 тестирований, оказались ошибочными. По результатам исследований, проведённых экспертом по системам наблюдения из Университета Эссекса профессором П.Фасси, точность системы составляет не более 19 %.

Представитель «Международной амнистии» А.Хогарт заявил в этой связи следующее: «Решение полиции Лондона внедрить технологию распознавания лиц представляет огромную опасность с точки зрения соблюдения прав человека. Она ставит под угрозу многие права, включая право на частную жизнь, свободу от дискриминации, свободу выражения мнений и мирное собрание. Сейчас не время для экспериментов с этой мощной системой, которую пытаются использовать без надлежащей транспарентности, контроля и ответственности».

Правозащитники указывают, что сотрудники правоохранительных органов, прикрываясь задачами по обеспечению национальной безопасности и поиску преступника нередко используют данные без законных оснований, в результате чего могут возникнуть негативные последствия для многих граждан страны. Хаотичность применения систем идентификации отмечал Уполномоченный по хранению и использованию биометрических данных П.Уайлс. Он призывал британские власти создать чёткие правовые рамки работы с этими технологиями, чтобы не допускать нарушений прав человека[170].

Правозащитные структуры регулярно отмечают, что власти Соединённого Королевства не провели независимого расследования в связи со случаями применения за рубежом пыток, в том числе в ходе военных кампаний в Афганистане и Ираке[171]. В 2018 г. парламентский Комитет по разведке и безопасности опубликовал доклады о неправомерном обращении с задержанными и выдаче подозреваемых по результатам проведённого им расследования действий служб безопасности и разведки Соединённого Королевства. Последнее было прекращено преждевременно из-за невозможности получить важнейшие доказательства: британские власти запретили сотрудникам разведывательных служб давать свидетельские показания. Тем не менее выводы о возможной причастности Великобритании к применению пыток, содержащиеся в подготовленных документах, вызвали особую обеспокоенность КПП.

Эксперты Комитета также отметили, что ни по одному из около 3,4 тыс. заявлений о незаконных убийствах, пытках и актах неправомерного обращения, совершённых вооружёнными силами Соединённого Королевства в Ираке в период 2003–2009 гг., полученных Группой по расследованиям событий в Ираке, не было возбуждено уголовного дела. Более того, расследования, не завершённые на момент прекращения работы Группы в июне 2017 г., были переданы военной полиции, которая закрыла большинство из дел[172].

На этом фоне правозащитные организации и юридические фирмы, представляющие интересы пострадавших заявляют о беспрецедентном давлении, оказываемом военным лобби на судебную систему страны с целью оперативного «закрытия» остающихся на рассмотрении дел.

 О неготовности Соединённого Королевства расследовать преступления своих солдат свидетельствует тот факт, что за двадцать лет расследования дел о преступлениях в Ираке только один военнослужащий предстал перед судом и был приговорён к одному году тюремного заключения[173].

Наряду с этим в Парламент Великобритании был внесён законопроект «Об иностранных военных операциях». Он предусматривает предоставление военнослужащим иммунитета от уголовного преследования за военные преступления и преступления против человечности, совершаемые за рубежом[174]. Его основная цель состоит в установлении так называемой тройной защиты. Так, он предполагает «презумпцию против преследования», означающую, что судебное разбирательство должно происходить только при наличии исключительных обстоятельств, несмотря на веские доказательства преступлений и пыток. Кроме того, для подобных преступлений устанавливается пятилетний срок исковой давности, а расследовать их имеет право только Генеральный прокурор и только в особых случаях. Ему также предоставляется возможность блокировать судебное преследование, используя право вето. По мнению сторонников проекта, документ предлагается в качестве необходимого инструмента для защиты личного состава, включая тех, кто служил в Ираке и Афганистане, от «необоснованных обвинений»[175].

Своё возмущение в связи с предоставлением защиты военным, неоднократно совершавшим убийства и пытки, выразили эксперты Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ). В частности, было указано на то, что никто не имеет права устанавливать сроки давности для насильственных исчезновений, поскольку последние относятся к категории длящихся преступлений. Вместе с тем отсутствие уголовного преследования лишает жертв права на справедливость и возмещение ущерба. Правительство не должно ограничивать время, в течение которого пострадавшие могут обратиться за правовой защитой[176].

Эксперты «Human Rights Watch» также отмечают, что никто из командиров и военнослужащих, воевавших в Ираке и Афганистане, не понёс наказания за совершённые там преступления, что демонстрирует презрительное отношение британского правительства к принципу верховенства права[177]. А по мнению «Amnesty International», законопроект в случае его принятия может не только нанести ущерб репутации вооружённых сил, но и подорвать основные принципы доступа к правосудию[178]. Специалисты правозащитной НПО «Liberty» в свою очередь акцентировали внимание общественности на том, что законопроект фактически содержит положения, декриминализующие пытки. Директор Центра военной юстиции Э.Нортон заявила, что законопроект нарушает ст. 2 (право на жизнь) и 3 (запрет на применение пыток) Европейской конвенции по правам человека. Она также напомнила об обязательстве государства проводить надлежащее и открытое расследование при наличии достоверной информации о совершении пыток. Негативные оценки в связи с данным документом высказал также депутат от Лейбористской партии, он написал письмо министру обороны страны Б.Уоллесу с просьбой приостановить рассмотрение законопроекта[179]. Его позицию разделяют представители Шотландской национальной партии и Партии либеральных демократов. Однако, несмотря на критику, билль был принят (331 голос «за», 77 голосов «против») и перешёл в Палату лордов для дальнейшего рассмотрения[180].

Обеспокоенность правозащитного сообщества вызывает ситуация в пенитенциарной системе Великобритании. В числе основных проблем называется переполненность и плохие условия содержания в мужских тюрьмах Англии и Уэльса. Помимо этого, эксперты отмечают непропорционально высокое число представителей этнических меньшинств среди заключённых обоих полов в этих частях Королевства. Данный факт был признан в том числе официальной делегацией Великобритании в мае 2019 г. в ходе «защиты» 6-го периодического доклада в Комитете против пыток и отражён в его заключительных замечаниях[181]. Также указывается, что в системе пенитенциарных учреждений участились случаи использования электрошокеров, в том числе против детей и молодых людей, причём непропорционально часто эти средства применяются против представителей групп меньшинств. В период с марта 2017 г. по март 2019 г. было зафиксировано 8 случаев насильственной смерти и 160 самоубийств[182].

В мае 2019 г. Великобританию посетила группа экспертов Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП). В фокусе их внимания оказался неизменно высокий уровень насилия в мужских тюрьмах и в центрах содержания под стражей для несовершеннолетних, а также ряд иных вызывающих озабоченность вопросов, связанных с применением силы, практикой сегрегации и с использованием средств сдерживания. В целом эксперты отметили прогресс в продвижении программы тюремной реформы. Однако, по мнению ЕКПП, британская пенитенциарная система по-прежнему пребывает в состоянии кризиса. Тюрьмы перенаселены, безопасные условия для заключённых не созданы. Многие из них подвергаются наказанию изоляцией.

Аналогичная ситуация наблюдается в учреждениях, предназначенных для  ограничения свободы несовершеннолетних. ЕКПП рекомендовал значительно сократить число содержащихся там детей и прекратить применение к ним причиняющих боль техник контроля. Комитет выступает за восприятие государством нового социально-образовательного подхода к удовлетворению нужд несовершеннолетних, находящихся в заключении, который подразумевал бы среди прочего создание менее крупных учреждений[183].

Среди прочего в адрес британского правительства звучит критика в связи с бесчеловечным обращением с основателем «Викиликс» Дж.Ассанжем. Так, по мнению специального докладчика Совета ООН по правам человека по вопросу о пытках Н.Мельцера, встречавшегося с Дж.Ассанжем в тюрьме «Белмарш», состояние его здоровья аналогично состоянию лиц, которые в течение длительного времени подвергались психологическим пыткам. Н.Мельцер подчеркнул, что об этом свидетельствуют наблюдаемые у австралийца сильный стресс, хроническая тревожность и глубокая психологическая травма. Подчёркивалось, что власти Великобритании совместно с США и Швецией стояли за организацией кампании по запугиванию и клевете в отношении Дж.Ассанжа.

7 сентября 2020 г. журналист вновь был арестован по американскому обвинительному заключению по 18 пунктам и предстал перед судом в Лондоне. 4 января 2021 г. суд постановил что Дж.Ассанж не может быть экстрадирован в США, так как страдает клинической депрессией и склонен к суициду, однако будет оставаться в британской тюрьме в течение времени, которое отводится представителям американской прокуратуры для подачи апелляции.

Международные правозащитные неправительственные организации критикуют правительство Великобритании за несоблюдение ранее взятых обязательств по приёму сирийских беженцев.

В 2016 г. официальный Лондон заявил о своём намерении предоставить убежище 3 тыс. несовершеннолетних сирийцев. Однако в реальности приняты были лишь 480 человек, после чего в июле 2018 г. правительство заявило о свёртывании данной программы. Последующая попытка НПО «Помощь беженцам» оспорить данное решение в судебном порядке завершилась неудачей. Высокий суд Лондона оставил его в силе и отклонил последующую апелляцию.

На непростое положение соискателей убежища обращали внимание и договорные органы ООН по правам человека, в том числе КЛРД, Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ), КПП, КПЧ и Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП). Отмечалось, в частности, что беженцы, соискатели убежища и лица, получившие отказ в удовлетворении ходатайства об убежище, а также цыгане по-прежнему сталкиваются с дискриминацией при получении доступа к медицинскому обслуживанию. Помимо этого, правозащитники обращали внимание на отсутствие чётких временных ограничений на длительность содержания под стражей в центрах по выдворению мигрантов. Значительной проблемой остаётся неправомерное обращение с этой группой лиц в центрах их временного содержания, а также в тюрьмах и местах содержания под стражей. Договорными органами было зафиксировано большое количество жалоб в этой связи. На это обратили внимание в том числе КПЧ в июле 2015 г.[184] и КПП в мае 2019 г. в своих заключительных замечаниях. Согласно статистике КПП в период 2013–2018 гг. по заявлениям о неправомерных действиях было проведено более 6,5 тыс. расследований, а 2,6 тыс. сотрудников исправительных учреждений получили дисциплинарные взыскания, из которых 50 получили дисциплинарные взыскания за физическое насилие в 2017–2018 гг.[185]

Правозащитное сообщество неоднократно обращало внимание на проявляющееся в Великобритании социальное неравенство отдельных уязвимых групп населения. КЭСКП по итогам рассмотрения в июне 2016 г. 6-го периодического доклада Соединённого Королевства выражал обеспокоенность по поводу того, что изменения в налогово-бюджетной политике, такие как увеличение минимальной величины базы, с которой уплачивается налог на наследство, и повышение налога на добавленную стоимость, а также постепенное снижение налога на прибыль, отрицательно сказываются на способности государства преодолевать сохраняющиеся проблемы социального неравенства и на наличии у него достаточных ресурсов для полного осуществления экономических, социальных и культурных прав в интересах находящихся в неблагоприятном положении и маргинализованных лиц и групп. Было подчёркнуто, что реформы системы правовой помощи и введение сборов за рассмотрение дел в судах по трудовым спорам привели к ограничению доступа к правосудию в таких областях, как занятость, жильё, образование и социальное обеспечение. Эксперты Комитета отмечали, что, несмотря на увеличение занятости, уровень безработицы среди некоторых находящихся в неблагоприятном положении и маргинализированных лиц и групп, включая инвалидов, молодёжь и лиц, принадлежащих к этническим, религиозным или другим меньшинствам, по-прежнему выше, чем среди других групп населения. Поводом для обеспокоенности также стали изменения в правилах предоставления прав на социальные пособия и их уменьшение в соответствии с Законом «О реформе системы социального обеспечения» 2012 г. и Законом «О реформе системы социального обеспечения и о труде» 2016 г. В частности, речь идёт об уменьшении максимального размера общей суммы пособий на одно домохозяйство, уменьшении размеров жилищной субсидии в случае наличия свободной комнаты («налог на спальню»), четырёхлетней заморозке некоторых пособий и уменьшение размеров налоговых вычетов на детей. КЭСКП был особо обеспокоен негативными последствиями этих изменений для осуществления прав на социальное обеспечение и на достаточный жизненный уровень находящихся в неблагоприятном положении и маргинализированных лиц и групп, в том числе женщин, детей, инвалидов, малообеспеченных семей и семей с двумя и более детьми.

Комитет с обеспокоенностью отметил, что некоторые группы населения, в частности инвалиды, лица, принадлежащие к этническим, религиозным или другим меньшинствам, семьи с одним родителем и семьи с детьми, в большей степени страдают от нищеты или подвергаются более высокому риску впасть в нищету.

Помимо этого, КЭСКП указал на критическую степень доступности, в том числе финансовой, достаточного жилища в Великобритании, отчасти порождённой уменьшением размеров пособий, выплачиваемых государством. Нехватка социального жилья привела к перемещению домашних хозяйств в частный сектор аренды жилья, который не позволяет обеспечить достаточное жилище в части финансовой доступности, пригодности для проживания, доступности и защищённости жилищных прав[186].

В ноябре 2018 г. спецдокладчик Совета ООН по правам человека по вопросам о крайней нищете и правам человека Ф.Алстон по итогам своего визита в Великобританию опубликовал доклад, в котором подверг резкой критике действующую в стране систему социального обеспечения. В документе подчёркивалось, что политика «всеобщей экономии», осуществляемая с 2010 г. Министерством финансов, негативно сказалась на благосостоянии граждан, привнесла «страдания и разногласия» в социальную сферу. Реформа системы выплаты социальных пособий закончилась неудачей, в первую очередь в связи с ужесточением требований к соискателям и значительными задержками выплаты средств. Действующая в Великобритании система налогообложения не лучшим образом повлияла на благосостояние наиболее уязвимых слоёв населения, в том числе женщин, лиц азиатского и африканского происхождения, представителей этнических меньшинств, родителей-одиночек, лиц с ограниченными возможностями и соискателей убежища.

В ответ представители британского правительства пытались обвинить Ф.Алстона в «подмене понятий», подчёркивая якобы отсутствие в стране проявлений крайней нищеты и указывая на то, что обозначенные замечания не характеризуют общую ситуацию в социальной сфере.

Ухудшение ситуации спровоцировала пандемия коронавирусной инфекции. Лишь за первые три месяца с её начала шесть тысяч британцев потеряли свой дом и переехали в места временного размещения. В докладе благотворительной организации «Shelter» констатируется, что число бездомных, которых власти разместили в таких государственных центрах, достигло 253 тыс. человек, что составляет самый высокий показатель за последние 14 лет[187].

Следует отметить, что обеспокоенность уязвимым положением женщин, особенно азиатского и африканского происхождения, а также женщин, принадлежащих к числу этнических меньшинств, и женщин-беженцев, выразил в феврале 2019 г. КЛДЖ по итогам рассмотрения 8-го периодического доклада Соединённого Королевства. Комитет, в частности, указал на несоразмерно тяжёлое воздействие жёстких мер экономии на женщин, которые, по его мнению, составляют подавляющее большинство среди одиноких родителей и чаще вовлечены в неформальные, временные или нестабильные формы занятости. Было также отмечено сокращение бюджетных ассигнований в государственном секторе, в котором занято больше женщин, чем мужчин, и сокращение финансирования организаций, оказывающих женщинам социальные услуги. По мнению Комитета, последнее привело к увеличению нагрузки именно на женщин по той причине, что они в большей степени обеспечивают основной уход за детьми[188].

Несмотря на усилия британского правительства по ликвидации неравенства мужчин и женщин (включая принятие в июле 2019 г. соответствующей «дорожной карты»), ситуация в этой области, по оценкам правозащитных организаций, далека от идеальной.

По данным НПО «Fawcett Society», в настоящее время разница в доходах представителей двух полов достигает 10 % среди работающих на полную ставку и 34,5 % среди занятых на неполный рабочий день. Женщины составляют 70 % от общего числа лиц, получающих минимальную заработную плату. В последние годы неравенство доходов в Великобритании возрастало быстрее, чем в других странах ОЭСР; в настоящее время женщины на протяжении своей карьеры зарабатывают в среднем на 140 тыс. ф.ст. меньше, чем мужчины. Кроме того, 54 % женщин, работающих на неполную ставку (2,8 млн человек), занимают низкооплачиваемые и непрестижные должности, не соответствующие их квалификации, опыту и навыкам.

По данным пенсионной и страховой компании «Шотландские вдовы», 37 % британок не имеют пенсионных сбережений и с каждым годом их доля растёт. В 2019 г. лишь 40 % женщин делали адекватные пенсионные сбережения (ещё в 2006 г. их было 50 %), однако средняя сумма ежемесячного вклада едва достигала 182 ф.ст. в месяц, в то время как среди мужчин данный показатель составляет около 260 ф.ст. Аналитики связывают это с постоянно растущими расходами на содержание детей и престарелых родителей, основная часть которых ложится на женщин.

Журналистика, юриспруденция и бизнес в Великобритании также характеризуются значительными гендерными диспропорциями. Женщины занимают лишь 6,1 % руководящих должностей в ведущих компаниях страны и всего 3 % мест в советах директоров. Количество женщин в судейском корпусе составляет 23 % от его общей численности, при этом многие суды высшей инстанции продолжают действовать как «закрытые мужские клубы», члены которых блокируют назначение женщин на высокие должности.

По-прежнему удручающе выглядит ситуация с защитой прав детей в детских учреждениях. Опубликованный в январе 2017 г. доклад о расследовании имевших место в прошлом случаев жестокого обращения в детских учреждениях показал масштабы физического и сексуального насилия в детских домах и других учреждениях интернатного типа, находившихся в ведении религиозных, благотворительных и государственных организаций, в Северной Ирландии в период 1922–1995 гг. Эту проблему отметил КПП, подчеркнув, что рекомендации по итогам расследования не были выполнены, и в результате этого бездействия властей выявленные жертвы жестокого обращения не получили компенсации или возмещения в другой форме.

Наряду с этим эксперты КПП выразили обеспокоенность опубликованным в феврале 2019 г. докладом Независимой группы по расследованию сексуальных надругательств над детьми, в котором сообщалось, что в период 2009-2017 гг., несмотря на существенное сокращение числа задержанных детей, в местах содержания несовершеннолетних под стражей на территории Великобритании имели место 1070 случаев сексуального надругательства над ними. Было отмечено, что расследования по поступающим жалобам проводятся весьма редко. Комитет также упомянул сохраняющуюся проблему, связанную с необходимостью расследования прошлой практики в не охваченных вышеупомянутым расследованием учреждениях, а именно в «прачечных Св. Магдалины» и домах матери и ребёнка.

Пандемия коронавируса вынудила британские власти к принятию мер, хотя и ограничивающих ряд базовых прав и свобод человека, но необходимых для сдерживания темпов распространения заболевания. Однако борьба с COVID-19 всё же обнажила ряд проблем в правозащитной сфере. Так, например, в соответствии с данными Национального статбюро Великобритании, уровень смертности от коронавируса среди представителей ряда национальных меньшинств (выходцы из стран Африки, Южной Азии, Карибского бассейна) в среднем в 1,5-2 раза выше, чем среди белых британцев. Кроме того, наивысший уровень заболеваемости по стране зафиксирован в лондонских районах Брент, Барнет и Харроу, где преобладает чернокожее население. Эти люди, как правило, получают заниженную плату за свой труд и не имеют адекватного доступа к медицинским учреждениям. Ряд известных политических и общественных деятелей (в том числе мэр Лондона С.Хан, член Палаты лордов баронесса Д.Лоуренс, писатель К.Квей-Арма) призвали британское правительство незамедлительно начать независимое расследование в отношении причин «аномально высокого» уровня смертности от коронавируса среди национальных общин.

Зафиксированы проблемы с обеспечением прав пожилого населения. Так, в апреле 2020 г. в общей сложности 17 домов престарелых отказались от приёма постояльцев, ранее госпитализированных с коронавирусом и выписанных из больницы после выздоровления. По словам владельцев данных учреждений, подобные действия были обусловлены нежеланием идти на риск дальнейшего распространения заболевания, даже несмотря на наличие у прошедших лечение лиц справок о состоянии здоровья.

Сообщалось о массовых случаях отказа больниц от приёма пожилых пациентов с симптомами коронавируса. Правительственная Комиссия по вопросам качества медицинского обслуживания осуществляет проверку данной информации.

Среди прочего пандемия COVID-19 запустила разрастание сферы принудительного труда во всём мире. Великобритания в этом отношении не стала исключением. Так, например, во время изоляции увеличилось количество звонков на телефон доверия организации по борьбе с рабством «Unseen». По её данным, большинство жертв эксплуатации заняты в строительной промышленности. В то время как работа большинства предприятий была приостановлена, деятельность лиц, занятых в этой сфере, не прекращалась. Сообщается, что рабочие на стройках регулярно выполняли задания на протяжении всего периода изоляции, не соблюдая социальную дистанцию и принимая пищу на улице. При этом они не были одеты в рабочую одежду, а их фургоны не имели опознавательных знаков. Один из обратившихся на горячую линию сообщил о том, что на одной из строек своего города заметил подростка, выносившего из здания дрова[189].

Вынужденные меры, принятые в рамках противодействия распространению заболевания, в частности перевод граждан на дистанционный режим труда, негативно сказались и на сфере труда. Разница в размере заработной платы у квалифицированных работников, выполняющих  свои обязанности из дома, и теми, кто продолжил приходить в офис, составила 13 %.

В затруднительном положении оказались малоимущие школьники и их семьи. Переход всех школ страны на дистанционное обучение подразумевал продолжение образования преимущественно через видеоуроки, как проводимые в режиме реального времени, так и заранее записанные учителем. Однако такой формат обучения оказался доступен не всем школьникам, поскольку многие малообеспеченные семьи вообще не могут позволить себе компьютер. Таким образом, часть учеников оказалась просто выключенной из образовательного процесса.

Кроме того, крайне неудовлетворительным и скудным оказался состав бесплатных продуктовых пайков, выдаваемых нуждающимся детям с целью обеспечить их обедом на несколько суток. На фоне поднявшейся волны критики со стороны родителей британские власти решили с 18 января 2021 г. предоставить им выбор: либо продолжать получать готовые наборы, либо перейти на систему ваучеров, которые позволят взрослым самим покупать еду для детей[190].

Принуждение граждан к соблюдению режима самоизоляции привело к обострению в стране и без того серьёзной проблемы домашнего насилия. По данным на конец апреля 2020 г., с момента начала карантина число звонков на горячую линию помощи жертвам домашнего насилия выросло на 49 %, а число погибших в домашних конфликтах со смертельным исходом увеличилось вдвое. По данным организации «Counting Dead Women Project», жертвами стали 14 женщин и двое детей[191].

В начале 2019 г. широкий резонанс получили организованные в Бирмингеме акции протеста против включения в расписание ряда школ уроков «сексуального образования», направленных на «продвижение равноправия и борьбу с гомофобией». Участники протестов высказывали свои возражения против подобного решения, указывая, что такие «курсы» должны в лучшем случае носить факультативный, а не обязательный характер.

Линия британских властей сводилась в первую очередь к маргинализации протестующих, значительная часть которых имеет мусульманское происхождение. В СМИ они позиционировались как «агрессивное меньшинство» и «экстремисты». Тогдашний министр образования Д.Хиндс назвал акции протеста «неуважением по отношению к учителям и сотрудникам школ», заявляя об «опасности для учащихся, исходящей от манифестантов». Сторонники отличных от этой позиции точек зрения становились объектами критики. К примеру, заявления депутата Палаты общин Э.Маквей о том, что решение о присутствии детей на таких уроках должны принимать родители, подверглось жёсткой критике со стороны однопартийцев, в частности экс-министра образования Дж.Грининг (состоит в однополом браке) и бывшего министра по делам труда и пенсионного обеспечения Э.Радд (известна как активный сторонник расширения прав ЛГБТ-сообщества).

В результате 31 мая 2019 г. Высокий суд Лондона удовлетворил иск городского совета Бирмингема и постановил запретить акции протеста в непосредственной близости от учебных заведений, так как они якобы «угрожают безопасности и здоровью сотрудников, учащихся и их родителей». Организаторы акций выразили намерение обжаловать данный вердикт в вышестоящих инстанциях.

Таким образом, в Соединённом Королевстве на сегодняшний день сохраняется целый спектр проблем правозащитного толка от проявлений неонацизма до домашнего насилия, от нерасследованных военных преступлений до скудного питания малоимущих школьников. Представляется, что они требуют самого пристального внимания Лондона куда больше, чем дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию других государств.

 

Венгрия

На сегодняшний день положение с обеспечением основных прав и свобод в Венгрии в целом соответствует международно-правовым стандартам. Международные и местные правозащитные организации осуществляют постоянный мониторинг нормативной базы и правоприменительной практики, не отмечая фактов систематического попрания прав граждан. В стране соблюдаются права на свободу выражения мнений, печати, собраний, право получать и передавать информацию. Не фиксируются грубые случаи превышения служебных полномочий сотрудниками органов охраны правопорядка, достаточно успешно проводится работа по профилактике ксенофобских проявлений и нетерпимости на конфессиональной почве. С учётом этого можно констатировать отсутствие фундаментальных, не обусловленных политическим подтекстом претензий к Будапешту в правозащитной сфере по линии специализированных институтов ООН, ОБСЕ и СЕ.

В то же время в последнее время наблюдается заметное усиление критики в адрес правоконсервативного правительства Венгрии со стороны есовского Брюсселя. Главным поводом для обструкции Будапешта является реализация венгерскими властями суверенной линии в направлении регламентации деятельности финансируемых из-за границы НПО.

Претензии евроструктур вызывает утверждённый Госсобранием Венгрии в июне 2017 г. закон о неправительственных организациях и содержащиеся в нём требования к НПО указывать во всех своих публикациях, печатных материалах и на веб-сайтах, что они являются «организациями, поддерживаемыми из-за рубежа» в случае получения ими иностранной финансовой помощи в размере более 7,2 миллионов форинтов (эквивалент – порядка 28 тысяч долл. США). В заявлениях Еврокомиссии неоднократно отмечалось, что закон косвенно дискриминирует и несоразмерно ограничивает пожертвования из-за границы организациям гражданского общества и нарушает право на свободу ассоциации, право на защиту частной жизни и личных данных, закреплённых в Хартии основных прав Европейского союза, а также противоречит договору ЕС о свободном движении капитала. 26 февраля 2018 г. Еврокомиссия направила в Европейский Суд (Суд ЕС) ходатайство с просьбой о начале процедуры разбирательства на предмет его соответствия нормативным документам Евросоюза.

В июне 2020 г. суд признал положения закона противоречащими европейским нормам, мотивировав это тем, что они нарушают право на свободное движение капиталов, на частную жизнь и защиту персональных данных, а также на свободу объединений. Премьер-министр Венгрии В.Орбан резко отреагировал на решение Суда ЕС, обвинив есовцев в грубом вмешательстве во внутренние дела страны и «либеральном империализме», и вновь призвал к защите суверенитета и культурной идентичности Венгрии от посягательств мировой финансовой олигархии во главе с Дж.Соросом и подконтрольной ей брюссельской евробюрократии. Глава правительства подчеркнул, что «граждане страны имеют право знать о каждом форинте, поступившем в страну из-за границы, а те, кто нуждается в иностранных деньгах, пусть не стесняются отчитываться о них».

Как и раньше прозападными НПО и соответствующим образом ориентированными структурами осуждаются решительные меры кабинета В.Орбана по закрытию южного участка государственной границы в целях противодействия наплыву беженцев по «балканскому» маршруту. Особенное раздражение есовцев вызывает упорное нежелание венгерской стороны принимать у себя мигрантов в принципе. Из Брюсселя раздаются угрозы применить в отношении Венгрии штрафные санкции. При этом многие правозащитные мониторинговые структуры признавали масштабный наплыв в Венгрию беженцев и соискателей убежища и то, что это спровоцировало кризисную ситуацию в стране.

С момента прихода к власти В.Орбана в 2010 г., Будапешт дежурно является объектом нападок международной НПО «Freedom House». Так, в опубликованном ею в начале 2020 г. докладе о состоянии прав свобод человека в мире Венгрия, наряду с Сербией и Черногорией, перешла из группы «демократических стран» в группу «стран с гибридными режимами» из-за якобы имеющих место «атак на демократические институты и давление на гражданское общество и оппозицию».

Нарекания международных правозащитных структур вызывает и положение цыганского населения страны, подавляющее большинство которого имеет низкий социальный статус и якобы является объектом различных форм дискриминации. В материалах различных правозащитных НПО регулярно отмечается, что лишь каждый четвёртый трудоспособный цыган имеет более-менее постоянную работу. В докладах венгерского Уполномоченного по правам человека также неоднократно обращалось внимание на тяжёлые условия жизни цыган и содержались призывы к правительству предпринять реальные шаги для улучшения ситуации в данной сфере, поскольку своими силами цыгане не в состоянии разорвать порочный круг нищеты. Подчёркивалось, что в последние десятилетия в ряде районов страны, прежде всего на северо-востоке, фактически образовались около ста цыганских гетто, не вполне контролируемых властями и не способствующих ни повышению жизненного уровня, ни социальной адаптации цыган. На проблемы цыганской общины обращали внимание Комитет по правам ребёнка[192], Комитет по ликвидации расовой дискриминации[193], Комитет по правам человека[194], а также Европейская комиссия по борьба с расизмом и нетерпимостью[195] и Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств[196] (КК РКЗНМ).

Помимо вышеперечисленных сюжетов постоянное недовольство международных правозащитных структур вызывает также общее состояние пенитенциарной системы Венгрии, практика исполнения наказаний, условия содержания заключённых в местах лишения свободы и задержанных в следственных изоляторах (сроки нахождения подозреваемых в СИЗО на досудебном этапе, переполненность камер, скудный рацион питания и т.д.).

Как представляется, оценки международных правозащитных НПО грешат необъективностью и обусловлены стремлением коллективного Запада наказать Венгрию за попытку проведения более-менее независимого внешнеполитического курса, отвечающего её национальным интересам. Общий анализ ситуации позволяет констатировать, что венгерское правительство довольно оперативно реагирует на любые тревожные сигналы в этой сфере и в последние годы добилось ощутимых успехов в профилактике ксенофобии и расизма, а также поощрении прав национальных меньшинств на пользование и изучение родных языков. На положительные аспекты в сфере широких возможностей доступа к изучению родных языков и их использованию, в том числе при общении в органами исполнительной и судебной власти, а также на усилия властей по обеспечению преподавательскими кадрами, указывал, в частности КК РКЗНМ[197] .

 

Греция

Официальные власти Греции активно работают над преодолением ряда сложностей в правозащитной сфере, обусловленных последствиями финансово-экономического кризиса 2010-2016 гг. и притоком беженцев и нелегальных мигрантов из региона Ближнего Востока и Северной Африки. В последние годы Афинами был взят курс на модернизацию системы законодательства с учётом рекомендаций правозащитных мониторинговых структур и директив Европейского союза. В результате в государстве не осталось нормативно-правовых актов, положения которых не соответствовали бы международным или региональным стандартам. Вместе с тем в 2020 г. на реализацию ряда основополагающих прав человека повлияли ограничительные меры правительства, направленные на борьбу с распространением коронавирусной инфекции.

Основу законодательного регулирования поощрения и защиты прав человека составляет Конституция Греческой Республики 1975 г. В основном законе установлено право на уважение и защиту жизни, чести и достоинства, независимо от национальной и расовой принадлежности, языка, религиозных верований или политических убеждений; право на свободу и личную неприкосновенность; право на неприкосновенность частной и семейной жизни, жилища; свобода выражения мнений и прессы; право на справедливое судебное разбирательство; запрещены пытки, жестокое и унижающее достоинство обращение, нанесение вреда здоровью, психологическое давление, полная конфискация имущества.

Правозащитники констатируют прогресс в развитии профильного законодательства в области борьбы с расизмом. Законом № 4285/2014 «О борьбе с проявлениями расизма и ксенофобии через уголовное право» ужесточено наказание за разжигание ненависти и подстрекательство к насилию против отдельных групп населения. Оно карается лишением свободы на срок до трёх лет и штрафом в размере 20 тыс. евро. Реализуются решения о закрытии тюрем особо строгого режима, о замене тюремного заключения на домашний арест для осуждённых с недееспособностью более 80 % и об условно-досрочном освобождении лиц старше 75 лет. Работают одобренные в июле 2015 г. поправки в Кодекс о греческом гражданстве, предусматривающие, что достаточным основанием для установления устойчивой правовой связи лица с Греческой Республикой является факт рождения и получения начального образования на её территории. В декабре 2019 г. парламент Греции принял закон № 4648/2019, существенно облегчающий возможность реализации избирательного права для граждан, проживающих в зарубежных странах. В частности, в нём впервые регламентирована организация избирательных участков на базе греческих заграничных учреждений.

Одновременно Афины реализуют национальные планы действий по правам человека, реформированию системы предоставления убежища, управлению миграцией, социальной интеграции цыган и защите прав ребёнка.

В греческом законодательстве предусмотрены достаточно широкие полномочия омбудсмена. К их числу относится, в частности, право самостоятельно принимать решение о проведении проверки соблюдения условий содержания осуждённых в пенитенциарных учреждениях, а также право осуществлять контроль работы служб исполнения наказания.

В Греческой Республике планомерно осуществляются шаги в целях создания безбарьерной среды для инвалидов: согласно утверждённому единому строительному регламенту, застройщик обязан согласовывать и гарантировать обеспечение полной доступности зданий для лиц с ограниченными возможностями. В школах необходимы инфраструктура, специальный транспорт, аудиовизуальные материалы, персонал и финансирование для доступа детей-инвалидов к обязательному среднему образованию.

В условиях распространения коронавирусной инфекции и закрытия школ все образовательные материалы стали переводиться на шрифт Брайля и в архив звукозаписей для того, чтобы обеспечить доступность дистанционного обучения для обучающихся с нарушениями зрения. Кроме того, перед местными подразделениями по образованию, консультативным услугам и поддержке была поставлена задача по организации удалённой помощи родителям детей с инвалидностью и преподавательскому составу[198].

Многолетний кризис, несмотря на наблюдаемые с 2017 г. признаки восстановления экономики, привёл к недовостребованности высококвалифицированных кадров и, как следствие, масштабной «утечке мозгов». Начиная с 2010 г. страну покинули около полумиллиона человек; среди них большая часть – выпускники вузов, из них 9 % с учёной степенью; 28 % в возрасте 25-30 лет и 35 % в возрасте 30-35 лет. Безработица составила на первый квартал 2020 г. 16 %, в т. ч. до 35 % среди молодёжи.

В течение последних лет не ослабевает миграционное давление на Грецию, неизбежно сопровождаемое целым комплексом правочеловеческих проблем. Это в том числе отмечали Комитет по правам человека (КПЧ) по итогам рассмотрения в октябре 2015 г. и Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) в августе 2016 г. Оба мониторинговых органа подчеркнули, что, хотя миграционный кризис и лёг тяжким бременем на государственную систему, власти продолжили принимать все возможные меры, в том числе провели реформу системы предоставления убежища, в рамках которой были открыты несколько новых региональных отделений[199].

Поток беженцев, начавший спадать в 2017 г., возобновился в 2018 г. и усилился в 2019 г. По состоянию на середину 2020 г. количество осевших в стране мигрантов превышало 100 тыс. человек. Существенная их часть сконцентрирована на островах Эгейского моря, куда они прибывают с территории Турции, в первую очередь на островах Лесбос, Самос, Хиос, Кос и Лерос (35 тыс. чел.), а также в крупных лагерях в столичном регионе Аттика и на севере Греции.

Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в ходе пресс-брифинга 1 октября 2019 г. обратило внимание на ситуацию, складывающуюся в миграционных центрах[200]. Беспокойство правозащитников вызывают их переполненность, несоответствие санитарным нормам, ограниченность доступа к квалифицированной медицинской помощи, что стало особенно ощутимым во время пандемии COVID-19. Ограничение свободы передвижения проживающих в лагерях беженцев, а также полный или частичный запрет на приём посетителей затруднили предоставление социальных услуг этой категории лиц[201].

Имеют место трудности с получением школьного образования детьми из числа мигрантов и соискателей убежища. По данным правозащитной организации «Human Rights Watch», только 15 % из них имеют доступ к образовательным услугам. Правозащитники также критически отзываются об условиях содержания малолетних мигрантов в депортационных центрах Греции, где 176 несопровождаемых детей содержатся под стражей в так называемом режиме содержания в целях защиты. Вместе с тем следует позитивно оценить сокращение в мае 2020 г. предельных сроков нахождения детей под стражей с 45 до 25 дней[202].

Затруднено создание безопасных условий для жертв насилия. Отмечается нехватка центров временного проживания в случае чрезвычайной ситуации и недостаточная скоординированность предоставления услуг[203].

В опубликованном в начале 2019 г. докладе Агентства ЕС по основным правам человека (АОПЧ) указывается, что в декабре 2018 г. в центрах приёма и регистрации мигрантов на островах Эгейского моря более 12,5 тыс. чел. проживали в палатках и контейнерах, не приспособленных к зимним условиям. По состоянию на конец 2018 г., в этих центрах находилось 3,7 тыс. несопровождаемых детей-мигрантов – при наличии в Греции не более 1 тыс. мест для размещения этой категории беженцев[204]. По данным ЮНИСЕФ, на конец августа 2019 г. в лагере «Мориа» на острове Лесбос, рассчитанном на 3,1 тыс. чел., находилось более 8,7 тыс. мигрантов, в том числе примерно 3 тыс. детей[205]. НПО «Врачи без границ» отмечают, что каждую неделю на остров прибывало свыше 500 чел. Таким образом, к началу октября 2019 г. количество беженцев там достигло 12,6 тыс. чел. При этом в месте содержания мигрантов отмечался дефицит питьевой воды, не было канализации и электричества. После того как в сентябре 2020 г. в результате пожара лагерь «Мориа» был уничтожен, тысячи его жителей, включая более 4 тыс. детей, оставались без крова и доступа к продовольствию и воде[206]. Греческие власти приняли решение построить новый лагерь в районе Мавровуни (предполагается, что полностью он будет готов к осени 2021 г., пока же там установлены временные помещения для проживания). Правозащитники выражали обеспокоенность расположением нового центра для беженцев, поскольку он находится на территории бывшего военного полигона. По результатам проведённого экспертами правозащитной НПО «Human Rights Watch» опроса жителей и сотрудников гуманитарных организаций стало известно о том, что на территории лагеря находили боеприпасы. Также была опубликована информация о том, что работы по разминированию продолжались в присутствии беженцев. По мнению правозащитников, территории военных полигонов, как правило, загрязнены свинцом, содержащимся в снарядах. Данный тяжёлый металл очень токсичен для людей при проглатывании или вдыхании. Он медленно разлагается, поэтому загрязнённые им территории могут остаться опасными в течение многих лет. Помимо этого, правозащитники сообщили, что ещё в 2015 г. разрабатывались планы по превращению бывшего полигона в туристическую базу, однако они были отклонены властями в том числе с ссылкой на то, что на этой территории проводились стрельбы[207].

Условия содержания в центрах приёма мигрантов вызывали обеспокоенность у экспертов КПЧ в 2015 г.[208], КЛРД в 2016 г.[209] и Комитет против пыток (КПП) в 2019 г.[210]

После открытия греко-турецкой границы международные мониторинговые структуры сообщали о массовых возвращениях мигрантов в Турцию через реку Эврос, иногда сопровождаемых насилием. Так, по свидетельствам людей, с них сняли одежду и заставили возвращаться обратно в нижнем белье через реку. В июне 2020 г. прокурор Верховного суда Греции инициировала расследование в этой связи[211].

Специальный докладчик Совета ООН по правам человека по правам мигрантов Ф.Г.Моралес выказал свою обеспокоенность в связи с применением насилия в отношении мигрантов, которое привело к увечьям и гибели людей, в том числе к смерти соискателя убежища из Сирии. Он также отметил рост враждебности в отношении гуманитарных сотрудников, правозащитников и журналистов, исполняющих свой долг в приграничных районах и на побережье Эгейского моря[212].

Сообщения о случаях проявления жестокости в отношении соискателей убежища побудили представителей функционирующего в рамках Совета Европы Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) предпринять экстренный пятидневный визит в Грецию. По его итогам правозащитная организация выпустила доклад, согласно которому условия содержания мигрантов в ряде учреждений в регионе Эврос и на острове Самос могут быть приравнены к бесчеловечному или жестокому обращению. Одновременно ЕКПП призвал греческие власти покончить с практикой содержания под стражей несопровождаемых детей и детей с родителями в отделениях полиции, помещая их вместо этого в такие центры приёма, которые отвечали бы их специфическим нуждам. Кроме того, Афинам рекомендовано принимать меры по предотвращению случаев насильственных возвращений мигрантов. Особую обеспокоенность членов Комитета вызвали действия греческой береговой охраны по недопущению судов с мигрантами к греческим островам. Более того, был поставлен вопрос о возможном участии и роли в подобных операциях представителей Агентства ЕС по безопасности внешних границ[213].

В отношении прибывающих в страну беженцев эксперты указывают на проявления расизма и ксенофобии. Жертвами нетерпимости также становятся цыгане. Они регулярно сталкиваются со стереотипами и предрассудками, имеют значительные трудности в получении доступа к основным социальным услугам, таким как жилье, занятость, образование и здравоохранение, сталкиваются с сегрегацией в образовательной сфере, а также подвергаются непропорционально частым проверкам документов и произвольным арестам со стороны сотрудников полиции и других правоохранительных органов. Обеспокоенность в этой связи выражали КПЧ в октябре 2015 г.[214] и КЛРД в августе 2016 г.[215]

Афинская «Сеть мониторинга расистского насилия», объединяющая 35 НПО, в докладе по итогам 2019 г. отмечает рост случаев избиений на почве этнической нетерпимости, а также осквернения мусульманских и еврейских культовых объектов.

В октябре 2020 г. Афинским судом было вынесено знаковое решение о признании греческой неонацистской партии «Золотой рассвет» преступной организацией. Уголовное дело в отношении руководства и активистов партии было заведено ещё в 2013 г., а судебный процесс, начатый в апреле 2015 г., продолжался более пяти лет вследствие большого числа обвиняемых и свидетелей. В сентябре 2019 г. судьи уже признали семерых подсудимых, включая члена Европейского парламента от партии «Золотой рассвет» Я.Лагоса и бывшего депутата Н.Михоса, виновными в нападении в июле 2013 г. на общественный центр, предлагавший бесплатные уроки греческого языка для мигрантов. В своём последнем решении греческий суд пришёл к выводу о причастности организации к убийствам антифашистского активиста П.Фиссаса и гражданина Пакистана Ш.Лукмана, а также многочисленным нападениям на мигрантов.

КПЧ в октябре 2015 г.[216] и КПП в июле 2019 г. обратили внимание на чрезмерное и произвольное применение силы органами правопорядка. КПП привёл эпизоды применения слезоточивого газа против демонстрации антифашистов в Керацини в 2013 г., а также против мигрантов, протестующих против условий содержания в миграционных центрах на Лесбосе и Самосе в 2017 и 2018 гг.[217]

Опубликованный в ноябре 2020 г. доклад ЕКПП обращает внимание на условия содержания в тюрьмах и СИЗО в Греции. В качестве проблем названы перенаселённость, низкий уровень санитарных условий, недостаточность материального снабжения и медицинского обслуживания, случаи проявления насилия со стороны персонала, совместное содержание лиц разного пола, совершеннолетних и несовершеннолетних, а также осуждённых и лиц, находящихся в предварительном заключении. Документ содержит критические оценки условий транспортировки заключённых, обращения полицейских с задержанными и того, каким образом осуществляется расследование подобных случаев[218].

Не наблюдается системных притеснений или дискриминации в отношении российских соотечественников. В 2018 г. греческие центральные и местные власти оказали все возможное содействие для реализации российскими гражданами в Греции избирательных прав в ходе выборов Президента Российской Федерации, а в июне 2020 г. шли навстречу при организации голосования по внесению изменений в Конституцию России.

Тревожным прецедентом на этом фоне стало задержание греческими правоохранительными органами по запросу минюста США росгражданина А.В.Винника в июле 2017 г. на полуострове Халкидики по обвинению в отмывании доходов от преступной деятельности через электронную биржу криптовалюты. Несмотря на усилия российской стороны по обеспечению приоритетной выдачи А.В.Винника на Родину, министерством юстиции Греции было принято решение о передаче росгражданина во Францию, которая также добивалась его ареста, затем в США и только потом в Российскую Федерацию. А.В.Винник был экстрадирован в Париж в январе 2020 г.

В греческих пенитенциарных учреждениях также содержатся более сорока российских моряков по обвинению в перевозке нелегальных мигрантов, что согласно местному законодательству считается тяжким преступлением, караемым длительными тюремными сроками и крупными штрафами.

Свою специфику имеет обеспечение прав на этническую и культурно-языковую самоидентификацию мусульманского населения области Фракия в северо-восточной части страны на границе с Турцией. Единственным официально признанным меньшинством (понятие «национальное меньшинство» в греческом законодательстве отсутствует) в Греции является «мусульманское», объединяющее всех проживающих во Фракии представителей нетитульных этнических групп: турок, помаков, цыган и др. – всего более 120 тыс. чел. Мусульмане островов Кос и Родос официально не признаны и, в отличие от исповедующих ислам жителей Фракии, не имеют возможности посещать специализированные школы.

Обеспокоенность тем, что греческие мусульмане могут быть лишены права на самоидентификацию, поскольку признаются только как религиозное меньшинство, но не относятся к этническим меньшинствам, выражали КПЧ[219] и КЛРД[220].

Дискриминационных ограничений на участие в политической жизни и управлении государством нет, к ним свободно допускаются представители нетитульных наций. Ряд северных регионов страны представлены в парламенте депутатами-мусульманами. В некоторых муниципальных структурах официальные посты замещают выходцы из стран бывшего СССР.

Одновременно власти проводят работу по сооружению новых мест отправления культа. В 2016 г. Государственный совет Греции принял положительное решение по обсуждавшейся свыше тридцати лет теме сооружения в Афинах первой в новейшей истории мечети. Её строительство завершилось в мае 2019 г., а официальное открытие состоялось 2 ноября

2020 г.[221]

В феврале 2019 г. в соответствии с Резолюцией о борьбе с антисемитизмом (2017/2692 (RSP)) Европейского парламента греческое правительство приняло «рабочее определение» антисемитизма, которое использует «Международный альянс в память о Холокосте» (МАПХ), в рамках подготовки к председательству Афин в этой организации в 2021 г. Возглавляющий греческую делегацию в МАПХ Э.Лианос-Лиандис в апреле 2019 г. назначен спецпосланником по борьбе с антисемитизмом.

В 2018 г. функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью приветствовала создание Афинами во исполнение её рекомендаций от 2015 г. профильной рабочей группы в составе представителей госорганов, омбудсмена, Совета по правам человека Греции, НПО и профсоюзов для разработки стратегии по борьбе с расизмом и нетерпимостью. Одобрив проект документа, принятый греками в сентябре 2017 г., Комиссия вместе с тем призвала уделить дополнительное внимание имплементации антидискриминационных мер.

Меры правительства в целях противодействия распространению пандемии COVID-19 в греческом обществе были приняты в основном спокойно и протеста не вызвали, несмотря на то, что согласно докладу АОПЧ за март-апрель 2020 г.[222], Греция была одним из государств, наиболее строго ограничивших передвижение, проведение собраний и ряд аспектов частной жизни.

 

Грузия

В отношении ситуации с поощрением и защитой прав человека в Грузии у правозащитного сообщества сохраняется обеспокоенность.  Правозащитники указывают на отсутствие прогресса в решении таких вопросов, как регулярные случаи нарушения прав на свободу мирных собраний и ассоциаций, свободы выражения мнения, а также применения чрезмерной силы со стороны органов правопорядка.

По мнению международной НПО «Human Rights Watch» в 2020 г. в стране продолжился рост безработицы и бедности, чему в немалой степени способствовала пандемия коронавирусной инфекции. Кроме того, отмечается, что власти неоднократно использовали этот повод, чтобы контролировать население. Под предлогом борьбы с пандемией парламент предоставил правительству право ограничивать имущественные, экономические и трудовые права, без объявления чрезвычайного положения. По мнению грузинских правозащитников, наделение правительства столь широким кругом полномочий без парламентского контроля противоречит конституции страны.

Сохраняется обеспокоенность в отношении насильственных действий грузинских правоохранительных органов, довольно остро стоит вопрос безнаказанности полицейских. На эти проблемы указывал Комитет по правам человека в 2014 г. До августа 2020 г. в Службу государственного инспектора (создана в ноябре 2019 г.) поступило более 1300 жалоб на злоупотребления полицейскими служебным положением, случаи бесчеловечного и унижающего достоинство обращения с задержанными, а также другие правонарушения, совершенные правоохранителями. Правозащитники отмечают, что лишь по 168 делам было начато расследование[223].

С критикой действий правоохранительных органов выступала Народный защитник Грузии Нино Ломджария. В частности, она указывала на непропорциональность применения силы в отношении участников акций  протестов в июне, переросших в антиправительственные выступления, митингов у здания парламента в ноябре и протестов в апреле в Панкисском ущелье против начала строительства ГЭС[224]. Кроме того, она отметила, что в случае планов по строительству гидроэлектростанции власти не проводили достаточно разъяснений с местным населением. Также не были использованы все ресурсы для предотвращения эскалации ситуации и для решения существующих вызовов мирным путём[225].

Вызывает обеспокоенность правозащитного сообщества действующая в Грузии судебная система. По мнению экспертов, несмотря на некоторые улучшения, система судов присяжных не предоставляет возможности обжаловать обвинительные приговоры по существу рассматриваемых вопросов. Также указывается на недостаточные правовые гарантии для защиты обвиняемых в рамках действующей системы досудебных соглашений, в том числе в отношении злоупотреблений и принуждения к вступлению в досудебные соглашения; низкую транспарентность переговоров о досудебном соглашении между обвиняемым и обвинителем и ограниченной ролью судьи и адвокатов в этом процессе. На эту проблему указал Комитет по правам человека в июле 2014 г.[226]

Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ в своём докладе о новой процедуре назначения судей Верховного Суда Грузии (сентябрь 2019 г.) отмечало непрозрачность отдельных критериев этого процесса. Среди таковых были названы отсутствие чётких критериев формирования «кратких списков» кандидатов в судьи, параметры при их ранжировании и назначении, непрозрачный механизм проверки личных данных номинантов, а также разное отношение к кандидатам в ходе интервью, что на практике приводит к существенному различию собеседований по времени и содержанию. Ещё одним существенным недостатком является невозможность обжалования окончательного решения перед представлением списков на утверждение По мнению БДИПЧ, отмеченные аспекты серьёзно подрывают возможности правовой защиты кандидатов, не прошедших отбор. На недостатки этой процедуры обращала внимание и Народный защитник Грузии[227].

Отмечаются и недочёты судебной системы в целом. В том числе правозащитники обращают внимание на длительные сроки рассмотрения дел. Показательна в этом плане приведённая Народным защитником Грузии статистика по рассмотрению дел в стадии апелляции и кассации. Так, 2019 г. из 1949 дел, находившихся на рассмотрении Тбилисского апелляционного суда, рассмотрение 481 дела было отложено. Из 952 обжалований, поданных в Кутаисский апелляционный суд, 152 были отложены. Из 502 дел, направленных в уголовную коллегию Верховного Суда Грузии, рассмотрение 26 было завершено с нарушением сроков[228].

По-прежнему тревожной остаётся ситуация в пенитенциарной системе. В январе 2020 г. был опубликован доклад Народного защитника Грузии по итогам проверки в четырёх самых крупных тюрьмах Грузии, проведённой представителями её аппарата в 2019 г. В своём отчёте Н.Ломджария сделала акцент на наличии в тюрьмах криминальных субкультур и отметила, что главной проблемой в тюрьмах являются чувства отчуждённости, притеснения и принуждение заключённых принимать участие в сборе общих средств («общак»). Серьёзной проблемой остаётся жестокое отношение к заключённым, включая случаи частых помещений арестантов в камеры одиночного заключения[229]. В дополнение к отмеченным проблемам грузинский омбудсмен регулярно указывала на такие недочёты пенитенциарной системы, как ненадлежащие условия содержания заключённых, недостаточная медицинская помощь и отсутствие воспитательно-исправительной работы с арестантами для их социализации после выхода на свободу[230].

Эксперты отмечают, что в своё время именно «тюремный скандал» о пытках в грузинских тюрьмах и жестоком обращении с заключёнными сыграл решающую роль в поражении на выборах партии М.Саакашвили – «Единого национального движения». После прихода к власти «Грузинской мечты» в стране была объявлена масштабная амнистия, число заключённых сократилось в два раза. Однако ситуация в местах заключения по-прежнему остаётся резонансной темой[231].

Фиксируются проблемы в области свободы СМИ, поскольку грузинские власти предпринимают попытки контролировать журналистскую деятельность. Народный защитник Грузии Н.Ломджария в своём докладе за 2019 г. выразила обеспокоенность ситуацией вокруг телеканала «Рустави 2», который из-за споров о его принадлежности был закрыт, а часть сотрудников подала жалобу на нарушение их права на труд[232]. НПО «Human Rights Warch» приводит в качестве наиболее резонансных примеров ситуации с телеканалом «Общественный вещатель Аджарии», сотрудники которого протестовали против попыток введения новым руководством цензуры редакционной политики канала (отмечается, что правящая партия неоднократно выражала недовольство прежним руководством канала), а также с телеканалом «Мтавари архи», в отношении которого Служба госбезопасности начала расследование о якобы сознательном искажении слов интервьюируемых лиц при съёмке сюжета о распространении коронавируса в регионе Квемо Картли[233]. На ситуацию вокруг этих телеканалов также обратила внимание Народный защитник Грузии, указав на то, что заведённые уголовные дела ассоциируются с руководителями этих медиа.

В поле внимания общественности попала и неудовлетворительная ситуация в грузинских школах, в частности, соблюдение санитарно-гигиенических норм. В 2018 г. эксперты аппарата Народного защитника Грузии проверили, насколько безопасна питьевая вода и соблюдены санитарно-гигиенические условия в государственных школах страны. В рамках исследования были опрошены ученики и педагоги школ. В итоге было выявлено, что туалеты и объекты в школах, где дети должны пить воду, неисправны, в ряде случаев зафиксированы антисанитарные условия. Кроме того, в 18 школах страны вообще нет питьевой воды. Также во многих школах вода доступна только во дворе[234].

Международные и грузинские правозащитные НПО, а также Народный защитник Грузии на регулярной основе выражают обеспокоенность в связи с изоляцией малых народностей и их отчуждённостью от грузинского «большинства». Степень участия представителей наиболее многочисленных азербайджанской и армянской общин в общественной и политической жизни страны остаётся крайне низкой, что не позволяет им полноценно интегрироваться в грузинское общество. Препятствия для их участия в общественных делах представляет собой установленный статьёй 23.3 Конституции Грузии запрет на создание политических партий по территориальному принципу. Венецианская комиссия Совета Европы неоднократно выносила отрицательные заключения в отношении этой конституционной нормы.

Главной проблемой национальных меньшинств по-прежнему остаётся незнание государственного грузинского языка. После «революции роз» грузинские власти ввели ряд законов, ограничивающих использование языков нацменьшинств и обязывающих некоренные этносы общаться с представителями власти на грузинском языке. Так, знание языка обязательно для трудоустройства в госучреждениях, сдачи единого экзамена в школах, получения лицензий на профессиональную деятельность.

Правозащитники отмечают, что при этом власти не создают необходимых условий для изучения грузинского языка. Положение меньшинств усугубляет отсутствие в Грузии эффективно действующих механизмов их правовой защиты. Проблемы национальных меньшинств отмечала и Народный защитник Грузии, делая, правда, при этом акцент на недостаточно эффективных мерах, которые принимают на этом направлении власти на местах, нехватку образовательных ресурсов, отсутствие качественных учебников и недостаточность профильной переподготовки преподавателей. В целом же грузинский омбудсмен признала, что, несмотря на действующие в стране программы по изучению государственного языка, число людей, знающих и использующих его, всё ещё невелико[235].

При ратификации в 2005 г. Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств, Грузия сделала ряд оговорок, согласно которым была подтверждена обязанность государства предоставить национальным общинам возможность изучения грузинского языка, однако не признаны обязательства властей по сохранению родных языков нацменьшинств.

Из-за того, что участие представителей нацменьшинств в политической жизни Грузии остаётся невысоким, представители национальных диаспор выражают стремление к большей независимости для того, чтобы самостоятельно принимать решения в сфере образования и культуры, иметь рычаги влияния на политику страны. На эту проблему обращали внимание КЛРД в мае 2016 г.[236] и Комитет по правам человека в июле 2014 г.[237]

Так, например, армянская община уже длительное время поднимает вопрос об автономии для Самцхе-Джавахети, а азербайджанцы из Квемо-Картли выступают с требованиями широкого представительства в местных органах власти, где все основные посты занимают грузины. Эти призывы не находят поддержки у руководства Грузии, расценивающего их как выражение сепаратистских настроений.

Кроме того, в средствах массовой информации Грузии участились нападки на Армянскую Апостольскую церковь. После принятия в 2011 г. Закона о свободной регистрации религиозных деноминаций в Грузии неоднократно отмечались случаи вандализма в отношении армянских храмов.

Европарламент и Евросоюз неоднократно выражали озабоченность положением нацменьшинств в Грузии. На уровне резолюций выносились заключения, что защита некоренных этносов остаётся слабой, и с 1990-х годов меньшинства стали подвергаться преследованиям, дискриминации, вытеснению за пределы страны.

Консультативный комитет Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств указывал на то, что участие представителей нацменьшинств в политической, культурной, социальной и экономической жизни страны остаётся ограниченным. КК РКЗНМ также отмечал, что в грузинском обществе сохраняется недоверие к меньшинствам в контексте обеспечения государственной безопасности и национального строительства. В этой связи вопросы, связанные с осуществлением прав языковых и религиозных меньшинств, зачастую политизируются.[238]

Согласно проведённому в 2018 г. под эгидой КК РКЗНМ исследованию, 36 % граждан Грузии негативно относятся к этническому разнообразию, а 46 % – к религиозному. По словам опрошенных, разнообразие «угрожает культуре и традициям» (47 %), «ослабляет национальное единство» (17 %) и «подвергает риску безопасность страны» (13 %). 43 % опрошенных считают, что лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, не имеют права публично выражать протест, 39 % считают, что эти лица не имеют права быть избранными, 36 % считают, что они не имеют права участвовать в принятии решений по важным государственным вопросам, а 25 % считают, что не имеют права голоса.[239]

Распространённость негативных отношений к национальным меньшинствам приводит к неудовлетворительным результатам на практике. Международные мониторинговые структуры не раз указывали на то, что в Грузии имеют место случаи физического нападения на представителей этнических и религиозных меньшинств, фиксируются ксенофобские и дискриминационные заявления со стороны государственных должностных лиц и представителей политических партий, ненавистнических высказываний в средствах массовой информации и в Интернете, а также по поводу отсутствия завершённых расследований и судебных преследований в отношении лиц, виновных в совершении таких актов. Внимание на это обращали, в частности, Комитет по ликвидации расовой дискриминации в мае 2016 г. [240], а также КК РКЗНМ.

Достойно сожаления, что подобная практика не пресекается властями, систематические меры по запрещению языка ненависти не принимаются,  ксенофобские высказывания политиков не подвергаются незамедлительному и однозначному осуждению, наоборот – дискриминационные проявления усиливаются при попустительстве и даже согласии властей. Ярким примером подобного отношения может служить искусственное нагнетание русофобских настроений в стране, неприкрытое манипулирование общественным сознанием грузинского народа в политических целях, когда в июне 2019 г. радикалы напали на российских журналистов.

Отсутствуют признаки улучшения положения общины цыган, проживающей в нестабильных социально-экономических условиях, а также решения проблемы репатриации турок-месхетинцев в связи с тем, что Тбилиси не выполняет свои обязательства в данной области. Международные организации отмечают, что в процессе репатриации в Грузию турки-месхетинцы сталкиваются с массой трудностей, начиная от ряда ограничений и бюрократических условий, связанных с подачей ходатайств (в том числе – требование предоставить архивное подтверждение факта депортации, при том, что большинство архивных документов по депортации находится в самой Грузии), и заканчивая отсутствием программ интеграции месхетинцев как с точки зрения финансов, так и подготовки населения к этому. Мониторинговые органы Совета Европы (Консультативный комитет Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств и Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью) оценивали как недостаточную подготовку к переселению турок-месхетинцев и их интеграции в общество, рекомендовали в этой связи грузинским властям принять комплексные меры как на местном, так и национальном уровне, в отношении как репатриантов, так и принимающего населения. Эксперты указывали и на сохранение враждебности к туркам-месхетинцам со стороны грузинского населения. Обеспокоенность положением этой общины выражал и КЛРД[241]. При этом, по информации организаций гражданского общества, грузинские власти по-прежнему не принимают никаких мер для решения данного вопроса.

 

Дания

Дания традиционно занимает ведущие строки в рейтинге стран, обеспечивающих наиболее эффективные гарантии реализации прав и свобод человека. Международная НПО «Freedom House» в 2019 г. удостоила Копенгаген 97 баллов из 100 по этому показателю (11 место в мировой статистике). Датскому правозащитному реноме способствует и статистика Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ): за период с 1959 по 2019 гг. в отношении Дании Судом было вынесено всего 53 решения.

С учётом таких оценок со стороны прозападных правозащитных НПО неудивительными становятся периодические попытки Дании политизировать правозащитную проблематику, в первую очередь, на площадках Совета по ООН правам человека (СПЧ) и Совета Европы, где датские представители нередко выступают с критикой ситуации с правами человека в «неугодных» странах.

Тем не менее, несмотря на декларируемые в том числе и самим Копенгагеном флагманские позиции в деле защиты прав человека, реальное положение дел в этой сфере далеко не безоблачно, что подтверждается, в частности, выводами ежегодного доклада Датского института по правам человека (ДИПЧ) по основным проблемам правозащитного досье Королевства.

С 1 января 2020 г. в Дании вступили в силу поправки, позволяющие полиции Королевства без постановления суда производить обыск жилища и изъятие личных вещей, включая средства коммуникации, у лиц, осуждённых за преступления против половой неприкосновенности.

В парламент Дании также был внесён законопроект, предусматривающий наделение датских правоохранительных органов аналогичными полномочиями в отношении осуждённых по антитеррористическим статьям уголовного законодательства. В качестве дополнительной меры наказания для таких осуждённых предлагается предусмотреть возможность в судебном порядке устанавливать бессрочный запрет на посещение определённых мест и контакты с определёнными лицами. По мнению ДИПЧ, это является нарушением права на неприкосновенность жилища, а также права на уважение частной жизни и права на свободу передвижения.

Обращается внимание на вскрывшиеся в 2020 г. факты бесконтрольного использования датской Службой контрразведки (ПЕТ) в течение трёх лет данных наблюдения за гражданами, проживающими в Королевстве. Передача таких сведений ПЕТ производилась без постановления суда, что является прямым нарушением положений датского законодательства о персональных данных.

Применительно к нарушению права на уважение частной жизни ДИПЧ также обращает внимание на нежелание парламента Дании, вопреки решению Суда ЕС от 2016 г., пересмотреть законодательные нормы, обязывающие провайдеров телекоммуникационных услуг собирать и хранить данные о мобильном и Интернет-трафике пользователей для нужд правоохранительных органов (пересмотр таких положений законодательства откладывается Фолькетингом (парламентом) в девятый раз с 2011 г.). По мнению правозащитников, это приводит к масштабной неизбирательной слежке за гражданами, большинство из которых не имеет отношения к совершению конкретных преступлений.

Ограничениям подвергается и право на мирные собрания. С начала 2021 г. в стране зафиксированы волны массовых протестов против продления и усиления ограничительных мер из-за коронавирусной инфекции. Так, в конце января - начале февраля сотни людей вышли на улицы в знак протеста против усиления карантина из-за стремительного распространения нового штамма COVID-19 и планов властей по ужесточению законодательства и введению цифрового сертификата о вакцинации («коронавирусный паспорт» или COVID-19 Pas), которому придаётся большое значение. В стране были также одобрены разработаннын датскими властями дополнения в Уголовный кодекс, удваивающие срок наказания за преступление, основанное или связанное с коронавирусом. Январские протесты очень быстро переросли в массовые столкновения митингующих и силовиков. Полиция задержала нескольких человек[242]. В марте 2021 г. протесты продолжились. В акциях приняло участие около 600 чел. Этому способствовало и то, что датские власти приняли суровые меры в отношении отдельных участников протестов. Так, в середине марта 2021 г. было вынесено судебное решение на основе новых дополений в Уголовный кодекс: участница протестных акций в январе текущего года вместо одного года тюремного заключения была приговорена к двум годам лишения свободы[243].

Несмотря на общественное недовольство «коронавирусный паспорт» начал действовать в стране с начала апреля 2021 г. Этот сертификат выдаётся  жителям Дании старше 15 лет, которые уже сделали прививки  от коронавируса, за последние 72 часа получили негативный тест или перенесли инфекцию в период от двух до двенадцати недель назад (благодаря чему обладают сейчас иммунитетом). По плану датских властей, обладатели такого паспорта могут свободно посещать рестораны и кафе, обслуживающие посетителей на улице, музеи, галереи искусств и библиотеки. С мая «коронавирусный паспорт» позволит пользоваться и другими послаблениями ограничительных мер. В первой же половине апреля 2021 г. в Дании начались очередные протесты, которые собрали несколько сотен участников[244].

Фиксируется определённый ряд проблем в пенитенциарной сфере. ДИПЧ констатирует существенное увеличение количества случаев помещения заключённых в изоляторы одиночного содержания на период более 14 дней в качестве меры наказания за нарушение дисциплины в местах лишения свободы. Для сравнения: в 2015 г. такая мера была применена 7 раз, в то время как в 2019 г. отбывающие наказание лица помещались в изоляторы более чем на 14 дней 705 раз.

В начале 2020 г. на ситуацию обратил внимание функционирующий в рамках Совета Европы ЕКПП по итогам состоявшегося в апреле 2019 г. визита в Данию. Комитет в целом раскритиковал Копенгаген за невыполнение своих рекомендаций от 2014 г., указал на сохраняющуюся проблему переполненности датских тюрем, где в одиночных камерах зачастую содержится по два человека[245].

Аналогичные недостатки представители Совета Европы отметили в отношении двух датских центров временного содержания беженцев, призвав власти Дании либо провести реновацию, либо вовсе закрыть эти учреждения в связи с их переполненностью и отсутствием надлежащих условий пребывания лиц, которым отказано в предоставлении убежища.

В 2019 г. пятен в датское правозащитное досье дважды добавил ЕСПЧ. В первом случае речь шла о многократных отказах датскими органами исполнения наказаний лицу, находящемуся в принудительной изоляции[246], в независимом пересмотре медицинского заключения от 2015 г., согласно которому он представлял опасность для общества и должен был по-прежнему оставаться в условиях принудительного содержания. Европейский Суд по правам человека пришёл к выводу о нарушении Данией права на свободу и личную неприкосновенность, гарантированных Европейской конвенцией по правам человека.

Во втором случае ЕСПЧ, основываясь на известном деле «Папошвили против Грузии» 2016 г., признал за Королевством нарушение права не подвергаться бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в связи с депортацией из Дании на родину гражданина Турции, страдающего тяжёлым психическим заболеванием.

Также непросто складывается ситуация с обеспечением гарантий недискриминации: в Королевстве фиксируется продолжающийся рост числа преступлений на почве религиозной и расовой ненависти. Чаще всего такие преступления совершаются в отношении мусульман-выходцев из стран Ближнего Востока и Северной Африки, а также в отношении евреев.  Согласно данным «национального интеграционного барометра», в Дании более половины представителей национальных меньшинств сталкиваются с дискриминацией в повседневной жизни.

По-прежнему сохраняется дискриминационное отношение к мигрантам. В том числе проявляется это в том, что для мигрантов во втором и третьем поколении законодательством предусмотрены весьма ограниченные основания для получения гражданства Дании. Эта категория лиц, в особенности женщины, мало вовлечена в трудовую сферу[247].

В марте 2018 г. правительство Дании под руководством Л.Лёкке Расмуссена представило пакет мер, направленных на искоренение «параллельного общества» – социального явления, при котором значительная часть мигрантов из стран Ближнего Востока и Северной Африки ведёт обособленный образ жизни, оставаясь вне датской языковой, культурной и правовой среды. Программа получила название «Дания без параллельного общества – избавимся от гетто к 2030 г.». Её положения были имплементированы в различные отраслевые нормативно-правовые акты Королевства. Она направлена на неблагополучные городские районы, в которых основной массив жилфонда приходится на муниципальное и социальное жилье и которые в связи с наплывом беженцев практически полностью оказались заселены мигрантами. Программа предусматривает ряд ограничительных мер для корректировки национального состава жителей. Также документ вновь закрепил понятие «гетто», используемое в Дании на официальном уровне с 2011 г.

С начала действия упомянутой программы по искоренению этнических гетто датским правоохранительным органам была обеспечена возможность устанавливать в гетто «зоны повышенной уголовной ответственности». Предполагается, что в случае совершения преступлений в упомянутых зонах в отношении виновного лица судом может быть назначено наказание, вдвое превышающее максимальную планку, предусмотренную для этой категории преступлений уголовным законом Дании. Если же за преступление в качестве максимального наказания предусмотрен штраф, то он может быть заменён лишением свободы. В качестве дополнительных мер охраны порядка правительством Королевства было также предложено усилить присутствие полиции в гетто, в том числе и за счёт размещения там мобильных полицейских комплексов. Кроме того, утверждён механизм выявления и последующего выселения из гетто рецидивистов и наиболее «влиятельных» представителей криминальной среды.

В 2019 г. на ситуацию в данной области обратил внимание Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, который выразил глубокую обеспокоенностью в отношении «противоречащих датской конституции и международным обязательствам Дании» положений правительственной программы, «закрепляющих дискриминацию по национальному признаку, социальному статусу и месту жительства». В частности, КЭСКП расценил как дискриминацию отнесение конкретных районов к категории гетто по национальности проживающих в нём лиц (классификация районов как «гетто» определяется долей жителей из «незападных» стран), а также указал на нарушение права мигрантов свободно выбирать место жительства и определять учебные заведения для детей. Совокупность таких мер, по мнению Комитета по экономическим, социальным и культурным правам, не только приводит к дискриминации по признаку этнического происхождения и национальности, но и ведёт к дальнейшей маргинализации жителей неблагополучных районов.[248]

Комитет помимо этого с обеспокоенностью указал на значительно возросшее число бездомных в стране. По мнению экспертов, нехватка доступного жилья в Королевстве усугубляется растущей тенденцией к приобретению жилья частными инвесторами, которые в соответствии с Законом 1996 г. о временном регулировании жилищных условий имеют право повышать арендную плату вплоть до «стоимости арендуемого жилья». КЭСКП также обеспокоен криминализацией попрошайничества и случаями криминализации бездомных.[249]

Комитет также указал на то, что в государстве-участнике значительно возросло число бездомных и также выразил обеспокоенность криминализацией попрошайничества и случаями криминализации бездомных.[250]

На то, что бедности в Дании более подвержены женщины, обратил внимание Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в 2021 г. Наряду с этим КЛДЖ выразил обеспокоенность распространением насилия в отношении женщин. По мнению экспертов Комитета, более всех эти явления сказываются на женщинах и девочках из уязвимых социальных слоев, прежде всего мигрантов, которые сталкиваются с множественными и пересекающимися формами дискриминации.

КЛДЖ также указал на сохраняющуюся в стране сегрегацию по признаку пола на всех уровнях системы образования. На практике это приводит к тому, что большинство число женщин и девушек выбирают признаваемую «стандартной» специализацию и лишь немного строят обучение и карьеру в непривычных для женщин областях[251].

Отдельным блоком можно выделить ряд законодательных инициатив датского правительства в отношении иностранных террористов и боевиков (ИТБ), являющихся подданными Королевства. В частности, принятые

 в 2019 г. парламентом Дании поправки позволяют заочно, в административном порядке лишать датского подданства лиц, нанёсших своими действиями «серьёзный ущерб жизненным интересам Дании» (приняты в связи с нежеланием датчан возвращать и судить своих ИТБ на территории Королевства). Кроме того, согласно этим нововведениям дети датских ИТБ лишаются права на автоматическое получение подданства Дании по праву гражданства родителей. Это дискриминационное положение идёт вразрез с обязательствами Копенгагена по сокращению безгражданства (по открытым данным датской контрразведки, сейчас в бывших подконтрольных ИГИЛ регионах Сирии и Ирака остаются 40 детей датчан). Наконец, оставшимся за рубежом ИТБ-подданным Дании теперь может быть полностью отказано в оказании консульской помощи в датских загранучреждениях.

Применительно к реализации в Дании права на свободу мнения и его свободное выражение внимания заслуживает опубликованный в апреле 2020 г. доклад датской правительственной комиссии по свободе слова.

Немалую обеспокоенность комиссии вызвали намерения правящего социал-демократического кабинета в духе общезападного тренда продолжить борьбу с распространением «фейковых новостей» («fake news»), для чего было предложено усилить контроль за социальными сетями, а также предусмотреть возможность принудительного удаления с их платформ «фейкового» контента. Следует отметить, что такие действия датские властей полностью встраиваются в общую для западных стран тенденцию по постановке под свой контроль медиа- и Интернет-сферы и «зачистке» пространства от мнений, альтернативных правительственным.

Помимо этого, критику правозащитников вызвало ужесточение наказания за угрозы и оскорбления в адрес датских государственных служащих, в том числе в отношении высокопоставленных чиновников. Теперь за такие правонарушения в Дании грозит штраф до 5 тыс. дат. крон (эквивалент – около 800 долл. США) либо лишение свободы на срок до одного года. Отмечается, что новые законодательные нормы носят размытый характер, в связи с чем возникает риск применения наказания к гражданам, критикующим действия властей в рамках нормальной демократической дискуссии, что в конечном счёте приводит к самоцензуре СМИ и Интернет-платформ.

Правозащитники также повергают критике принятые в 2016 г. поправки в уголовное законодательство Дании, устанавливающие ответственность за оправдание незаконных насильственных действий в процессе религиозного воспитания («закон об имамах»). Помимо этих изменений, в качестве ужесточения контроля за проповедниками в законодательство Дании были внесены поправки, позволяющие ограничивать финансирование некоторых религиозных организаций, а также запрещать въезд на территорию страны представителей духовенства, оправдывающих радикализацию.

В целом принятие таких мер в контексте борьбы с экстремизмом и терроризмом следует в русле общеевропейской практики, однако практика их применения в Дании вызывает критику правозащитников. Вместе с тем обращает на себя внимание тот факт, что аналогичные антиэкстремистские меры, принимаемые российскими законодателями, зачастую становятся в Дании поводом для обвинений России в якобы имеющих место попытках ограничения свободы выражения мнений и подавления гражданского общества.

 

Ирландия

Законодательство и правоприменительная практика в Ирландии в отношении обеспечения и защиты прав человека сформированы в соответствии с Конституцией страны (ст. 40-44), в которой подробно прописаны все основные положения в этой области. Согласно основному закону государства, все граждане страны, независимо от их возраста, вероисповедания, социального статуса, психического или физического состояния, обладают равными правами, защиту которых государство обеспечивает через судебную систему. Кроме этого, вследствие членства Ирландии в Европейском союзе и Совете Европы в ирландское национальное законодательство на основании принятых соответствующих законов в период с 2004 по 2014 гг. были инкорпорированы основные правозащитные элементы Европейской конвенции по правам человека и Европейской Хартии фундаментальных прав. Однако ирландские судебные органы при рассмотрении отдельных случаев нарушения прав человека продолжают ориентироваться прежде всего на национальное законодательство, а не международные инструменты. По мнению правозащитников, такая система не позволяет считать Ирландию страной, полностью соответствующей установленным мировым сообществом стандартам в области поощрения и защиты прав человека.

В целом же политика Дублина в области прав человека по-прежнему строится в соответствии со шкалой западноевропейских неолиберальных ценностей и стандартов. Позиционируя себя на международной арене в качестве активного борца за права человека, правительство Ирландии, тем не менее, болезненно реагирует на критику со стороны других стран относительно нарушений этих прав в самой Ирландии.

В результате отклонение ирландскими судами исков граждан страны приводит к тому, что ирландцы регулярно обращаются в Европейский Суд по правам человека и другие международные судебные инстанции. По данным правозащитников, большинство жалоб касается случаев насилия в отношении женщин, отказов мигрантам в получении гражданства и трудоустройстве.

В 2014 г. специальным законом в Ирландии была создана независимая Комиссия по правам человека и равенству прав (Commission on Human Rights and Equality). Задачи комиссии охватывают широкий спектр вопросов, связанных с соблюдением и нарушением прав человека в Ирландии. Отделения Комиссии работают во всех графствах и городах страны. Ежегодные доклады этого органа представляются в правительство, парламент и Президенту, которые обязаны не просто дать оценки общего характера, но и разработать и принять соответствующие меры реагирования на все выявленные комиссией случаи нарушения прав человека. Кроме этого, в Ирландии действует институт Омбудсмена по правам человека.

В 2019 г. в целях повышения эффективности правозащитной деятельности в Ирландии Комиссия разработала «Стратегическую программу», рассчитанную на два года. В документе зафиксированы приоритетные направления работы, к которым отнесены: защита прав лиц без определённого места жительства (к данной категории относятся  «трэвелерз», или кочевники и цыгане), усиление борьбы с проявлением расизма и дискриминации, защита прав мигрантов, борьба с насилием в отношении женщин и детей; обеспечение равных прав при трудоустройстве и оплате труда всех граждан, независимо от их пола, национальности и вероисповедания; обеспечение прав лиц, отбывающих тюремное заключение, и улучшение условий содержания в пенитенциарных учреждениях в соответствии со стандартами ЕС.

По мнению правозащитников, разработка стратегии была вызвана тем, что, несмотря на многочисленные заявления правительства о приоритетности правозащитной тематики и принимаемых мерах в этой области, позитивные изменения не могут быть признаны полностью удовлетворительными. Согласно докладу Комиссии, данным ирландских СМИ и международных правозащитных НПО, наибольшую тревогу вызывает ситуация в таких областях, как защита прав национальных и религиозных меньшинств, мигрантов, цыган, а также ситуация в местах лишения свободы.

Прежде всего, обеспокоенность правозащитников вызывает продолжающаяся в стране дискриминация национальных и религиозных меньшинств, чему способствует усиление распространения расизма, ксенофобии и иных видов нетерпимости, несмотря на имеющуюся нормативную правовую базу в данной сфере.

С 2004 г. в Ирландии действует новая редакция Закона о равенстве, который декларирует равные права всем гражданам страны, независимо от их национальности и вероисповедания. Закон запрещает проявление любых форм расизма и дискриминации во всех областях социальной и экономической жизни страны. Обязанности по соблюдению и выполнению его положений возложены на Государственное агентство по равенству прав (The Equality Authority) и Трибунал равенства прав (The Equality Tribunal), а также на подразделение по расовым и межкультурным отношениям при правоохранительной службе «ГАРДА». Активную работу по профилактике расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости ведёт общенациональная НПО «Ирландская сеть против расизма» (Irish Network Against Racism). Согласно ирландскому законодательству любой случай проявления расизма, дискриминации и ксенофобии (нацизм и неонацизм не упоминаются ввиду их отсутствия) подлежит рассмотрению в суде, который выносит решение о наказании. На практике в немногочисленных случаях рассмотрения подобных дел (граффити на стенах, устные оскорбления в школах или на улицах) приговор ограничивается административными наказаниями в виде штрафов, хотя предусмотрено тюремное заключение. Закон о равенстве прав не содержит запрета организаций и движений, поощряющих расовую дискриминацию, поскольку, согласно ирландскому законодательству, закрепляющему право на свободу выражение мнений и свободное проведение собраний и организаций, требуется доказать, что данная организация является таковой.

Антирасистские выступления в США летом 2020 г. послужили поводом для анализа обстановки в Ирландии. Общая оценка была дана Президентом Ирландии М.Хиггинсом, который подчеркнул, что настроения против мигрантов и людей иного цвета кожи набирают силу в Ирландии, а национализм начинает угрожать ирландским демократическим устоям. Политическое руководство и общественность стали признавать, что беженцы, мигранты и другие группы нацменьшинств все чаще стали рассматриваться в некоторых частях ирландского общества как опасность «правам большинства». Под этим предлогом отдельные группы местных экстремистов перешли к активным криминальным действиям расистского и антисемитского характера.

Согласно данным  онлайн системы сообщений о расистских инцидентах iReport.ie, запущенной «Ирландской сетью против расизма», в 2020 г. зафиксировано 700 расистских инцидентов (в 2019 г. – 530 случаев), из них – 159 уголовных преступлений. Также отмечен наибольший рост сообщений об проявлениях расизма в Интернете –334 (в 2019 г. – 174), в том числе в социальных сетях и на страницах авторитетных радио- и печатных СМИ в социальной сети «Facebook», причём наибольшее число таких публикаций зафиксировано именно в «Facebook» (119 инцидентов). Отмечено, что это всё способствует увеличению ультраправого контента[252].

На проявления в ирландском обществе расизма указал Комитет по ликвидации расовой дискриминации в декабре 2019 г. В частности, было отмечено большое количество случаев расового профилирования ирландской полицией («ГАРДА»), рост числа ненавистнических высказываний. Также было указано на усиление расистской риторики и частые случаи её использования ирландскими политиками, особенно в ходе избирательных кампаний. КЛРД отметил в этой связи, что Закон о запрете подстрекательства к ненависти 1989 г. оказался неэффективным в борьбе с ненавистническими высказываниями, в особенности в отношении публикуемых в Интернете[253].

КЛРД с обеспокоенностью указал на значительное число преступлений на почве расовой ненависти в отношении представителей этнических меньшинств, отметив при этом, что в этих случаях зачастую проявляются и другие признаки дискриминации, такие как пол и религиозная принадлежность. Было отмечено, что в действующем уголовном законодательстве Ирландии не предусмотрено состава преступлений, в которых расовая ненависть являлась бы основным мотивом, это обстоятельство не прописано также в качестве отягчающего обстоятельства. По мнению экспертов КЛРД, это приводит к неправильной регистрации подобных преступлений, поскольку расистские мотивы их совершения систематически не принимаются во внимание в ходе уголовного производства. В контексте эскалации ультраправой риторики и роста числа преступлений, совершаемых против групп этнических меньшинств на почве расовой ненависти, Комитет также указал на отсутствие в стране правовых норм, запрещающих расистские организации[254].

По-прежнему как тревожную правозащитники оценивают ситуацию вокруг мусульманского сообщества в Ирландии, которое имеет тенденцию устойчивого роста (более 70 тыс. человек). Согласно докладу Комиссии по правам человека и равенства прав за 2019 г. (Report of the Commission on Human Rights and Equality, 2019) и докладу Иммиграционного совета Ирландии за 2019 г. (Immigrant Council of Ireland, 2019), количество проявлений расистского характера в отношении мусульман в целом остаётся на прежнем, довольно высоком уровне – около 40 % мусульман в Ирландии официально заявляли, что подвергались насилию (устным нападкам или физической агрессии) на работе, в учебных заведениях, в повседневной жизни по причине их вероисповедания. Однако эксперты указанных правозащитных органов отмечают, что на самом деле реальная цифра значительно выше – около 80 %.

К наиболее уязвимой части общества относятся мигранты и беженцы из стран Азии и Африки. По программам Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев и Евросоюза Ирландия дала обязательства принять 4000 человек. Из этого числа ирландское правительство разместило около 1100 человек, в основном из Сирии. Согласно правительственному плану беженцы размещаются в центрах временного проживания (как правило, это гостиницы, арендованные государством), где ожидают оформления всех необходимых документов для нахождения на территории Ирландии. Однако неоправданно затянутый порядок легализации привёл к тому, что подавляющее большинство беженцев вынуждено проживать в таких центрах длительное время, что вызывает недовольство и среди местного населения. В 2019-2020 гг. некоторые из таких учреждений были подожжены, что в отдельных случаях привело к жертвам среди беженцев. В результате по стране прокатилась волна акций протеста с требованиями к властям пересмотреть существующий порядок приёма беженцев. Новое коалиционное правительство Ирландии, сформированное в июне 2020 г., взяло на себя обязательство ликвидировать центры и разработать новый порядок приёма и обустройства беженцев.

На проблемное положение мигрантов в Ирландии обратили внимание Комитет по ликвидации расовой дискриминации[255] и Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью[256]. В этом контексте были названы длительные сроки рассмотрения ходатайств о предоставлении международной защиты, неоправданная продолжительность процесса получения разрешения на работу, длительные сроки проживания мигрантов в неадекватных условиях в центрах приёма, а также сокрытие случаев смерти людей в этих центрах. Отмечалось и распространение мигрантофобских публикаций в средствах массовой информации, включая основные ирландские СМИ.

ЕКРН со ссылкой на проведённое в 2017 г. исследование с обеспокоенностью отметила, что 40 % мигрантов, работающих на ирландских рыболовецких судах, сообщили, что сталкивались на работе с оскорблениями и унижениями на почве расовой ненависти. Также были приведены данные опроса EU MIDIS II, продемонстрировавшего, что в Ирландии зафиксирован один из самых высоких уровней преследований на почве ненависти, с которыми сталкивались мигранты и потомки мигрантов из стран Африки южнее Сахары[257].

Вызывает вопросы и положение такой категории лиц, как «странствующие» (или кочевники, «travelers»), к которым в Ирландии относят также цыган и лиц без определённого места жительства. По оценкам ирландских правозащитников, официальное признание в 2017 г. таких людей этническим меньшинством в целом ситуацию кардинально не изменило. В настоящее время более 25 тыс. этих лиц (около половина от общей численности) по-прежнему проживают в бедности. От 30 до 50 % заключённых обоих полов в ирландских тюрьмах – представители данной группы общества. В общественных и правозащитных кругах Ирландии признают, что эффективный путь решения проблемы «странствующих» пока не найден, что в немалой степени обусловлено их культурой, в известной мере трудносовместимой с оседлым образом жизни и общественно-полезным трудом.

Эта проблема также попадала в поле зрения международных универсальных и региональных контрольных механизмов по правам человека, прежде всего, КЛРД и ЕКРН. В частности, отмечалось, что «странствующие» и цыгане наряду с лицами африканского происхождения в непропорционально высокой степени становятся жертвами расового профилирования со стороны полиции, а также составляют большинство лиц,   содержащихся в учреждениях пенитенциарной системы. Именно против этих уязвимых групп направлена расистская риторика в СМИ и Интернете. Указанные этнические меньшинства крайне низко представлены в ирландском госсекторе и на политических должностях всех уровней. Они ограничены в доступе к социальному жилью, сталкиваются с серьёзной дискриминацией и неравенством при аренде в частном жилом секторе и как следствие несоизмеримо чаще подвергаются риску оказаться бездомными. Отмечено, что закон о жилье 2002 г. используется местными властями для оправдания принудительного выселения «странствующих». Кроме того, местные органы власти демонстрируют нежелание в полном объёме использовать заложенные в бюджете ассигнования на обеспечение таких лиц жильём. Среди «странствующих» и цыган крайне высок уровень безработицы, дети этих общин почти не охвачены школьным образованием. У всех представителей данных групп населения отмечается очень плохое состояние здоровья.

Ещё одна проблема – насильственное вовлечение несовершеннолетних беженок в порнографию и проституцию. В 2019 г. правоохранительными органами Ирландии было выявлено 27 случаев, однако, по мнению правозащитников, реальное число таких эпизодов в три-четыре раза выше.

Проблема вовлечения всех детей в порнографию остаётся довольно острой. Устойчивый рост случаев вовлечения несовершеннолетних отмечали ирландские правоохранительные органы и правозащитники.

КЛРД указывал на злоупотребления по расовым мотивам в ирландских домах матери и ребёнка, в том числе были названы проявления расовой дискриминации в процессе усыновления/удочерения, а также злоупотреблениях физического, эмоционального и сексуального характера, в наибольшей степени от которых страдают дети смешанного расового происхождения.

Специфической проблемой, связанной с насилием в отношении женщин, является историческая проблема злоупотреблений, жестокого обращения с женщинами и девочками в «прачечных (или приютах) Святой Магдалины». Несмотря на принятие Закона 2015 г. о возмещении ущерба, ирландские власти не смогли провести независимое, тщательное и эффективное расследование, отвечающее международным стандартам, в отношении всех заявлений о случаях злоупотреблений, жестокого обращения или отсутствия заботы о женщинах и детях в «прачечных Святой Магдалины», которое позволило бы определить роль государства и церкви в совершении предполагаемых нарушений. Озабоченность масштабами и систематичностью практики принудительного труда, которая имела место под патронажем государства с 1922 г. по 1996 г. в «прачечных Святой Магдалины», неоднократно выражали практически все договорные органы ООН по правам человека, отмечая необходимость расследования скандальных злоупотреблений. Расследование соответствующих нарушений стало в том числе предметом особого беспокойства Комитета против пыток, который в мае 2019 г. направил ирландским властям запрос о принятых мерах по расследованию злоупотреблений и возмещению жертвам этих приютов ущерба (следует отметить, что данный запрос был направлен Комитетом после получения отчёта ирландских властей о выполнении рекомендаций Комитета на этот счёт, сформулированных в феврале 2017 г.).[258]

По-прежнему требует решения проблема пыток или негуманного обращения с заключёнными в местах лишения свободы. Согласно докладу Комиссии по правам человека и равенства прав за 2019 г., около половины исправительных учреждений Ирландии переполнены, требования общественников к властям предоставить подробный доклад о ситуации в них игнорируются с 2016 г. (тогда был представлен последний такой анализ).

Правозащитники не отмечают серьёзных нарушений в Ирландии гражданских прав и свобод. В этой сфере официальный Дублин даже подвергается критике со стороны ирландской и международной общественности за чрезмерно либеральное отношение к некоторым организациям и лицам, свободно распространяющим в электронных средствах информации публикации экстремистского и расистского содержания, прикрываясь свободой выражения мнений, а также пользуясь ирландским законодательством, при помощи которого опытные адвокаты в суде могут опровергнуть выдвинутые обвинения. Правительство отказывается принимать в отношении них жёсткие меры (прежде всего, запрет либо закрытие), ставя во главу угла право беспрепятственно выражать своё мнение по любому вопросу, за исключением прямых призывов к насилию.

Однако в отношении участников протестов против карантинных ограничений в связи с коронавирусом, которые превышают по длительности карантин в других европейских странах, ирландские власти действовали решительно. По данным СМИ, протестная акция в центре Дублина в конце февраля 2021 г. проходила при усиленном присутствии полиции и закончилась столкновениями. Против демонстрантов правоохранители применили дубинки после того, как в одного из полицейских бросили предмет, похожий на зажжённую петарду. 23 человека было задержано[259]. 6 марта 2021 г. протесты прошли в разных частях страны и собрали значительное количество участников. Так, в городе Корк, центре одноимённого округа, численность собравшихся журналисты оценили от 400 до 500 человек. Телеканал RTÉ сообщил о задержаниях в округах Корк, Керри и Килдэр: как минимум 4 протестующих были задержаны за нарушения антикоронавирусных ограничений, в частности, за необоснованное перемещение за границы своего района[260].

При этом наибольшее число позитивных оценок Ирландия получает за прогресс в области обеспечения прав лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией. На практике это привело к агрессивному насаждению неолиберальных ценностей и подходов, особенно среди детей и молодёжи. Так, страна  первой в Европе (в 2015 г.) легализовала однополые браки. Закон о признании пола от того же года позволяет лицам официально регистрировать изменение имени и пола на основе самоопределения и без необходимости медицинского вмешательства или оценки. В 2016 г. под предлогом предотвращения гомо- / трансфобных издевательств в школах и поддержки учеников из числа ЛГБТ были приняты подробные инструкции «Быть ЛГБТ в школе». Этими же целями оправдана принятая министерством по делам детей и молодёжи Национальная молодёжная стратегия ЛГБТИ+ на 2018-2020 гг. На самом деле эти и подобные документы направлены на пропагандирование среди подрастающих поколений соответствующих «ценностей» и образа жизни.

Сохраняется определённая тенденция по распространению в публичном пространстве негативных установок в отношении России. Активно на этом направлении действуют ирландские отделения международных правозащитных НПО «Международная амнистия» и «Human Rights Frontline Defenders». В то же время случаев явной дискриминации российских журналистов отмечено не было.

 

Исландия

Исландия позиционирует себя в качестве одного из наиболее активных проводников защиты прав человека в мире. Внутри страны правительство также предпринимает усилия на этом направлении.

Вместе с тем, ряд правительственных инициатив носит неоднозначный характер. Так, в частности, исландские власти активно проводят неолиберальную повестку. В русле этой установки в июне 2019 г. по инициативе премьер-министра К.Якобсдоттир был принят «Акт о гендерной поддержке» (The Gender Autonomy Act), который устанавливает механизм урегулирования вопросов, связанных с «гендерной автономией». Данный закон признает право на «нейтральный» пол, не относящийся ни к мужскому, ни женскому. Помимо этого, данный нормативный правовой акт устанавливает, что исландские имена больше не будут иметь привязки к полу, то есть любой желающий сможет выбрать любое имя, независимо от пола (ранее закон о присвоении имён устанавливал, что девочкам следует давать женские имена, а мальчикам – мужские имена)[261].

В то же время активисты, выступающие с противоположных государственной линии позиций, нередко подвергаются преследованиям под различными предлогами. Ярким примером служит ситуация вокруг радиоведущего П.Гуннлёйгссона, который был оштрафован за высказывание осуждения в адрес исландского ЛГБТ-сообщества, а также подвергался критике за «свободные» высказывания в прямом эфире.

Характерной особенностью Исландии является наличие списка обязательных имён, которые могут выбирать родители своим детям, – в стране до сих пор существует утверждённый правительством перечень 1800 имён и форм их написания (в то же время ещё в конце 1990-х гг. было отменено обязательное для иностранца присвоение исландского имени при получении исландского гражданства). При Национальном регистре Исландии действует Совет по именам. В случае если имя гражданина не совпадает с утверждённой формой или заявитель намерен взять имя, не включённое в официальный список, гражданам приходится сталкиваться с серьёзными проблемами при регистрации актов гражданского состояния и оформлении документов, удостоверяющих личность. Рассмотрение соответствующих запросов в Совете по именам занимает длительное время. Для защиты своих прав гражданам приходится обращаться в суд, в ряде случаев – вплоть до Европейского Суда по правам человека. Наиболее резонансные судебные иски ряда исландских семей с требований к властям признать имена детей, не входящих в утверждённый список, имели место в 2013 и 2014 гг.

Правозащитное сообщество с озабоченностью отмечает рост в Исландии количества ненавистнических высказываний, особенно в отношении этнических и религиозных групп и иностранцев-мусульман, случаев подстрекательства к расовой ненависти и пропаганды идей расового превосходства и использования расистских стереотипов, в том числе в ходе политических дебатов, а также в СМИ, Интернете и социальных сетях. Отмечается, что принятые исландскими властями меры в этой области оказываются недостаточными. Кроме того, предусмотренные законодательством Исландии меры наказания назначаются только в случае серьёзных и неоднократных нарушений, что препятствует эффективному преследованию и наказанию виновных в распространении ненавистнических высказываний.

На данную проблему указывал, в частности, Комитет по ликвидации расовой дискриминации в августе 2019 г. Комитет отметил при этом, что преступления на почве расовой ненависти могут не доводиться до сведения компетентных органов[262].

На проявления расизма в Исландии обращали внимание и Европейская комиссия по борьбе расизмом и нетерпимостью, которая акцентировала, что в политическом дискурсе в последние годы распространилась антимусульманская риторика. Обвинения мусульман (а также мигрантов) в связях с террористами, совершении актов агрессии и насилия часто использовались в ходе политических дебатов.[263]

Вместе с тем в последние годы в Исландии участились проявления неонацистской деятельности, распространения неонацистской или ненавистнической идеологии. При этом все они осуществлялись и координировались из других государств.

До декабря 2019 г. их участниками, а также исполнителями были граждане других государств. В сентябре 2019 г. в Исландии находился руководитель ультраправой организации «Северное движение сопротивления» (СДС, известно также как «Движение северного сопротивления») швед С.Линдберг. 5 сентября 2019 г. в центре Рейкьявика его сторонники провели акцию (участвовало 10-15 чел. – несколько исландцев и сопровождавшие С.Линдберга активисты), в ходе которой распространяли листовки соответствующего содержания[264]. Позднее они провели несколько аналогичных акций в других городах страны.[265]

Также в СМИ имеются сведения об открытии исландского отделения СДС, имеющего свой сайт https://nordurvigi.is. На нём публиковались сообщения о первой акции исландских активистов СДС, распространявших листовки в центре исландской столицы.

В 2020 г. нападкам исландских неонацистов подверглись и проживающие в стране представители еврейской общины: возле синагог и еврейских учреждений распространялись антисемитские плакаты, отрицающие Холокост и обвиняющие евреев в жестоком обращении с женщинами и педофилии. При этом данная акция была организована СДС не только в Исландии, но также и в Дании, Норвегии и Швеции. Эти действия, организованные правыми радикалами во время празднования еврейской общиной праздника Йом Кипур, вызвали возмущение международных еврейских организаций. В октябре 2020 г. директор Центра С.Визенталя по международным отношениям Ш.Самуэльс направил в адрес премьер-министра Исландии К.Якобсдоттир письмо с выражением озабоченности относительно этих фактов (письма были также направлены руководству Дании, Норвегии и Швеции). В письме отмечалось, что при общей численности населения страны около 364 тыс. чел. неонацисты вряд ли могут оставаться неизвестными властям. К исландским властям был обращён призыв последовать примеру Финляндии, запретивший СДС в сентябре 2020 г., а также принять меры против зачинщиков антисемитской кампании.[266]

Правозащитники фиксируют определённые проблемы с реализацией в Исландии религиозных свобод и указывают на случаи проявления нетерпимости в отношении представителей отдельных религиозных конфессий. В СМИ появлялись сообщения о протестах населения против строительства мечети в пригороде Рейкьявика, сопровождавшихся актами вандализма, а также о том, что виновные не были установлены и привлечены к ответственности. Правозащитники указывают также на то, что в Исландии церковь не отделена от государства, а конституция страны предоставляет привилегии евангелической лютеранской церкви[267].

Отмечаются проблемы в связи с приёмом в стране беженцев и мигрантов. Прежде всего, отмеченные выше волнения в связи со строительством мечети эксперты связывают с опасениями ряда исландцев, что этот религиозный объект будет способствовать распространению в стране исламского радикализма. Правозащитные механизмы применительно к проблемам мигрантов называют также случаи торговли людьми (на это указывал КЛРД). Отмечается, что жертвами этих преступлений в большинстве случаев становятся выходцы из Восточной Азии и Южной Америки.

В начале 2020 г. на фоне усиления активности крайне правых структур, распространяющих мигрантофобию, в стране прошёл ряд акций поддержки беженцев, находящихся на грани высылки из страны.

Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин также критиковал исландские власти за недостаточность финансирования действий полиции по расследованию случаев торговли людьми и отсутствие преследований за преступления, связанные с торговлей людьми. КЛДЖ отмечал непропорционально большое число женщин-мигрантов, работающих в «клубах для любителей шампанского».[268]

Запрет на пытки или жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство человека обращение и наказание в Исландии в целом соблюдается. В то же время имеют место случаи необоснованной жестокости полиции при задержании отдельных граждан, содержание несовершеннолетних правонарушителей вместе с взрослыми преступниками.

Несмотря на то, что Исландия в течение последних 11 лет возглавляла Индекс гендерного разрыва Всемирного экономического форума и называлась «лучшим местом в мире для женщин» (действуют одни из самых строгих в мире законов о равенстве на рабочем месте и равной оплате труда, а также отмечаются высокие показатели для женщин в сферах  здравоохранения, образования, экономических возможностей и политического представительства), в стране сохраняется неизменно высокий уровень домашнего и сексуального насилия, а судебная система с подозрением относится к жертвам.

Данную негативную тенденцию отмечал Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин. При этом Комитет выразил обеспокоенность тем, что по значительному числу таких дел уголовное производство было прекращено государственной прокуратурой, и количество вынесенных обвинительных приговоров незначительно.[269]

Эту же тенденцию распространения насилия в отношении женщин, особенно со стороны партнёров, отразило опубликованное в «Scandinavian Journal of Public Health» исследование по данному вопросу. В исследовании также отмечается, что часто случаи насилия не отражаются в общих статистических данных[270].

Во время пандемии COVID-19 в Исландии, как и во многих других европейских странах, увеличилось количество задокументированных случаев  домашнего насилия. Правозащитники со ссылкой на данные комиссара исландской полиции отмечают, что в то время как во всём мире 38 % убийств женщин совершаются партнёром-мужчиной, в Исландии этот показатель составляет 50 %. При этом большой процент случаев домашнего насилия не регистрируется по разным причинам, включая боязнь дальнейших преследований либо недоверие жертв к органам правопорядка. В Исландии также широко распространено сексуальное насилие. Опрос, проведённый Исландским университетом в 2018 г., показал, что каждая четвёртая исландская женщина в течение своей жизни подвергалась изнасилованию или сексуальному насилию. При этом, согласно данным Исландского центра помощи жертвам насилия Стигамот, только около 12 % пострадавших действительно предъявляют обвинения[271].

Право на труд и на равную его оплату в Исландии в целом соблюдается. В последнее время заметно сокращается разница между размером заработной платы мужчин и женщин. Правительство ставит цель полностью устранить это различие к 2022 г. Согласно опубликованной статистике, Исландия находится в первой шестёрке стран, в которых женщины наилучшим образом преуспевают в трудовой жизни, причём среди скандинавских стран Исландия занимает первое место в рейтинге.

 

Испания

Проблематика защиты прав человека обозначается как приоритет внутренней и внешней политики испанского руководства вне зависимости от его партийной принадлежности и находится на его постоянном контроле. Несмотря на это, положение в данной области в стране далеко не безупречно. На проблемы Мадрида в правозащитной сфере указывали Совет ООН по правам человека (СПЧ), Совет Европы, Евросоюз, ОБСЕ, ОЭСР, международные правозащитные НПО («Médecins Sans Frontières», «Amnesty International», «Human Rights Watch», «SOS Racismo», «Движение против нетолерантности» и другие). Многие конкретные случаи освещаются в испанских СМИ.

В частности, в ходе прохождения Испанией очередного раунда Универсального периодического обзора (УПО) в рамках СПЧ в январе

2020 г. в адрес Мадрида был сформулирован значительный список рекомендаций относительно обеспечения свободы выражения мнений и собраний, неправомерных действий полиции в отношении участников публичных демонстраций. Был также отмечен сохраняющийся в Испании высокий уровень насилия против женщин, дискриминации в отношении меньшинств, ограничений на доступу к медицинским услугам для мигрантов, тяжёлые условия содержания соискателей убежища, а также систематические нарушения прав мигрантов[272].

На фоне жёстких карантинных мер в связи с пандемией новой коронавирусной инфекции в государствах Евросоюза, по данным Европарламента, был зафиксирован всплеск домашнего насилия (бытовое, гендерно-мотивированное, сексуальное насилие в отношении женщин). В Испании, где проблема насилия против женщин и детей в семьях давно приобрела системный характер, с начала пандемии местные «горячие линии» зафиксировали рост количества жалоб на побои и домогательства на 47 %. В этой связи властями был разработан ряд дополнительных мер: расширен доступ к службам психологической помощи, разработаны специальные «тревожные» приложения для мобильных устройств в целях оповещения правоохранительных служб об опасности[273].

Испанские власти прилагают усилия для снижения случаев насилия против женщин, в том числе и правовыми методами. Так, например, в 2019 г. парламент Испании принял очередной (ежегодно обновляемый) План борьбы с гендерным насилием, подразумевающий внесение изменений в законодательство в целях выполнения положений Стамбульской конвенции Совета Европы 2011 г. Несмотря на это, статистические показатели продолжают вызывать беспокойство. По данным МВД Испании, начиная с 2003 г. (с этого года ведётся официальная статистика) и вплоть до 31 июля 2020 г. во всей стране зафиксировано 603366 случаев проявления насилия в отношении женщин (31 июля 2019 г. количество инцидентов составило 552467 случая), 1054 женщины было убито, 765 несовершеннолетних детей остались сиротами[274]. Согласно данным соцопросов, 12,5 % испанок когда-либо подвергались домашнему насилию и лишь порядка 20 % из пострадавших сообщали об этом в полицию. На учёте испанских правоохранительных органов в группах различного уровня риска состоит более 27 тыс. женщин, при этом 6,3 тыс. мужчин отбывают уголовные наказания в связи с гендерным насилием.

В Испании сохраняется проблема неравной оплаты труда женщин и мужчин. По данным Интернет-издания Европарламента от 3 марта 2020 г., женщины зарабатывают примерно на 13,9 % меньше мужчин, выполняя идентичную работу; кроме того, они подвергаются дискриминации на производстве в связи с необходимостью выхода в декрет и ухода за детьми.

В стране сохраняется проблема домогательств и оскорблений женщин на улицах. По данным газеты «Еl Pais» от 20 ноября 2019 г., в отношении примерно 92 % испанских женщин в разное время звучали сексистские высказывания.

Непросто обстоит ситуация и с противодействиями проявлениям расизма и основанного на расистских теориях экстремизма. По опубликованной статистике МВД Испании, количество преступлений на почве ненависти в 2019 г. выросло на 8,3 % и составило 1598 (в 2018 г. – 1476), в том числе связанных с расизмом и ксенофобией – 515 (426), идеологией – 596 (585), религиозной нетерпимостью – 66 (69), инвалидностью –26 (25). Следует отметить, что в данном случае речь идёт исключительно о должным образом зарегистрированных правонарушениях.

При этом испанская НПО «Движение против нетолерантности» ежегодно регистрирует в стране более 4 тыс. подобных инцидентов, отмечая, что подавляющее большинство их жертв, прежде всего, инвалиды, бездомные, цыгане, мигранты, не обращаются в полицию. Также учитываются нападения на мусульман на улицах, оскорбления в Интернете и осквернения мечетей в ряде испанских городов. Коэффициент раскрываемости подобных правонарушений составляет в среднем около 64 %, однако в случае с преступлениями на почве антисемитизм не превышает 30 %.

По сведениям НПО «Движение против нетолерантности», испанские ультраправые группировки, в которых состоит более 10 тыс. человек, ежегодно проводят десятки массовых мероприятий по распространению своей идеологии, а в испанском сегменте сети Интернет зарегистрировано порядка тысячи сайтов, пропагандирующих неонацизм, расизм и ксенофобию.

НПО «Amnesty International» и «SOS Racismo» с обеспокоенностью указывали на проявления дискриминации по национальному признаку при рассмотрении испанскими властями заявлений беженцев на предоставление убежища и предвзятого отношения испанской полиции к выходцам из стран Африки и Ближнего Востока. Имеются данные об увеличении после начала пандемии коронавируса проявлений расизма по отношению к лицам азиатского происхождения.

Испанская НПО «Гражданская платформа против исламофобии» в 2019 г. также зафиксировала увеличение числа антиисламских инцидентов (порядка 600), включая нападения на мусульман на улицах (и особенно – оскорбления в сети Интернет), осквернения мечетей в гг. Барселона, Гранада, Логроньо, Мадрид, Парла, Севилья, Фуэнлабрада.

Нелегальная миграция продолжает оставаться одной из основных и наиболее сложных проблем для Испании. По данным МВД Испании, в период с 1 января по 31 июля 2020 г. в Испанию прибыло 11460 нелегалов (это на 38,1 % меньше, чем за тот же промежуток времени в 2019 г.). Снижение числа прибывающих мигрантов объясняется закрытием границ Испании с соседями в условиях пандемии. Вместе с тем, по информации Международной организации по миграции, по-прежнему остаётся высоким уровень смертности мигрантов. В 2020 г. самым опасным стал «канарский» маршрут прибытия – к Канарским островам через территорию Марокко: примерно каждый двадцатый нелегал тонет в море (из 3269 человек, прибывших этим путём, погибло более 160 чел.)[275].

Серьёзную обеспокоенность международных контрольных механизмов, правозащитников, независимых юристов и общественности в Испании по-прежнему вызывают жёсткие меры правительства по пресечению попыток нелегального проникновения в страну мигрантов (в том числе беженцев)[276]. В частности, указывается на опасную практику незамедлительного выдворения мигрантов, даже физически преодолевших испанскую границу, обратно в Марокко без проверки документов, оформления протокола и предоставления им права обращаться за предоставлением убежища (эти процедуры предусмотрены директивами ЕС, а также подписанными Испанией международными договорами). На необходимость законодательного отказа от такой практики Мадриду указывали эксперты Подкомитета ООН по предотвращению пыток, а также Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ). Вместе с тем, в июне 2020 г. ЕСПЧ смягчил свою позицию и неожиданно признал правомерность действий испанских властей в нескольких случаях выдворения нелегальных мигрантов, упомянув «агрессивный характер действий африканцев»[277].

Сохраняется проблема с центрами временного размещения мигрантов в Сеуте и Мелилье, где число мигрантов часто превышает допустимые нормы: соответственно более 1,5 и 1 тыс. мигрантов при расчётной вместимости центра в 500 (в Сеуте) и в 780 человек (в Мелилье). В документах СПЧ, СЕ, заключении Верховного суда Испании, исследованиях НПО и испанских университетов на протяжении последних лет отмечается отсутствие улучшения условий проживания в центрах временного содержания мигрантов. В докладе Агентства ЕС по основным правам человека о соблюдении прав мигрантов в отдельных странах Евросоюза (март 2019 г.) отмечено, что в центре временного размещения мигрантов в Мелилье уязвимым категориям мигрантов (к ним отнесены семьи с маленькими детьми, религиозные меньшинства, а также представители ЛГБТ-сообщества) не предоставляется адекватный уровень защиты.

Также зафиксированы такие нарушения при административном выдворении из Испании лиц, прибывших в страну незаконно, как неоправданное использование наручников и организация авиаперелётов без заблаговременного предупреждения выдворяемых. Эксперты обращают внимание и на устаревшие и неточные методики принудительной медицинской проверки возраста несовершеннолетних иммигрантов. Эта проблема, в том числе, отмечена в регулярных докладах АОПЧ.

НПО «Международная амнистия» и «SOS Racismo» отмечают, что беженцы и мигранты подвергаются в Испании дискриминации по национальному признаку уже с момента попадания в центры временного размещения, а в дальнейшем – при рассмотрении испанскими властями их заявлений на предоставление убежища. У лиц этой категории отсутствует возможность подачи таких заявлений вне испанской территории через диппредставительства, что вынуждает беженцев рисковать жизнью, добираясь до границ страны[278].

В Испании фиксируются случаи непропорционального применения силы правоохранителями и жестокого обращения с задержанными ими лицами. На это, в частности, указывается в Докладе испанского отделения «Amnesty International» от 1 июля 2020 г. Проблема расового профилирования также затрагивалась в ежегодных докладах АОПЧ[279].

Международная НПО «International Trial Watch», занимающаяся арбитражем и наблюдением за судебными процессами по всему миру, регулярно готовит доклады, посвящённые суду над тремя политиками (О.Жункерас, Ж.Санчес, Ж.Куишарт), «незаконно», по её мнению, находящимися под стражей (в предварительном заключении) в связи с предъявленными им обвинениями по делу о проведении незаконного референдума о независимости Каталонии. Также НПО отмечает, что судебное разбирательство политизировано и ведётся с большим количеством нарушений.

Применительно к данному случаю показательна реакция Испании на пресс-конференцию Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова по итогам встречи с верховным представителем Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Ж.Боррелем (также уроженец Каталонии). С.В.Лавров на пресс-конференции заметил, что в Европе тоже возникают вопросы относительно судов и их решений. Например, судебные власти Германии и Бельгии обращались к испанской стороне с призывом отменить «политизированные решения» по делу об организации референдума в Каталонии. «Испанские власти ответили: «У нас есть наша судебная система, и даже не думайте сомневаться в тех решениях, которые мы принимаем в наших судах, по нашим законам». Это ровно то, чего мы хотим от Запада в плане взаимности»[280]. Глава МИД Испании Аранча Гонсалес Лая отреагировала на эти слова, упомянув, что «в Испании нет политзаключённых, есть заключённые политики».

Фиксируются проблемы в пенитенциарных учреждениях. В испанских тюрьмах остро стоит проблема лечения заключённых, имеющих тяжёлые и хронические заболевания. По данным Испанской ассоциации пенитенциарного здравоохранения, из 9,4 тыс. больных гепатитом С почти половина (порядка 4 тыс.) не получает необходимых лекарств. Количество ВИЧ инфицированных, лиц, страдающих психическими заболеваниями, остаётся высоким, при этом остро ощущается нехватка врачей.

Верховный суд Испании отмечает аварийное состояние большинства следственных изоляторов в Мадридском автономном сообществе. Также имеются данные о том, что сотрудники испанских тюрем жалуются на недостаточное финансирование их содержания и ремонта, а также кадровую неукомплектованность. Всё это сказывается на безопасности – ежегодно фиксируется более 300 нападений заключённых на охранников.

Российские граждане и соотечественники не сталкиваются в Испании с проявлениями дискриминации по национальному признаку. Вместе с тем, в российское Посольство поступают единичные сигналы об определённых трудностях, возникающих у соотечественников при открытии счетов в испанских банках и проведении банковских операций в связи с применением Закона № 10/2010 от 28 апреля 2010 г. «О предотвращении отмывания денег и финансирования терроризма». Данный закон обязывает клиентов финансовых учреждений регулярно и своевременно предоставлять информацию о происхождении денежных средств и детали производимых операций по счетам. Указанные нормы распространяются на всех жителей страны, независимо от национальности или гражданства, и направлены на недопущение в оборот денежных средств из «серой» зоны, выпадающей из сфер налогового и законодательного регулирования государств-членов ЕС. Анализ возникающих спорных ситуаций показывает, что целенаправленное ущемление прав россиян в этих случаях отсутствует.

 

Италия

Конституция Италии предоставляет гражданам широкие политические и права и свободы, закреплённые в Основном законе в виде «основополагающих принципов»: признание государством и неукоснительное соблюдении прав человека, реализуемых как единолично, так и коллективно. Все граждане Италии равны перед законом без каких-либо различий по языковой, половой, расовой, религиозной принадлежности. Каждому предоставляется возможность участия в политической, экономической и социальной жизни страны. Конституция обязывает государство предоставлять гражданам бесплатное образование продолжительностью в 9 лет.

В соответствии со статьёй 1 Конституции «Италия – демократическая республика, основанная на труде». Основным законом гарантируется право на создание профсоюзов и защиту интересов трудящихся (ст. 39), на использование в этих целях забастовок (ст. 40). Доля безработных среди трудоспособного населения по состоянию на июнь 2020 г. составила 8,8 %. Традиционно высок этот показатель среди итальянской молодёжи (от 15 до 24 лет) – 27,6 %.

Согласно опубликованным в июне 2020 г. данным Национального института статистики (ISTAT), на конец 2019 г. в Италии насчитывалось 4,593 млн абсолютно бедных (7,7 % населения). Для сравнения – по итогам 2018 г. этот показатель составил 5,034 млн. человек (8,4 % населения). Число относительно бедных – 8,8 млн человек (14,7 % населения).

Вопросам защиты прав женщин в Италии уделяется особое внимание. Правительство страны принимает меры, направленные на рост представленности женщин в руководящих органах министерств, ведомств и госкомпаний. В то же время отмечается ряд проблем в данной сфере. Итальянские правозащитные организации фиксируют возникающие конфликты между работодателями и сотрудницами, от которых требуют подписывать заявления об увольнении по собственному желанию, как правило, в связи с беременностью. Сохраняется высокий уровень семейного и иных форм насилия над женщинами, несмотря на вступивший в 2014 г. в силу закон, предусматривающий уголовную ответственность за данное преступление. На эту проблему обращал внимание Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в 2017 г.[281]

По данным Департамента по обеспечению равных возможностей (функционирует при правительстве Италии), в 2019 г. на номер «горячей линии» по оказанию помощи женщинам, подвергшимся насилию или преследованию, обратились 15 300 чел. Эксперты отмечают, что в большинстве случаев женщины предпочитают не обращаться в правоохранительные органы или центры поддержки. В этой связи реальная картина существенно отличается от официальных данных. Ситуация с домашним насилием в отношении женщин ухудшилась в связи с коронакризисом и введёнными санитарно-эпидемиологическими ограничениями. В 2020 г. количество звонков на номер «горячей линии» Департамента по обеспечению равных возможностей при Совете министров Итальянской Республики увеличилось на 79,5 % по сравнению с 2019 г., когда по номеру 1522 обратились 21 290 тыс. человек. По состоянию на 30 октября 2020 г. количество звонков достигло 26 477.

Согласно приведённой ISTAT статистике, число убийств женщин снижается. В 2016 г. зафиксировано 149 преступлений, в 2017 г. – 123, в 2018 г. – 133, в 2019 г. – 111, в 2020 г. – 112.

Статья 6 Конституции Италии предписывает «защиту прав языковых меньшинств на основе соответствующих норм». Отсутствие в основном законе термина «национальные меньшинства» юристы-конституционалисты объясняют тем, что именно «язык, а не национальность или этническая принадлежность, является определяющим инструментом идентификации иноязычных и многоязычных общностей, нуждающихся в защите». Единые правила, определяющие языковую политику в стране, содержатся в законе «О нормах в области защиты исторически сложившихся языковых меньшинств» 1999 г. На государственном уровне признаны 12 языковых меньшинств (2,5 млн человек, проживающие в 14 областях страны), сложившихся как этнические общности в рамках своих лингвистических ареалов.

При этом в законе упомянуты лишь те этнические группы, которые исторически проживают в местностях, входящих в состав современной Италии. В этой связи права многочисленной общины цыган, проживающих на территории страны, фактически игнорируются, что неоднократно вызывало критику Рима со стороны Совета Европы[282] и универсальных механизмов по правам человека[283].

Обеспокоенность у итальянских правозащитников вызывает и переполненность тюрем (хотя ситуация улучшилась по сравнению с 2019 г.). По данным Министерства юстиции Италии на 30 июня 2020 г., в местных исправительных учреждениях содержалось 53579 человек при штатной вместимости 50501 человек.

Фиксируются проблемы и в области обеспечения свободы деятельности СМИ в Италии. Согласно докладу 2020 г. НПО «Репортёры без границ», Италия занимает 41 место из 180 по данному показателю. Имеют место угрозы и нападения на журналистов в связи с их профессиональной деятельностью со стороны мафии и неофашистов (в настоящее время 20 итальянских журналистов находятся под охраной полиции).

Определённые проблемы отмечаются в области реализации права на свободу мирных собраний. В стране, как и в большинстве европейских государств, действует уведомительный порядок организации публичных мероприятий. Организаторы таких акций заранее информируют муниципальные власти и (или) местные правоохранительные органы о планируемом мероприятии. Итальянское законодательство содержит положения, предусматривающие, что для проведения мероприятия в общественном месте (улица, площадь и т.д.) требуется уведомить власти, которые могут ответить отказом по соображениям общественной безопасности.

Конституция Итальянской Республики 1947 г. в отличие от основных законов многих других стран не содержит статей о чрезвычайном положении. Тем не менее, ст. 77 основного закона страны допускает, что «в случаях исключительной необходимости и неотложности Правительство под свою ответственность принимает временные меры, имеющие силу закона». Когда в 2020 г. ситуация с коронавирусной инфекцией в стране стала критической, данное положение было использовано итальянскими властями в связи с объективной необходимостью сдержать распространение COVID-19 в стране.

Так, первый декрет-закон председателя Совета министров Италии № 6 от 23 февраля 2020 г., принятый на фоне стремительного распространения COVID-19, предусматривал помимо введения чрезвычайного положения, в частности, и «запрет на манифестации в каком бы то ни было виде и любые иные мероприятия в общественных местах и на частной территории, в том числе культурно-развлекательные, спортивные и религиозные, даже если они проводятся в местах, закрытых для свободного доступа». Этим и последовавшими за ним декретами председателя Совета министров Италии вводились и другие ограничения конституционных прав граждан, в частности, на свободу перемещения внутри страны и пересечение госграницы.

Жёсткие ограничительные меры итальянских властей становились причинами массовых акций протестов. Так, после введения правительством Италии в конце октября 2020 г. дальнейших ограничений,  чтобы сдержать вторую волну пандемии коронавируса, по многим крупным городам прошли массовые несанкционированные протесты. Полиция применила слезоточивый газ против демонстрантов, которые, в свою очередь, бросали камни и бутылки в административные здания[284].

В начале апреля 2021 г. прошла очередная волна массовых протестов. В акции принимали участие владельцы и сотрудники ресторанов и других заведений общественного питания, туристических магазинов и фитнес-центров, которые протестуют против продолжающихся ограничений, остановивших или существенно ограничивших их бизнес. СМИ сообщали о стычках демонстрантов с полицией и о применении пиротехнических средств[285].

В современной Италии довольно остро стоит миграционный вопрос, хотя в прошлом веке он не представлял проблемы. Напротив, до 1970-х гг. власти были озабочены массовым отъездом итальянцев из страны и долгое время не занимались регулированием въезжающих иностранцев. Первые правовые акты, вводившие отдельные нормативы в данной сфере (например, положения о воссоединении семей иммигрантов, туризме и обучении), были приняты в 1980-х гг. С усилением интенсивности миграционных потоков в 1990-х гг. был взят курс на ужесточение правил въезда и нахождения в Италии. На побережье области Апулия на юге страны были созданы центры временного приёма беженцев, которые легли в основу существующей сегодня системы учреждений по приёму иммигрантов (Центры первого приёма, Центры идентификации и депортации, Центры размещения обратившихся за политическим убежищем и др.). В 2000-х гг. продолжилась разработка нормативных правовых актов, регулирующих эту сферу с целью поддержания соотношения числа въезжающих в страну мигрантов со спросом на итальянском рынке труда, упрощения процедуры их идентификации, формирования общей базы данных.

На фоне событий «арабской весны» Италия фактически стала основным «перевалочном пунктом» на пути из Африки в более благополучные страны Европы. Значительно возросли объёмы нелегальной миграции. Увеличение числа мигрантов способствовало росту мигрантофобской риторики в политических дискуссиях, на что с обеспокоенностью указала ЕКРН[286]. Эксперты констатировали неэффективность и недостаток существующих в Италии финансовых, организационных и нормативных инструментов для борьбы с этим феноменом. Положение усугублялось отсутствием действенной и единой политики ЕС в этой области. В 2012-2017 гг. было предпринято несколько попыток провести в стране миграционную реформу, которые в силу различных причин не увенчались успехом.

Значительные изменения в итальянское миграционное законодательство были внесены в период первого правительства Дж.Конте в 2018-2019 гг. По предложению заместителя Председателя Совета министров – Министра внутренних дел Италии, лидера партии «Лига» М.Сальвини были приняты два закона по вопросам безопасности, касающиеся в том числе борьбы с незаконной миграцией, которые, по сути, резко ограничивали права мигрантов в Италии.

Теперь прибывающие мигранты до момента определения личности и гражданства должны находиться в Центрах первого приёма. При невозможности выявления этих данных мигрантов перемещают в Центры идентификации и депортации, максимальный срок нахождения в которых был продлён с 90 до 180 дней. В сторону ужесточения была реорганизована система гуманитарной защиты в сфере приёма беженцев: отменяется выдача видов на жительство (ВНЖ) по гуманитарным мотивам. Взамен введён ряд специальных ВНЖ сроком от 6 до 12 месяцев – по состоянию здоровья, пострадавшим от стихийных бедствий, по соображениям социальной защиты, для жертв бытового насилия и трудовой эксплуатации. Расширяется список преступлений (сексуальное насилие, наркоторговля, кража, нанесение тяжких повреждений представителю власти и др.), при совершении которых претендент на получение убежища теряет свой статус и подлежит немедленной высылке из страны. Усложнена процедура получения гражданства: срок рассмотрения вопроса продлён с 2 до 4 лет, пошлина за подачу прошения была увеличена. Расширились возможности властей отозвать гражданство: его могут лишиться лица, совершившие связанные с терроризмом преступления и представляющие угрозу национальной безопасности (в течение 3 лет с момента вступления в силу приговора).

Министр внутренних дел Италии получил полномочия по согласованию с Министром обороны и Министром инфраструктуры и транспорта и с уведомлением Председателя Совета министров ограничивать или запрещать заход, транзитный проход и стоянку судов в территориальных водах Италии, исходя из соображений национальной безопасности или в связи с нарушениями действующего в стране законодательства со стороны членов экипажа. Это положение направлено, в первую очередь, против многочисленных НПО, занимающихся спасением мигрантов на море. В случае неподчинения требованиям на капитана судна накладывается административный штраф в размере от 150 тыс. до 1 млн евро. В качестве дополнительной меры наказания предусмотрено изъятие или конфискация самого транспортного средства. Ужесточены санкции за разные формы пособничества нелегальной миграции, в превентивных целях допускается прослушивание телефонных разговоров и отслеживание переписки подозреваемых в совершении данных преступлений лиц. При оказании сопротивления или насильственных действиях в отношении судна ВМС Италии и членов его экипажа предусмотрен обязательный арест правонарушителей. При МИД Италии учреждён Фонд репатриации для возвращения нелегальных мигрантов из стран, не являющихся членами ЕС и Шенгенского соглашения.

Эти законодательные меры вызвали критику международного сообщества, внутренних умеренных сил и правозащитных организаций. Руководство Демократической партии, выступавшей против принятия данных законов, выразило опасения, что такой подход может привести к последовательному исключению мигрантов из правового поля Италии и росту числа «нелегалов». В итальянском офисе Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев подчёркивали, что принятые меры противоречат нескольким международным договорам, включая Конвенцию о статусе беженцев 1951 г.. Также отмечалось, что спасение людей в открытом море является международным обязательством, поэтому отказ в таком спасении – незаконен. Комитет по правам ребёнка также призывал итальянские власти принять меры, чтобы спасение мигрантов не считалось преступлением[287].

Пришедшее к власти в сентябре 2019 г. второе правительство Дж.Конте, сформированное с участием Демократической партии, неоднократно заявляло о намерении отменить действие «законов Сальвини», но до настоящего времени конкретных решений на этот счёт принято так и не было. Исключение составили отдельные постановления по относительной либерализации миграционного режима. В контексте возникшего на фоне пандемии коронавирусной инфекции дефицита рабочей силы по предложению Министра труда и социальной политики Италии (на тот момент – Т.Белланова) была упрощена процедура легализации незаконных мигрантов, число которых, по подсчётам Института исследований международной политики (ISPI), в настоящее время составляет около 600 тыс. чел. (в 2018 г. – 533 тыс.). Для сравнения: по данным ISTAT, по состоянию на 31 декабря 2019 г., всего в Италии на постоянной основе проживало 5,3 млн иностранных граждан (8,8 % от населения страны). Из них наиболее многочисленные диаспоры: румынская (1207 тыс. чел.), албанская (441 тыс. чел.), марокканская (423 тыс. чел.), китайская (300 тыс. чел.) и украинская (239 тыс. чел.).

Международные механизмы обращали внимание и на тяжёлое положение мигрантов, оставшихся в стране. Значительная часть их привлекается для работ в аграрном секторе, который отличается непростыми условиями труда и низкими заработными платами. Они становятся жертвами расовой дискриминации, подвергаются эксплуатации. Одной из основных причин такого отношения называют географию стран происхождения мигрантов. Так, Специальный докладчик СПЧ по вопросу о современных формах рабства, включая его причины и последствия, У.Бхула по итогам визита в Италию 3-12 октября 2018 г. отмечала, что по состоянию на 2017 г. мигранты составляли 16,9 % всех занятых в сельском хозяйстве, а в некоторых итальянских регионах мигранты из Африки южнее Сахары и Азии практически полностью вытеснили мигрантов из стран Евросоюза (в основном из стран Южной Европы)[288]. На такой круг проблем указала и спецдокладчик СПЧ по вопросу о праве на питание Х.Элвер в 2020 г., отметив, что нелегальные мигранты в основном заняты в агрокомплексе. Со ссылкой на итальянские социальные службы она указала, что мигранты, работающие на легальных основаниях, составляют 35 % всей рабочей силы[289].

Пришедшее к власти в феврале 2021 г. правительство «национального единства» во главе с бывшим председателем ЕЦБ М.Драги провозгласило, что в отношении мигрантов будет проводиться «сбалансированная и гуманная политика», предполагающая соблюдение основных прав человека и спасение мигрантов, оказавшихся в территориальных водах Италии. Одновременно с учётом того, что проблема нелегальной миграции продолжает усугубляться, правительством Италии было принято решение действовать по трём направлениям: усилить сотрудничество с Ливией и Тунисом, вновь вынести вопрос о содействии Италии в этом вопросе на уровень ЕС, ускорить разработку новой общеесовской системы приёма и распределения мигрантов.

 

Канада

В Канаде продолжает наблюдаться отрицательная динамика в области соблюдения прав и свобод человека. Оттава по-прежнему позиционирует себя в качестве ревностного борца за демократию, однако её инициативы имеют в основном декларативный характер и не приносят реальных результатов. На фоне вспышки коронавируса с новой силой обострились проблемы дискриминации коренного населения, расовых и этнических меньшинств, полицейского насилия. Несмотря на это, официальные власти не торопятся выполнять предписания международных универсальных и региональных правозащитных структур.

Так, за более чем трёхлетний период Канада не предприняла никаких мер по исполнению рекомендаций, содержащихся в Докладе Рабочей группы экспертов ООН по проблеме лиц африканского происхождения о её миссии в Канаду, опубликованном в 2017 г. Авторы документа призвали власти страны принести извинения «цветному» населению за период рабовладельчества и выплатить компенсацию его представителям[290].

В декабре 2019 г. Оттаву посетил генеральный секретарь ОАГ Л.Алмагро, раскритиковавший правительство Дж.Трюдо за затягивание процесса реализации пунктов итогового доклада Национальной комиссии по расследованию исчезновения и убийств женщин-аборигенок (июнь 2019 г.)[291]. По его словам, на письменное предложение о создании экспертной панели по изучению результатов работы комиссии в рамках ОАГ тогдашний мининдел Канады Х.Фриланд не дала прямого ответа. В июне 2020 г. правительство сообщило, что откладывает подготовку Национального плана из-за COVID-19.

В период пандемии коронавируса усилилась напряжённость в межрасовых отношениях. Особенно ощутимым это стало для граждан азиатского происхождения. 8 апреля 2020 г. канадский комиссар по правам человека М.-К.Лэндри выразила озабоченность последовавшей за COVID-19 «вспышкой расизма»[292]. По данным полиции Ванкувера, в 2020 г. в городе по сравнению с 2019 г. вдвое увеличилось количество противоправных действий на почве ненависти, включая выкрикивание нецензурных выражений, применение силы, оскорбительные граффити на зданиях. Согласно соцопросу среди этнических китайцев (проводился 15 – 18 июня 2020 г.) каждый шестой респондент поменял график повседневной жизни во избежание конфликтных ситуаций на улице. Половина опрошенных отметила, что подверглась оскорблениям во время пандемии, 43% – получали угрозы в свой адрес[293].

Разжиганию националистических настроений потворствовали и канадские политики. В апреле 2020 г. депутат Палаты общин от Консервативной партии Д.Слоан, выражая недовольство действиями главного санитарного врача Канады Т.Тэм по борьбе с пандемией COVID-19, обвинил её в пособничестве КНР. Несмотря на возмущение представителей китайской диаспоры, квалифицировавших такой поступок как расистский, парламентарий отказался извиняться перед чиновницей.

Для канадских властей характерно использование пафосной риторики в отношении значимости этнических меньшинств и «первых наций» и их наследия для Канады. На деле же Оттава демонстрирует если не безразличие, то явную незаинтересованность в решении проблем, тянущихся десятилетиями.

История сенатора от Онтарио Л.Беяк показала, насколько сложно поменять отношение к коренным народам парламентариев, питающих к ним откровенную неприязнь. Сенат Канады дважды отстранял её от обязанностей за отказ удалить с официальной страницы письма граждан с поддержкой колониальной системы школ-интернатов для детей-индейцев. Лишь с третьей попытки (после прохождения очередных курсов о противодействии расизму) в июне 2020 г. комитет по этике верхней палаты рекомендовал восстановить Л.Беяк в правах[294].

Всё более характерной чертой канадского общества становится расовая дискриминация. Среди её главных жертв – представители афроканадской общины, в основном компактно проживающие в провинциях Онтарио и Атлантической Канады. По данным вышедшего в конце марта 2019 г. аналитического отчёта, органы правопорядка применяют к лицам африканского происхождения нормы «комендантского часа» и в пять раз чаще останавливают их на улицах для проверки документов, чем представителей других этнических групп. Около трети (28 %) чернокожего населения г. Галифакс – столицы провинции Новая Шотландия – в течение последних 12 лет еженедельно подвергаются допросам без веских на то оснований и немотивированным задержаниям полицейскими (среди белых этот показатель равен примерно 4 %). Ситуация осложняется тем, что решения о возбуждении дел о превышении служебных полномочий принимаются  самими правоохранительными органами, что снижает надежды жертв на объективное расследование[295].

Обеспокоенность продолжающимися в Канаде проявлениями расовой дискриминации во многих сферах общественной жизни неоднократно выражали международные контрольные органы по правам человека. В заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в августе 2017 г. объединённых 21-го – 23-го периодических докладов Канады Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) указал, что не во всех канадских провинциях и не на всех территориях государства-участника имеется рамочное законодательство по борьбе с расизмом[296].

По мнению канадских обозревателей, решению проблемы дискриминации расовых меньшинств препятствует то обстоятельство, что в Канаде не ведётся регулярный сбор статистики «по цвету кожи», позволяющий определить социально-экономические диспропорции в обществе. Так, 15 июня 2020 г. правительство Альберты заявило, что не видит смысла во внедрении подобной практики.

В феврале 2020 г. Статистическая служба Канады выпустила данные за 2018 г. о преступлениях, совершаемых на почве ненависти. В указанный период полиция зафиксировала 1798 таких случаев. Из них 19 % были проявлением антисемитизма, 16 % составили оскорбления в адрес афроканадцев. При этом две трети инцидентов замалчиваются, информация о них не передаётся в правоохранительные органы. В западных и атлантических провинциях отмечено увеличение числа преступлений (самый большой рост в Альберте – на 8 %). Только 31 % случаев расследуется результативно[297].

Эксперты КЛРД выразили обеспокоенность тем, что фактическое число преступлений на почве расовой ненависти в стране может быть гораздо выше статистических данных, поскольку до сведения канадских правоохранительных органов доводятся не все случаи правонарушений. Комитет отметил, что число зарегистрированных преступлений на почве расовой ненависти против мусульман возросло на 61 %[298].

По данным проведённого Канадской телерадиовещательной корпорацией исследования, вероятность убийства чернокожего мужчины сотрудником полиции втрое выше, чем белого канадца. Представители европеоидной расы, самой многочисленной расовой группы населения Канады, составляют почти половину жертв во всех зарегистрированных случаях убийств. Однако если учесть расовый и этнический состав населения страны в целом, оказывается, что в процентном соотношении наблюдается перекос в сторону двух отдельных групп населения – афроканадцев и представителей коренных народов[299].

В Канаде среди сотрудников правоохранительных органов распространена практика расового профилирования. Так, КЛРД указывал, что расовое профилирование со стороны полиции, органов безопасности и пограничных служб является в Канаде повседневной практикой. Особенно пагубные последствия она имеет для коренных народов, а также для мусульман, канадцев африканского происхождения и других групп этнических меньшинств. Кроме того, Комитет выразил обеспокоенность непропорционально высокой долей показателей заключения под стражу представителей меньшинств, прежде всего из числа чернокожих и коренных народов. По его мнению, это обусловлено и такими причинами, как социально-экономическое неравенство, чрезмерный полицейский надзор за некоторыми группами населения и расовая предвзятость при вынесении приговоров[300].

На распространённость расового профилирования в Канаде указывала и функционирующая в рамках Совета ООН по правам человека Рабочая группа экспертов по лицам африканского происхождения в своём докладе

74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Со ссылкой на подготовленный Комиссией провинции Онтарио по правам человека доклад «Under suspicion: research and consultation report on racial profiling in Ontario» («Под подозрением: доклад об исследовании и консультациях относительно расового профилирования в Онтарио») отмечено, что около 1,5 тыс. жителей провинции Онтарио подвергались расовому профилированию со стороны полиции, на рабочем месте, в учебных заведениях, больницах, торговых центрах и в аэропорту. В качестве одного из примеров приведён случай, когда за канадкой африканского происхождения в магазине постоянно присматривали продавцы-консультанты не с целью предложить помощь, а чтобы узнать, что она там делала. В то же время продавцы часто игнорировали её и обращались к белым покупателям. Также отмечается, что большинство чернокожих канадцев может вспомнить, как кассир бросает сдачу в ладонь так, что монеты отскакивают, тогда как белым покупателям вкладывают мелочь прямо в руку[301].

Канадская группа исследователей из Йоркского университета, изучавшая случаи остановок полицией Оттавы участников дорожного движения в разбивке по расовой принадлежности, зафиксировала, что чаще других останавливали чернокожих водителей и выходцев из стран Ближнего Востока, причём вне зависимости от их половой принадлежности и возраста. Хотя водители африканского происхождения составляли менее 4 % водителей в Оттаве, за двухгодичный период их останавливали 7238 раз, что составляет 8,8 % от общего числа остановленных автомобилистов в течение того периода[302].

Независимая экспертная группа, проводившая расследование инцидентов задержания граждан сотрудниками полиции Монреаля с 2014 по 2017 гг., также пришла к выводу о систематическом предвзятом обращении правоохранителей с определёнными расовыми группами. Так, коренных жителей и чернокожих на улицах останавливают в четыре раза, а арабов – в два раза чаще, чем представителей белого населения[303]. В августе 2019 г. НПО «Чёрная коалиция Квебека» подала в суд Монреаля коллективный иск в связи с необоснованными допросами и арестами, проводящимися полицией в отношении лиц неевропейской внешности[304].

Убийство в США 25 мая 2020 г. афроамериканца Дж.Флойда запустило мощную протестную волну в канадском обществе. В крупных городах прошли многочисленные антирасистские шествия под лозунгом «Black Lives Matter». В демонстрации в Оттаве 6 июня 2020 г. принял участие Дж.Трюдо, преклонивший колено в знак солидарности с её участниками. Кроме того, в июне 2020 г. премьер-министр публично признал существование в стране «системной расовой дискриминации». Однако среди канадских высших должностных лиц нашлись те, кто оспорил такую трактовку. Премьер Квебека Ф.Лего отказался соглашаться с тезисом о наличии в его провинции структурных проблем, связанных с расизмом. Глава Королевской канадской конной полиции (КККП) Б.Луцки также сначала усомнилась в необходимости использования столь жёстких формулировок по отношению к правоохранительным органам, но после критики в её адрес и призывов покинуть пост поменяла свою точку зрения на диаметрально противоположную.

В 2019 г. учёные Университета Торонто, проанализировав результаты соцопроса с участием 491 тыс. канадцев, установили, что от дефицита продуктов питания больше страдают представители чернокожего населения. Кризис с продовольствием испытывает только 10 % европеоидных семей, тогда как среди лиц африканского происхождения этот показатель вдвое выше и составляет 28,4 %[305]. По информации НПО, выделенные в марте 2019 г. федеральным правительством на поддержку чёрных общин 25 млн. канадских долларов так и не дошли до адресатов. При этом доля афроканадцев в федеральных тюрьмах с 2011 по 2020 гг. выросла с 4,5 до 9,6 %.

Исследование Канадского фонда о расовых отношениях 2019 г. показало, что чаще всего дискриминации подвергаются индейцы, африканцы и мусульмане. Практически каждый третий коренной житель и каждый пятый афроканадец задерживался полицией под надуманными предлогами. Только один из пяти представителей расовых меньшинств согласился, что его этническая группа корректно изображается в СМИ. Около половины опрошенных из числа небелого населения сообщили, что к ним относились как к умственно отсталым или с подозрением. Порядка 30 – 40 % заявили, что иногда сознательно скрывают свою национальную принадлежность. 80 % чернокожих указали, что подвергаются дискриминации. 73 % белых канадцев согласились с этим тезисом[306].

В ноябре 2019 г. общенациональное издание «Глоуб энд Мэйл» сообщило, что более трети (22 человека) из 61 застреленного полицией в 2007 – 2017 гг. – представители коренных народов. Факт того, что представители «первых наций» подвергаются насилию со стороны провинциальных и федеральных полицейских, в июне 2020 г. признал премьер-министр Дж.Трюдо.

В мае-июне 2020 г. в рамках дискуссии о системной дискриминации канадские СМИ широко освещали случаи, когда полицейские жестоко обращались или убивали представителей аборигенного и «цветного» населения. 27 мая 2020 г. в Торонто в ходе полицейского рейда с балкона собственной квартиры на 24 этаже выпала страдавшая психическим расстройством 29-летняя Р.Корчински-Пакет. 1 июня 2020 г. в поселении Киннгаит, территория Нунавут, патрульная машина сбила дверью 20-летнего инуита, находившегося в состоянии алкогольного опьянения. В спецприёмнике арестованный был избит сокамерником, после чего ему потребовалась госпитализация[307]. 4 июня 2020 г. в г.Эдмундстон, Нью-Брансуик, в ходе оперативной проверки правоохранители застрелили 26-летнюю Ш.Мур (по версии следствия она напала на офицера полиции с ножом). 12 июня 2020 г. коренной житель по имени Р.Леви был убит полицией в Нью-Брансуике. В июне 2020 г. появилось видео избиения полицией в марте в г.Форт-Макмюррей, провинция Альберта, вождя племени Атабаска Чайпваян А.Адама за просроченные госномера на его автомобиле. 20 июня 2020 г. в г.Пил, Онтарио, от выстрела полицейского погиб 62-летний пакистанец, страдавший шизофренией. По подсчётам журналистов, с апреля 2020 г. в Канаде было убито шесть представителей коренных народов в Виннипеге, Нью-Брансуике и Нунавуте.

Фиксируются случаи и откровенно варварского обращения с аборигенным населением, причём не только со стороны правоохранителей. 20 декабря 2019 г. в Ванкувере полиция применила силу во время задержания в банке коренного жителя, пытавшегося открыть счёт 12-летней внучке. В феврале 2020 г. в Нунавуте женщины-инуиты, ставшие жертвами домашнего насилия, были арестованы за употребление алкоголя. В июне 2020 г. метисы Британской Колумбии обратились к властям с просьбой проверить информацию о служащих отделений экстренной помощи, игравших, по их словам, в угадывание уровня алкоголя в крови у пациентов из числа «первых наций».

15 июня 2020 г. по итогам двухлетней работы офис общественных консультаций Монреаля опубликовал доклад, в котором утверждается, что в полиции мегаполиса процветает культура безнаказанности, сопровождаемая безразличием к жалобам о расовом насилии и дискриминации. Кроме того, в правоохранительных учреждениях города представители цветных рас составляют только 7,7%, а среди офицеров-управленцев – менее 1% (их общая численность в Монреале – 35%)[308].

Согласно обнародованным внутренним документам КККП, в 2017 – 2019 гг. полицейские применяли силу более 20 тыс. раз, что на 10 % больше, чем за предыдущий трёхлетний период. При этом 5,5 тыс. раз полицейские направляли оружие на людей, а в 99 случаях нажимали на курок (в результате погибло 26 чел.)[309].

Нередко жертвами расизма становятся трудовые мигранты. В октябре 2019 г. в Торонто сирийская семья, владеющая рестораном в центре города, вынуждена была временно закрыть заведение из-за поступавших угроз о расправе ксенофобского характера[310].

Эксперты КЛРД указали на негативное развитие ситуации с обеспечением прав мигрантов в Канаде в целом, что отчасти вызвано значительным количеством представителей этой категории, ежегодно принимаемым канадскими властями. Продолжает применяться практика обязательного заключения под стражу лиц без гражданства, «въезжающих в страну в нарушение установленного порядка». При этом законодательство не устанавливает каких-либо ограничений продолжительности такого заключения. Кроме того, отсутствуют эффективные механизмы для рассмотрения вопроса о его законности. Отмечается и ненадлежащее качество медицинского обслуживания и психиатрической помощи в федеральных и провинциальных центрах для содержания мигрантов, что в некоторых случаях приводит к гибели людей[311].

Задержанию подвергаются и дети-мигранты, которые нередко содержатся вместе со взрослыми. На эту же проблему обращали внимание Комитет по правам человека (КПЧ) в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в июле 2015 г. 6-го периодического доклада Канады и Комитет против пыток (КПП) в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения в ноябре 2018 г. 7-го периодического доклада государства[312].

Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) в феврале 2016 г. выражал озабоченность в связи с сохраняющимися социально-экономическими различиями между представителями коренных народов и национальных меньшинств с одной стороны и «некоренными» жителями с другой, выражающимися в доступе к жилью, образованию и услугам здравоохранения. Мониторинговый орган указал на то, что такие уязвимые группы, как инвалиды, молодёжь, афроканадцы, мигранты, представители других национальных меньшинств, а также коренных народов испытывают на себе несоразмерно сильное влияние безработицы[313].

Объявленное в качестве приоритета правящей Либеральной партией примирение с аборигенным населением реализуется поверхностно или с задержкой и не способствует улучшению социально-экономического положения индейцев и инуитов.

Проживание коренного населения в сложных социально-бытовых условиях приводит к тяжёлым заболеваниям. Самый проблемный регион в этом отношении – территория Нунавут, где среди инуитов наблюдается высокий уровень младенческой смертности (в три раза больше, чем в среднем по стране), заболеваний туберкулёзом (в 50 раз выше среднего показателя), чаще возникают проблемы с обеспечением продуктами питания (в 8 раз). Доходы инуитов в четыре раза ниже, чем у работающих в Нунавуте представителей белого населения. Как отметил председатель НПО «Ассамблея первых наций» П.Белльгард, пандемия коронавируса стала серьёзным испытанием для резерваций коренных народов. Риски для лиц из данной категории населения по причине распространённости среди них сердечных заболеваний, туберкулёза и диабета, оказались намного выше, чем для остальных канадцев.

Неудовлетворительной остаётся текущая ситуация с водоочистительными сооружениями в индейских резервациях Северного Онтарио, где ситуация окончательно зашла в тупик. В начале апреля 2019 г. стало известно об обращении руководства поселения Норз Карибу Лэйк в адрес федерального правительства с просьбой выделить средства на ремонт коллектора, через который нечистоты загрязняют местное озеро – главный источник питьевой воды обитателей посёлка. Ранее уже было заявлено выделение на эти цели суммы в размере 265 тыс. канадских долларов, но в действительности финансовые средства получены не были.

В июне 2019 г. стали известны ещё два вопиющих случая безразличного отношения канадских властей к представителям коренных народов. В водопроводе в месте проживания двух племён (Аттавапискат и Эабаметунг) была обнаружена чрезмерно высокая концентрация вредных химических веществ, способных спровоцировать развитие онкологических заболеваний. Долгое время общины ожидали от властей принятия мер и выделения финансирования для устранения строительства новых водоочистных сооружений, однако лишь недавно власти пообещали заняться данным вопросом.

Описанные случаи не являются единичными. По состоянию на 15 февраля 2020 г. в 61 индейской резервации действовали долгосрочные санитарные ограничения на пользование питьевой водой.

В ряде общин большая часть жилого фонда находится в аварийном состоянии, здания переполнены людьми (в одном доме могут проживать до 18 человек).

В январе 2019 г. в онтарийской резервации Кэт Лейк был объявлен режим чрезвычайного положения в связи с аварийным состоянием жилищного фонда. Картонные рассыхающиеся домики местных жителей без базовых удобств были неспособны долго удерживать тепло даже при обогреве «печками-буржуйками». В результате среди коренных народов имели место вспышки заболеваний, в том числе распространение лёгочной инфекции. Муниципальный совет в срочном порядке попросил провинциальные и федеральные власти вмешаться в ситуацию и рассмотреть вопрос об эвакуации (в декабре 2018 г. было одобрено выделение 200 тыс. канадских долларов на инспекцию 110 домов).

Эти вопросы неоднократно рассматривались договорными органами ООН по правам человека. Обеспокоенность серьёзной нехваткой жилья в общинах коренного населения и отсутствием доступа к чистой воде выражал КЛРД в октябре 2016 г.[314] КЭСКП в том же году указывал на то, что «первые нации» живут в плохих жилищных условиях, в том числе в условиях перенаселённости, что создаёт проблемы для их здоровья[315].

Особую озабоченность местных правозащитников вызывает ситуация с детьми из числа индейцев и инуитов. В детских домах Канады более половины воспитанников – это представители «первых наций» (в Манитобе их численность доходит до 90 %), хотя они составляют всего 7 % от общего числа детского населения в возрасте до 15 лет. В сентябре 2019 г. Канадский трибунал по правам человека (КТПЧ) обязал правительство выплатить компенсацию (по 40 тыс. канадских долларов) каждому ребёнку «первых наций», изъятому из семьи органами соцопеки и подвергавшемуся насилию за период 2006-2017 гг. По оценкам парламентского офицера по бюджету, решение затрагивало от 19 до 65 тыс. человек и могло обойтись госказне в 0,9 – 2,9 млрд. канадских долларов[316]. Однако федеральные власти, ссылаясь на то, что финансовых вложений в этой сфере и без того достаточно, запустили судебный процесс по обжалованию приговора КТПЧ.

В то же время КЭСКП в своих заключительных замечаниях с обеспокоенностью отмечал сокращение и без того скудных денежных средств, выделяемых коренным народам, живущим как в резервациях, так и за их пределами. Эксперты также отметили, что это положение усугубляется юрисдикционными спорами между федеральным правительством и органами управления провинций относительно финансирования коренных народов[317].

КЛРД, в свою очередь, с обеспокоенностью указывал на неравное распределение государственных ресурсов на образование и недостаточное финансирование программ обучения на родном языке, из-за чего некоторые группы детей, особенно из числа канадцев африканского происхождения, а также коренных народов, не имеют равного доступа к качественному образованию и могут оказаться в ущемлённом социально-экономическом положении[318].

Обучение коренных народов на родных языках остаётся значительной проблемой. На то, что многие из этих языков находятся в опасности, указывали КПЧ[319] и КЭСКП[320]. В докладе, посвящённом текущему положению дел с изучением северных наречий в школах территории Нунавут, отмечается, что, несмотря на неотъемлемое право коренных народов получать образование на родном языке, только 11 учреждений в этом регионе предлагают набор базовых предметов на инуктитуте (одном из основных инуитских диалектов), и то лишь до 5 класса включительно. Таким образом, в старших классах ученики занимаются уже по английской либо по французской программе, что наносит существенный вред их национальной идентичности. Авторы доклада отмечают, что разрабатываемая правительством территории программа по приёму на работу учителей с обязательным знанием местных языков рассчитана на 10 лет и нескоро принесёт свои плоды[321].

Кроме того, КЛРД акцентировал внимание на том, что чернокожие ученики подвергаются более суровым мерам дисциплинарного воздействия в сравнении с другими учащимися, что нередко заставляет их бросать учёбу и становится одним из этапов «конвейера из школы в тюрьму»[322]. На данную проблему обращал внимание также КЭСКП в феврале 2016 г., подчёркивая, что у детей афроканадцев и коренных народов наблюдаются более низкие показатели образования и успеваемости, что приводит к большему отсеву среди этой категории на всех ступенях школьного образования[323].

Подростковая бедность и бродяжничество среди коренных народов стали в Канаде широко распространённым явлением. То, что на услуги детям из числа «первых наций» выделяется меньшее финансирование, чем на услуги детям из других общин канадского общества, отмечали в своих заключительных замечаниях КПЧ, КЭСКП и КЛРД. Согласно докладу НПО «Ассамблея первых наций», процент малообеспеченных детей коренных народов в разы выше, чем среди белого населения Канады. Самые высокие показатели среди индейских племён – 47 % (в провинциях Манитоба и Саскачеван – до 65 %).

За последнее десятилетие резко ухудшилась обстановка в одной из наиболее развитых в экономическом отношении провинций – Британской Колумбии. Бедственное положение складывается в г. Кэмлупс и его пригородах (население около 300 тыс. чел., в том числе 84 тыс. индейцев), где нищета среди лиц младше 18 лет доходит до 30 %. По данным экспертов, здесь на 1 тыс. чел. приходится 7,7 социально неблагополучных ребёнка (в два раза выше, чем в целом по стране), из которых 78 % – дети представителей коренных народов[324]. Нехватка денежных средств из-за неспособности родителей содержать свою семью приводит к тому, что работники служб опеки в 4 раза чаще начинают расследования в отношении них и в 12 раз чаще изымают детей из их семей. КПЧ и КЛРД указывали на более высокую вероятность того, что дети «первых наций» будут изолированы от их семей, общин и культуры и помещены в учреждения по уходу за детьми[325].

Спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е.Тендаи Ачиуме со ссылкой на соответствующие исследования в области социологии и истории в своём докладе 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о возмещении ущерба за расовую дискриминацию в эпоху рабства и колониализма отметила, что целью созданной правительством Канады системы школ-интернатов для индейцев была ассимиляция детей коренных жителей страны посредством лишения их возможности перенимать традиции, обычаи, ценности и языки своих народов. В рамках этой системы «использовались целенаправленные и зачастую жестокие стратегии для разрушения семейных и общинных связей». Помимо этого, примерно каждый третий ребёнок подвергался физическому, сексуальному и эмоциональному насилию[326].

Те условия, в которых находится неблагополучная канадская молодёжь, рано или поздно толкают их на «кривую дорожку», в результате чего подростки знакомятся с канадской исправительной системой.

Обозначается проблема формального отношения стражей правопорядка к проблемам коренного населения и их нежелание расследовать совершаемые против этой группы преступления, поскольку в их глазах лица из числа первых наций ассоциируются с маргинальными слоями общества. Это также во многом приводит к тому, что большинство судебных процессов в их отношении носит несправедливый характер. По той же причине в пенитенциарных учреждениях Канады представители коренных народов в процентном соотношении многократно превышают представителей других этнических групп.

Факты сомнительной по своему качеству работы представителей правоохранительных органов в индейских резервациях нашли подтверждение на страницах подготовленного НПО «Совет канадских академий» по просьбе Министерства общественной безопасности Канады доклада. Главным источником проблем в документе было названо элементарное незнание полицейскими местных законов и обычаев племён. Кроме того, отсутствие диалога между представителями власти и местными жителями, по мнению авторов, влечёт за собой непонимание и откровенно враждебное отношение белого большинства к представителям других расовых и этнических групп[327].

В январе 2020 г. в докладе Инспектора исправительных учреждений Канады И.Зингера было отмечено, что с 2010 г. число заключённых в федеральных тюрьмах индейцев и инуитов увеличилось на 43 %, в то время как количество лиц других категорий снизилось на 14 %. Согласно статистике, доля «первых наций» достигла 30 % (четыре года назад – 25 %). По прогнозам И.Зингера, в ближайшие три года этот показатель может достигнуть 33 %. Коренных женщин ещё больше – 42 %. В провинциальных тюрьмах в период 2008-2018 гг. доля индейцев выросла с 21 до 30 %. Представители этих народов в основном заполняют колонии строгого режима, имеют более длительные сроки и часто помещаются в одиночные изоляторы. В западных провинциях уровень рецидивизма среди «первых наций» достиг 70 %[328].

Об этой проблеме упоминали договорные органы ООН по правам человека при рассмотрении национальных докладов Канады. Так, в июле 2015 г. КПЧ выразил обеспокоенность в связи с непропорционально большим числом представителей коренного населения, в том числе женщин, в федеральных и провинциальных тюрьмах на всей территории страны[329]. В октябре 2016 г. Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) с озабоченностью отметил увеличение доли женщин-представительниц коренных народов в федеральных тюрьмах и тюрьмах провинций[330]. В августе 2017 г. КЛРД отмечал, что канадцы индейского и африканского происхождения перепредставлены среди лиц, подвергающихся одиночному заключению в местах лишения свободы, и что средние показатели продолжительности пребывания заключённых из числа коренных народов в одиночных камерах являются самыми высокими. Доля женщин-заключённых из этой группы населения, испытавших на себе данную меру, составила 50 %[331].

В ноябре 2018 г. КПП отметил рост числа лиц, содержащихся под стражей. По мнению экспертов Комитета, это вызвано исключительно расширением масштабов применения мер, связанных с лишением свободы, в отношении представителей коренных народов и других групп меньшинств, включая правонарушителей из числа выходцев из стран Азии и Латинской Америки и афроканадцев, что привело к их чрезмерной представленности среди содержащихся под стражей[332].

Пребывание в местах лишения свободы негативно отражается на психическом здоровье коренного населения. По данным Статистической службы Канады за период 2011-2016 гг., показатель количества самоубийств среди представителей «первых наций» оказался значительно выше по сравнению с белыми и остальными гражданами Канады. Так, среди индейцев в год происходит в среднем 24,3 самоубийства на 100 тыс. человек (это в 3 раза выше, чем среди белого населения, где этот показатель остановился на уровне 8 случаев), среди инуитов – 72,3 суицида на 100 тыс. человек (в 9 раз выше). Основной причиной данной ситуации эксперты называют глубокую депрессию среди представителей коренных народов, вызванную тяжёлыми условиями жизни.

Аналогичную озабоченность в связи с самоубийствами заключённых выражал также КПЧ в заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 6-го периодического доклада Канады[333].

По данным НПО «Манитоба Адвокейт», провинция Манитоба занимает первое место в Канаде по числу детей, которых содержали в одиночных камерах в ходе проведения следственных мероприятий. Так, в период с сентября 2015 г. по август 2016 г. правозащитниками зафиксировано 1455 фактов сегрегации молодёжи в манитобских тюрьмах, среди которых в 399 случаях срок пребывания в изоляторе составил более 24 часов, а в 99 из них – более 15 дней (один из заключённых провёл в одиночной камере рекордные 650 суток). В итоге, по подсчётам исследователей, 167 человек оказывались в бесчеловечных условиях 498 раз, то есть каждый правонарушитель трижды переводился туда за время своего заключения.

Отмечается, что на территориях, где проживают коренные народы, они не имеют своих представителей в канадских местных органах власти. Так, спецдокладчик Совета ООН по правам человека по вопросу о правах коренных народов В.Таули-Корпус в докладе 74-й сессии Генассамблеи ООН указала на недостаточную представленность инуитов в администрации Нунавута, из-за чего этот орган не учитывает и не реализует должным образом их традиционные знания[334].

Помимо этого, в последние годы были ослаблены нормативные положения, регулирующие охрану окружающей среды, в том числе применительно к добывающим предприятиям[335]. Это привело к ухудшению и без того неблагоприятной ситуации вокруг земель коренных народов, которым такая деятельность наносит ущерб. Так, КЛРД, КПЧ и КЭСКП отмечали, что пагубные для окружающей среды решения в области освоения ресурсов, затрагивающие жизнь и территории «первых наций», по-прежнему принимаются без получения их свободного, предварительного и осознанного согласия. Единственным способом урегулирования проблем зачастую являются дорогостоящие, затратные по времени и малоэффективные судебные процессы[336]. КЭСКП в этом контексте выражал озабоченность ограниченным доступом жертв к средствам правовой защиты и тем, что существующие альтернативные механизмы устранения нарушений (как, например, Управление советника по вопросам корпоративной социальной ответственности добывающей промышленности), не всегда позволяют достичь справедливого разрешения спора[337].

КЛРД приводил пример строительства плотины «Сайт С», против чего выступали коренные народы, чьи территории, включая священные земли и места захоронения, затрагивала реализация данного проекта. Несмотря на подготовленный федеральными и провинциальными властями Канады совместный обзор его пагубного воздействия на окружающую среду и необратимости последствий для «первых наций», работы по возведению объекта не были прекращены.

Другой пример – проект по освоению месторождения Маунт-Полли, утверждённый без проведения экологической экспертизы и консультаций с представителями коренных народов. КЛРД с обеспокоенностью отметил, что запуск работ на месторождении повлёк за собой ухудшение качества воды, рыбных ресурсов, традиционных лекарственных средств, используемых племенами, проживающих в этом районе[338].

Жители крайнего севера Канады становятся жертвами экспериментов сомнительного назначения. В мае 2019 г. в СМИ всплыла информация о загадочном исследовании, проводившемся в начале 1970-х гг. в посёлке Иглулик, территория Нунавут. Согласно показаниям свидетелей, в то время в рамках «Международной биологической программы» у 30 местных жителей взяли образцы ДНК якобы с целью изучения влияния прививок на здоровье представителей изолированных обществ (для этого с ладони подопытного снимался небольшой слой кожи). Как сам автор исследования (профессор Дж.Доссетор), так и официальные власти в лице министерств здравоохранения и по вопросам обслуживания коренного населения отказались сообщить что-либо общественности.

Острой проблемой остаётся положение женщин из числа коренных народов, сталкивающихся с дискриминацией в самых различных формах. КЛДЖ отмечал, что представительницы первых наций по-прежнему составляют значительную долю в группе маргинализованных лиц. Среди них наблюдается высокий процент неимущих и проживающих в нищете. Традиционными проблемами являются неудовлетворительное состояние здоровья, неадекватность жилищных условий, невысокий процент имеющих среднее образование, а также недостаточная представленность на рынке труда. Кроме того, Комитет с обеспокоенностью отметил несоразмерно высокие показатели безработицы среди женщин из числа коренных народов и более низкую оплату их труда по сравнению с мужчинами и женщинами, не принадлежащими к «первым нациям»[339].

КПЧ[340] и КЛДЖ[341] указывали на сохраняющуюся дискриминацию женщин в том, что касается передачи статуса индейца. Данное обстоятельство препятствует им и их детям использовать все льготы, предоставляемые в связи с принадлежностью к этой категории.

Международные контрольные органы по правам человека уделяли значительное внимание вопросам исчезновений и убийств лиц из числа «первых наций». Канадские профильные НПО, специализирующиеся на данной проблематике, указывают, что за время существования школ-интернатов для детей коренных народов через них прошло около 150 тыс. человек. При этом в более чем половине таких заведений в случае смерти ребёнка не фиксировалась ни её причина, ни имя и фамилия погибшего. Поэтому достоверно определить точное количество умерших и пропавших без вести невозможно.

Особенно остро проблема насилия стоит в отношении женщин из числа коренного населения. Проблему исчезновений и убийств представительниц «первых наций», важность расследования таких случаев и необходимость учреждения национального органа для этого затрагивали в своих заключительных замечаниях договорные органы ООН по правам человека, в том числе КЛДЖ, КЛРД, КПП, КПЧ, КЭСКП. Следует отметить, что исчезновения и убийства женщин из этой группы населения были предметом расследования КЛДЖ в 2013 г., отдельный доклад о котором был опубликован в марте 2015 г.[342]

В начале июня 2019 г. завершила работу Национальная комиссия по расследованию исчезновений и убийств женщин и девочек – представительниц коренного населения (далее – Нацкомиссия)[343], созданная канадскими властями под давлением международных механизмов по правам человека. Главный вывод экспертов состоял в том, что на протяжении столетий канадские власти подвергали коренное население систематической социально-экономической, культурной, языковой дискриминации, основанной на укоренённых в здешнем обществе колониальных, этноцентрических, расистских. И поскольку речь идёт не о далёком мифическом прошлом, а о настоящем страны, чьи законы и государственные институты продолжают нарушать основополагающие права довольно значительной части её населения, правительству рекомендуется безотлагательно заняться формированием новых социальных устоев, лишённых колониальной идеологии.

В двухтомное издание «Возвращение утраченной силы и места» (более 1200 страниц) вошли собранные в течение трёх лет материалы и свидетельства 2380 человек, в том числе жертв и членов их семей, экспертов и старейшин. Члены Нацкомиссии установили: современное «колониальное насилие» в Канаде проявляется в виде исторических и межпоколенческих травм, социально-экономической маргинализации, бездействия органов государственной власти и отказа коренным женщинам в праве принимать самостоятельные решения. Из показаний свидетелей также следует, что в стране продолжается регулярное и грубое попрание прав и свобод коренных народов, а большинство правозащитных инструментов, включая международные, зачастую не работают или применяются неэффективно.

Основное внимание уделено вопросу разрушения культурного наследия и идентичности женщин-представительниц коренных народов, которое в основном происходило при перевоспитании детей в школах-интернатах, где они подвергались физическому и сексуальному насилию, а также в ходе реализации государственной политики по принудительному переселению племён с присоединяемых к Канаде новых территорий.

К неутешительным выводам пришла Нацкомиссия и при рассмотрении проблемы доступности медицинских услуг для представительниц «первых наций». При обращении с жалобами в медучреждения женщины из числа коренного населения получают менее качественное обслуживание, чем их белые соотечественницы. Создаваемые же индейскими НПО приюты и реабилитационные центры имеют слабое финансирование. Доходило и вовсе до вопиющих случаев – принудительной стерилизации женщин из числа коренных народов путём хирургической блокировки маточных труб, практиковавшейся в ряде провинций вплоть до недавнего времени. КПП по итогам рассмотрения в ноябре 2018 г. периодического доклада Канады привёл данные о подаче коллективного иска по меньшей мере 55 женщинами из числа коренных народов против врачей и медработников государственной больницы провинции Саскатун за применение процедуры лигирования маточных труб без получения надлежащего согласия[344].

Кроме того, Нацкомиссия выпустила в качестве приложения специальный доклад под названием «Правовой анализ геноцида». В нём на основе собранных свидетельств она охарактеризовала политику Канады в отношении своих коренных народов как колониальный геноцид и призвала к дальнейшему более тщательному изучению международных преступлений Оттавы, в том числе на предмет преступлений против человечности. По мнению экспертов, не отдельные исторические персоналии, а Канада как государство несёт ответственность за совершённый ею геноцид в отношении своего коренного населения, поэтому в соответствии с международным правом правительство обязано рассмотреть вопрос выплаты компенсаций всем пострадавшим.

Важность подготовки такого анализа, раскрывающего правду и позволяющего жертвам преступлений быть услышанными, отметила Верховный комиссар ООН по правам человека М.Бачелет по итогам своего визита в Канаду в июне 2019 г.[345] Она также призвала власти принять незамедлительные усилия для выправления сложившегося неравенства.

Примечательно, что под давлением общественности премьер-министр Дж.Трюдо сначала согласился с использованием термина «геноцид» применительно к политике канадских властей в отношении части своих граждан[346], но затем глава кабинета и некоторые его министры, обеспокоенные международно-правовыми последствиями столь поспешного «чистосердечного признания» (особенно на фоне призыва Генерального секретаря ОАГ Л.Альмагро учредить под эгидой Межамериканской комиссии по правам человека независимый орган для проведения расследования), предпочли использовать на публике более мягкие формулировки, характеризующие рассматриваемые события как «социокультурные притеснения».

Правозащитники также отмечают и другие проблемы, не связанные напрямую с правами «первых наций». В частности, указывается на несоразмерное влияние принятых в ряде провинций страны жёстких мер экономии на маргинализованные группы и отдельных лиц, которые находятся в неблагоприятном положении. Кроме того, из-за ужесточения правил сократилось число безработных, имеющих право на страхование занятости. Отмечается и рост числа бездомных, нехватка предназначенных для них временных центров размещения и наличие действующих положений законодательства, направленных на наказание таких лиц, но не содержащих решения самой проблемы. На это обращал, в частности, внимание КЭСКП в 2016 г. Комитет также указывал на недостаточное финансирование государством строительства, вызывающее в том числе нехватку социального жилья, недостаточность доли жилищной субсидии в составе пособия по социальной помощи, а также увеличение числа случаев выселения за задолженность по квартплате[347].

Всё большую популярность в канадском обществе приобретают экстремистские идеи. 19 июня 2020 г. британский Институт по стратегическому диалогу опубликовал подготовленный по заказу канадского Министерства общественной безопасности доклад «Мониторинг онлайн-среды правого экстремизма в Канаде». Учёные выявили 6660 интернет-ресурсов праворадикального толка, включая 6352 твиттер-аккаунта, 130 пабликов в Фейсбуке и 32 канала на видеосервисе «Youtube». По данным экспертов, аудитория местных пользователей, присутствующих на этих виртуальных площадках, исчисляется миллионами, уступая только США и Великобритании.

В Канаде фиксируются проблемы в пенитенциарной системе. КПЧ и КПП обращали внимание на переполненность ряда тюрем, недостаточный уровень медицинской помощи заключённым, страдающим серьёзными психическими заболеваниями – проблему, особенно остро стоящую в женских исправительных учреждениях[348]. КПП также выражал озабоченность плачевными условиями содержания заключённых в местах содержания под стражей. Он указывал на применение недозволенных видов обращения с задержанными, включая длительные допросы, лишение сна и неправомерные досмотры с полным раздеванием. Серьёзную обеспокоенность Комитета вызвал инцидент с применением силы в тюрьме Дорчестер, в результате чего 26 мая 2015 г. неожиданно умер содержавшийся под стражей Матью Райан Хайнёс. Доклад Управления Инспектора системы исправительных учреждений Канады от 15 февраля 2017 г. по итогам расследования данного происшествия не снял обеспокоенность Комитета. Кроме того, эксперты отметили рост на 18 % в период 2013–2016 гг. числа лиц, содержащихся под стражей до суда. Зафиксировано увеличение числа заключённых-инвалидов, в том числе лиц с психическими расстройствами, в федеральных тюрьмах[349].

12 марта 2020 г. комиссар федеральной службы по контролю за госаппаратом Дж.Фрайдэй представил отчёт, в котором указывается на неадекватность мер, принятых руководством исправительной колонии Аршамбо, Квебек, по воспрепятствованию нарушению субординации и сексуальным домогательствам в центре психического здоровья для заключённых. В частности, в документе отражены факты дискриминации осуждённых и медперсонала со стороны надзирателей[350].

В 2020 г. наметился прогресс в вопросе отмены в федеральных тюрьмах практики долгосрочной изоляции (более 15 дней) в одиночных камерах. В апреле 2020 г. правительство Дж.Трюдо отозвало из Верховного суда Канады апелляцию по делу о признании неконституционным данного вида наказания. Между тем в высшем суде Онтарио продолжается судебное разбирательство по коллективному иску о выплате компенсации в размере 30 млн. канадских долларов психически больным людям, содержавшимся в 2009 – 2017 гг. в изоляторах.

Эксперты фиксировали чрезмерное применение силы сотрудниками правоохранительных органов, в том числе во время протестов. КПЧ отмечал, что подобные случаи происходили в ходе акций коренных народов, студентов, мероприятий в связи с политикой в социальной области, а также саммита «Группы 20» в Торонто. Отмечается, что расследование жалоб на противоправные действия полиции не во всех случаях проводились оперативно, а если виновных привлекали к ответственности, то налагаемые наказания носили мягкий характер[351].

Пандемия коронавируса вскрыла копившиеся десятилетиями проблемы в канадской системе защиты граждан пожилого возраста. Хронический кадровый дефицит, низкий уровень медобслуживания и обеспечения лекарственными препаратами способствовали стремительному распространению новой инфекции в государственных и частных домах для престарелых (всего эпидемия охватила 971 учреждение). Самая шокирующая история произошла в монреальском пансионате «Резиданс Херрон», где в течение месяца умер 31 из 154 пациентов. В результате Канада возглавила список стран ОЭСР с самой высокой смертностью среди пенсионеров. Их доля от общего числа погибших составила 81 % (6 тыс. из 8454 чел.)[352]. В отчёте Министерства национальной обороны Канады о ситуации в соцучреждениях Онтарио, попавшем в СМИ  в конце мая 2020 г., были задокументированы факты грубых нарушений санитарно-эпидемиологических норм и стандартов стационарного социально-медицинского обслуживания[353].

Далека от идеальной в Канаде ситуация со свободой выражения мнений и функционированием СМИ, выбивающихся из западного мейнстрима. Так, в 2019 г. внешнеполитическое ведомство Канады отказало в аккредитации на заседание «Группы Лимы» журналистам российских СМИ, включая уже аккредитованного в Канаде собственного корреспондента ТАСС Д.Студнева. Примечательно, что такое решение пресс-секретарь МИД Канады мотивировал тем, что «российские агентства в прошлом не были любезны по отношению к министру».

Приведённые факты и статистика свидетельствуют о значительных упущениях проводимой Канадой политики в сфере защиты и поощрения прав человека, бросая тень на государство, позиционирующее себя как эталон в деле борьбы за демократию и верховенство права.

 

Кипр

Республика Кипр остаётся приверженной принципам соблюдения гарантированных национальной конституцией основных прав и свобод человека. На острове эффективно реализуются положения ключевых международно-правовых документов в этой сфере.

На внутригосударственном уровне правочеловеческая тематика находится в ведении парламентского Комитета по правам человека и равным возможностям для мужчин и женщин. Наряду с этим на острове функционирует ряд специализированных контролирующих органов: Уполномоченный по административным делам и правам человека, Комиссар по правам ребёнка, Управление по борьбе с расизмом и дискриминацией, Управление по равному обращению.

Основная проблема, связанная с применением международных стандартов в области прав и свобод человека на Кипре, заключается в его фактическом разделении на Республику Кипр и неподконтрольную официальным властям часть острова, так называемую «Турецкую республику северного Кипра» («ТРСК»). Это обстоятельство создаёт дополнительные трудности на пути к полному осуществлению всеми людьми права на равенство и недискриминацию. Отсутствие значимых подвижек в урегулировании данного вопроса способствует сохранению межэтнической напряжённости.

Многие киприоты являются внутренне перемещёнными лицами. На законодательном уровне им, так же как и проживающим или временно находящимся здесь иностранцам, разрешено свободно перемещаться из одной части острова в другую через девять официальных пограничных пунктов пропуска. В ежегодном докладе Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ) по вопросу о правах человека на Кипре, опубликованном в начале 2020 г., отмечается, что такое положение дел существенным образом ограничивает свободу передвижения между двумя общинами[354]. Несмотря на некоторое увеличение числа греков-киприотов и граждан третьих стран, пересекающих  «зелёную линию» с юга на север, количество турок-киприотов, посещающих южную часть острова, в последнее время сокращается. Кроме того, неоднократно фиксировались случаи отказа иностранцам, в том числе россиянам, во въезде в Республику Кипр через международные пункты пропуска (аэропорты Ларнаки и Пафоса) по причине того, что они намеревались попасть на территорию «ТРСК».

В ноябре 2019 г. правительство Республики Кипр одобрило изменения в Положение об имплементации принятых Европейским советом в 2014 г. Правил пересечения «зелёной линии». По мнению правозащитников, эти изменения ограничили возможность пересечения буферной зоны некоторым категориям иностранных граждан.

В вышеупомянутом докладе УВКПЧ указывается и на другие проблемы, вызванные длительной оккупацией части острова. Речь, в частности, идёт о неразрешённых взаимных имущественных претензиях греко-кипрской и турко-кипрской общин[355]. В настоящее время на рассмотрении межобщинной Комиссии по недвижимому имуществу находится несколько тысяч заявок. Имущественный вопрос усугубляется односторонним решением турко-кипрских властей провести инвентаризацию всего имущества, расположенного в закрытом районе Вароша города Фамагусты с целью последующего открытия Вароши. Это вызвало опасения у греков-киприотов, которым принадлежит значительная часть всей собственности в этом районе.

Наличие минных полей в буферной зоне и по обеим сторонам от неё, как следует из резолюций Совета Безопасности ООН 2398 и 2430, по-прежнему представляет опасность и угрожает жизни людей. В этой связи к обеим сторонам обращён призыв обеспечить доступ сапёров на указанные территории и содействовать операциям по разминированию. Согласно данным Вооружённых сил ООН по поддержанию мира на Кипре, в государстве остаётся 47 предположительно опасных районов, занимающих площадь 1,7 млн. кв. м, 42 % из которых приходится на буферную зону[356]. Несмотря на некоторые подвижки в урегулировании проблемы (в 2019 г. было разминировано 18 участков) доступ сапёров на эти территории по-прежнему затруднён.

К членам греко-кипрской общины относятся три религиозные группы, статус которых закреплён на конституционном уровне: армяне, марониты и латиняне. По мнению функционирующего в рамках Совета Европы Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств (КК РКЗНМ), на острове превалирует общая атмосфера терпимости, особенно в отношении названных групп. Государство оказывает им помощь в сохранении их идентичности, особенно в сфере образования и культуры. Представители трёх упомянутых религиозных групп, особенно в парламенте Республики Кипр, принимают активное участие в принятии политических решений по вопросам, затрагивающим их интересы.

В то же время КК РКЗНМ констатирует недостаточность взаимодействия государства с религиозными и этническими общинами, статус которых не закреплён в основном законе. Так, проживающие на Кипре представители рома, согласно официальной позиции властей, считаются частью турецкой общины Кипра. Это затрудняет им доступ к определённым правам и возможность их осуществления, при том что цыганская община по-прежнему остаётся маргинализированной с экономической и социальной точек зрения. В этой связи одной из главных рекомендаций КК РКЗНМ Кипру стала разработка детального плана действий по социальной интеграции цыган и их участию в социально-экономической жизни в целом, которая должна осуществляться в тесном взаимодействии с представителями этой категории населения.

Кроме того, Комитет призвал власти рассмотреть возможность создания государственного учреждения, в мандат которого входило бы решение проблем национальных меньшинств, общин рома и иных групп, чей статус не закреплён в конституции, а также взаимодействие с соответствующими структурами[357].

Ситуация с религиозными свободами на Кипре остаётся стабильной. Согласно Конституции все религии, вероисповедания и обряды, которые не осуществляются тайно, являются свободными и равными перед законом. Основная религия на юге острова – православие, а на севере – ислам. Религиозные лидеры Кипра сохраняют свою приверженность совместному диалогу и свободе религии в рамках Управления религиозного пути мирного процесса на Кипре под эгидой посольства Швеции в Республике Кипр.

Расширяется практика ежегодных паломничеств в мусульманскую святыню острова – мечеть Хала-Султан-Текке в Ларнаке. Однако в июне 2020 г. в прессе появились публикации о якобы имевших место фактах препятствования в доступе к этой святыне для немусульман со стороны муфтия мечети. Ранее, в 2015 г., созданный в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах Комитет по правам человека выражал обеспокоенность необоснованным препятствованием осуществлению права на свободу религии и убеждений некоторыми меньшинствами, в частности мусульманами, в связи с ограниченным доступом к мечети Хала-Султан-Текке, а также сообщениями об отсутствии должного ухода за мусульманскими кладбищами[358].

Одновременно в одном из докладов Уполномоченного по административным делам и правам человека в Республике Кипр указывалось на необходимость создания надлежащего места отправления культа для мусульманской общины в Пафосе в период Рамадана. Его отсутствие, по мнению авторов, может препятствовать осуществлению права на свободу религии.

На Кипре действует достаточно эффективная система социального обеспечения. В период карантинных ограничений, вызванных пандемией COVID-19, власти реализовали масштабную программу поддержки населения, мелкого и среднего бизнеса на общую сумму в 3 млрд. евро, часть которой пошла на социальные выплаты.

Минимальная зарплата в Республике Кипр не определена, однако существуют ставки минимальной зарплаты для наиболее уязвимых групп населения, включая рабочих-мигрантов. В то же время сохраняются случаи злоупотреблений с использованием труда прибывших в страну нелегальным способом иностранных граждан (главным образом из Восточной Европы, Южной и Юго-Восточной Азии), которые работают с нарушением установленного законодательством рабочего распорядка и за низкую плату. Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) – контрольный экспертный орган по Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации – отмечал в 2017 г., что мигрантов принимают на работу, требующую в основном неквалифицированного физического труда, в частности в сфере сельского хозяйства, животноводства и рыбного хозяйства[359]. Кроме того, домашние работники – иностранцы, в особенности женщины, по-прежнему подвергаются риску эксплуатации и злоупотреблений. На это указывали КЛРД и созданный в рамках Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ)[360].

В последнее время отмечено увеличение числа мигрантов. Из-за неконтролируемого потока мигрантов их количество на острове достигло 3,8 % населения. Не хватает центров размещения, отсутствуют возможности их трудоустройства и обеспечения достойных условий проживания. В апреле 2020 г. Уполномоченный по административным делам и правам человека М.Стилиану-Лоттидис призвала МВД Кипра улучшить условия содержания в двух центрах пребывания мигрантов в Коккинотримитии и Кофину.

В мае 2020 г. ряд НПО выступил с критикой в отношении руководства обеих общин в связи с ситуацией с группой мигрантов, прибывших на Кипр по морю. Речь идёт о 175 сирийских беженцах, намеревавшихся в марте 2020 г. высадиться на южном побережье острова. Однако из-за коронавирусных ограничений кипрские власти отказали им в высадке, после чего лодка приплыла к берегам «ТРСК» и перевернулась, а мигранты были спасены турко-кипрской береговой охраной. Впоследствии вся группа беженцев по частям, включая несопровождаемых несовершеннолетних, была насильно отправлена в Турцию при том, что все 175 человек выразили желание обратиться за международной защитой. У некоторых из них на Кипре уже проживают родственники.

В своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения объединённых 23-го и 24-го периодических докладов Республики Кипр КЛРД отметил ограниченное число центров приёма беженцев[361]. КЛДЖ с обеспокоенностью указывал на затруднённость доступа к правосудию для иностранцев, работающих в качестве домашней прислуги, по причине их возможного задержания и последующей депортации до завершения судебного разбирательства[362]. Внимание Комитета против пыток (КПП) – контрольного экспертного органа по Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания – привлекли криминализация и ставшее обыденным задержание незаконных мигрантов, длительные сроки их содержания под стражей и функционирование по всей стране центров, предназначенных для содержания этой категории лиц[363].

Из положительных моментов можно отметить начало функционирования на Кипре с июня 2019 г. специального судебного органа, в функции которого входит рассмотрение заявлений беженцев в ускоренном порядке. Наряду с этим в июне 2020 г. официальные власти объявили о начале реализации новой миграционной политики, которая предусматривает существенное сокращение соответствующих апелляций, ускоренную процедуру выдворения лиц, которым отказано в предоставлении международной защиты, а также строительство нового центра содержания мигрантов.

В своих заключительных замечаниях по итогам рассмотрения 5-го периодического доклада Республики Кипр КПП приветствовал информацию о том, что просители убежища более не содержатся под стражей в соответствии с Законом об иностранцах и иммиграции. Однако Комитет также с обеспокоенностью отметил, что в ходе определения статуса беженца они продолжают содержаться под стражей в течение длительных периодов времени, в том числе в ходе судебного пересмотра их дел, который, как сообщается, может занимать до двух лет[364].

Ситуация в местах заключения в целом остаётся стабильной. Существенных жалоб на грубое обращение с заключёнными правозащитным сообществом не отмечалось. Официальными властями принимаются меры по улучшению условий содержания в тюрьмах, производится их ремонт и модернизация. Расширяется доступ заключённых к возможностям получения образования[365].

На Кипре продолжает развиваться гражданское общество, которое играет всё более активную и заметную роль в общественной дискуссии. На острове беспрепятственно реализуется право на свободу выражения мнения и печати, обеспечен неограниченный доступ граждан к сети Интернет. СМИ острова в основном независимы и зачастую выступают с прямой критикой действий правительства и политических движений страны. При этом не зафиксировано случаев преследования журналистов за исполнение ими своих трудовых обязанностей. Представитель ОБСЕ по свободе СМИ продолжает участвовать в проекте «Кипрский диалог», предусматривающем работу с представителями этой профессии из обеих общин в целях содействия повышению качества журналистики на Кипре.

Пандемия коронавирусной инфекции способствовала усилению в кипрском обществе недовольства социальными проблемами и усталости введёнными ограничениями. С конца 2020 г. в стране проходили несанкционированные демонстрации, которые организовали борцы с коррупцией и противники ограничений, введённых правительством острова в рамках борьбы с COVID-19. В СМИ проходили сообщения о разгоне правоохранительными органами подобных акций[366].

Свобода и прозрачность выборов на острове обеспечивается возможностью беспрепятственного присутствия на них международных наблюдателей. Помимо членов греко-кипрской общины, с 2005 г. в избирательном процессе участвуют турки-киприоты, постоянно проживающие на территории, контролируемой официальными властями. На выборах в Европарламент все граждане Республики Кипр, проживающие на Кипре граждане стран-членов ЕС и турки-киприоты имеют право избирать и быть избранными (избирательные пункты разворачиваются только на южной части острова).

Население острова в основном беспрепятственно реализует право на труд. На законодательном уровне установлено, что каждый имеет право заниматься любой деятельностью, торговлей и трудом, приносящими доход, а также свободно заключать соглашения. Разрешается участвовать в собраниях мирного характера и образовывать профессиональные союзы и ассоциации или присоединяться к ним в целях защиты своих интересов. Совершать данные действия без предварительного разрешения могут представители всех профессий, за исключением полицейских и военных. Признается право на забастовку, реализация которого может быть ограничена в случае необходимости обеспечения безопасности, конституционного порядка, общественного порядка, поддержания снабжения и услуг, необходимых для жизни населения, или защиты его прав и свобод.

Кипрские власти достигли положительных результатов на пути к обеспечению полноты прав и свобод на своей территории. Вместе с тем в своём заключении (июнь 2019 г.) функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) обращает внимание на невыполнение Кипром двух рекомендаций доклада Комиссии по Кипру за 2016 г. В частности, отмечается, что управление Уполномоченного по административным делам и правам человека Республики Кипр с 2016 г. не проводило мероприятий в поддержку уязвимых слоёв населения, а также не публиковало докладов и рекомендаций по вопросам дискриминации. Вторая рекомендация касается необходимости участия Уполномоченного по административным делам и правам человека в отборе кандидатов, назначаемых на работу в его управление. Сейчас же, по мнению ЕКРН, назначением занимается исключительно Комиссия по государственной службе[367].

Остаются и отдельные проблемы, связанные с нарушением прав женщин, детей и инвалидов. Так, к примеру, по данным Уполномоченного по административным делам и правам человека Республики Кипр М.Стилиану-Лоттидис, сохраняется дискриминация в отношении детей-мигрантов, получивших статус беженца. Данный факт предполагает право на получение помощи от государства в предоставлении им жилья. Однако эта норма соблюдается не в полной мере

Закон запрещает дискриминацию лиц с ограниченными возможностями при найме на работу, получении образования, участии в политической жизни страны, пользовании возможностями системы здравоохранения и прочими государственными услугами. Однако эта группа граждан не имеет полного доступа ко всем объектам инфраструктуры. Кроме того, в Республике Кипр нет специальных институтов помощи людям с умственными отклонениями, нуждающимся в постоянной опеке. В своём докладе о доступе к социальным услугам детей с ограниченными возможностями Комиссар по правам ребёнка в Республике Кипр Л.Курсумба отметила ряд нарушений прав детей-инвалидов.

Хотя подавляющее большинство населения Республики Кипр привержено традиционным политическим идеям, на фоне кризиса в переговорах по урегулированию кипрской проблемы, роста числа мигрантов на острове и нерешённости ряда социально-экономических вопросов определённый отклик в обществе находят также националистические идеи. Их проводником является праворадикальная партия «Национальный народный фронт». Она выступает против присутствия в стране трудовых мигрантов из развивающихся стран, считая их причиной безработицы на Кипре и увеличения налогового бремени для его коренных граждан, за депортацию всех нелегальных иммигрантов, а также за установление квот для иммигрантов из стран-членов ЕС.

Непросто обстоит ситуация с проявлениями расизма в среде футбольных болельщиков. Имели место случаи дисциплинарных взысканий в отношении кипрских футбольных команд со стороны Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА). В прессе появляются сообщения о насилии и расистских выкриках на кипрских стадионах во время матчей национального и международного уровня. В этой связи правительство заявляло о намерении усилить работу с сообществами футбольных фанатов, однако до сих пор последние представляют во многом неконтролируемые группы агрессивно настроенной молодёжи, в среде которой распространены наркомания и чрезмерное употребление алкоголя.

На распространение в обществе расово мотивированных словесных оскорблений и физических нападений со стороны крайне правых экстремистских и неонацистских групп на лиц иностранного происхождения, включая выходцев из Африки, а также на правозащитников и турок-киприотов, указывал с обеспокоенностью в мае 2017 г. КЛРД. Комитет также выражал озабоченность распространением в обществе, нередко с подачи средств массовой информации, расистских стереотипов и человеконенавистнических высказываний в отношении представителей некоторых групп этнических меньшинств, а также цыган, которые являются мусульманами. Эксперты указали на отсутствие законодательных положений для привлечения к ответственности за такие деяния, а также на недостаточность усилий правоохранительных органов в указанной сфере[368].

В целом политику кипрских властей по соблюдению основных прав и свобод граждан можно оценить положительно. К числу позитивных изменений относятся продолжение межобщинного сотрудничества и прогресс в поиске и идентификации пропавших без вести лиц, открытие двух новых официальных пропускных пунктов и восстановление нескольких объектов религиозного и культурного наследия. В то же время ввиду отсутствия эффективного контроля официальных властей на оккупированной территории объективно оценить ситуацию с правами человека в «ТРСК» затруднительно. Европейские и универсальные мониторинговые структуры по-прежнему обеспокоены проблемой беспрепятственного осуществления права на жизнь и рассмотрения вопроса о пропавших без вести лицах, соблюдения принципа недискриминации, свободы передвижения, имущественных прав, свободы религии или убеждений и культурных прав, свободы мнений и их выражения, а также права на образование.

 

Латвия

Ситуация с соблюдением прав человека в Латвийской Республике  остаётся неблагополучной. Правящая коалиция, сформированная по итогам парламентских выборов в октябре 2018 г., продолжает курс на построение моноэтнической модели государства. Русскоязычное население страны по-прежнему рассматривается ею в качестве чужеродного и дестабилизирующего элемента. Вследствие этого национально ориентированная политика официальных властей сопровождается многочисленными нарушениями прав нацменьшинств.

Основной проблемный аспект – отсутствие у значительной части латвийского населения гражданства. По данным Центрального статистического управления (ЦСУ), на начало 2020 г. к «негражданам» относились 10,4 %, или 197,8 тыс. жителей. Согласно информации Управления по делам гражданства и миграции Министерства внутренних дел Латвийской Республики, их доля составляет около 12 % населения, или 216,7 тыс. чел. На протяжении долгого времени официальная Рига не предпринимала реальных шагов для урегулирования этого вопроса, ограничиваясь разного рода «косметическими» улучшениями.

Тем не менее после вступления в силу с 1 октября 2013 г. поправок к Закону «О гражданстве» 90 % детей «неграждан» наконец приобрели политико-правовую связь со своим государством[369]. Кроме того, с 1 января 2020 г. вступил в силу Закон «О прекращении присвоения статуса неграждан новорождённым детям с 1 января 2020 г.», ознаменовавший фактическое прекращение «воспроизводства» данного статуса.

Однако потенциальные изменения носят скорее символический характер и никак не повлияют на дискриминационное положение, в котором уже оказались более 200 тыс. лиц. Появление на свет новых «неграждан» как раз не является столь острой проблемой. В 2020 г. данный статус получил всего 31 ребёнок (в 2019 г. – 27 детей, в 2018 г. – 38 детей, в 2017 г. – 51 ребёнок, в 2016 г. – 47 детей). Всего в стране несовершеннолетних «неграждан» насчитывается менее 5 тыс. чел. При этом никаких предпосылок к полной ликвидации массового безгражданства в Латвии в ближайшем будущем не предвидится.

«Неграждане» по-прежнему лишены целого ряда социальных, экономических и политических прав. В настоящее время латвийские правозащитники насчитывают 84 отличия их статуса от статуса гражданина (для сравнения: в 2004 г. таковых было 61), в том числе 47 ограничений в профессиональной сфере (в 2004 г. – 25). «Неграждане», в частности, не имеют права занимать посты государственной, муниципальной и военной службы, быть судьями, прокурорами и т.п. Им также запрещено учреждать политические партии, участвовать в работе судов в качестве судебных заседателей, заключать сделки по покупке земли и недвижимого имущества без согласия муниципальных властей и т.д.

Неблагополучную ситуацию в сфере натурализации подтверждает официальная статистика: темпы получения гражданства с каждым годом снижаются. В 2017-2019 гг. этот показатель оставался на рекордно низком уровне и составил 915, 930 и 808 чел. соответственно, достигнув самой низкой отметки – 725 чел. – в 2020 г. Для сравнения: в 2005 г. было натурализовано 19169 чел., в 2012 г. – 2213 чел. В случае сохранения сложившейся внутриполитической конъюнктуры можно прогнозировать дальнейшее усугубление этой тенденции. Уже сейчас сокращение количества «неграждан» происходит лишь за счёт естественной убыли этой категории населения и его миграционного оттока.

Результаты исследования, проведённого Управлением по делам гражданства и миграции Министерства внутренних дел Латвийской Республики в 2019 г., подтверждают отсутствие у этой категории населения интереса к натурализации. О подобном желании заявили только 24 % респондентов (для сравнения: в 2016 г. – 35 %). При этом около четверти опрошенных довольны своим статусом либо заняты и не имеют времени, чтобы заняться оформлением гражданства. Данная ситуация складывается в том числе и потому, что 48 % «неграждан» уже достигли возраста старше 60 лет.

При этом процедура натурализации предусматривает не только сдачу специальных экзаменов на владение латышским языком, но и получение от претендента официального «признания» факта оккупации Латвии Советским Союзом.

Организации гражданского общества, представляющие русскоязычное население, в своей деятельности уделяют тематике «негражданства» значительное внимание. В частности, Латвийский комитет по правам человека ведёт систематическую работу на этом направлении с международными правозащитными институтами, дипломатическим корпусом Риги и другими заинтересованными структурами. В феврале 2020 г. он также координировал подачу заявлений в Европейский Суд по правам человека по поводу реализуемой в стране образовательной реформы. Подобная активность вызывает подозрения у официальных властей и на ежегодной основе находит отражение в отчётных докладах Службы государственной безопасности (ранее – Полиции безопасности). В частности, в исключительно негативном ключе оценивается работа российского Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, оказывающего этой и другим заинтересованным организациям прямое финансовое содействие.

На европейском уровне проблематика массового безгражданства в Латвии и Эстонии в 2017-2018 гг. рассматривалась в соответствующих комитетах Европейского парламента (ЕП) по инициативе евродепутата Т.Жданок и бывшего евродепутата А.Мамыкина, которым в 2016 г. удалось собрать 20 тыс. подписей граждан стран-членов Евросоюза в поддержку петиции о предоставлении «негражданам» права голосовать не только на муниципальных выборах, но и на выборах в Европарламент. По итогам голосования Комитета по петициям ЕП в апреле 2018 г. было принято решение направить от европейских депутатов в адрес латвийских властей письма, выражающие обеспокоенность положением «неграждан». В апреле 2018 г. инициатива НПО «Федеративный союз европейских национальных меньшинств» (при активном участии Т.Жданок) «Спасательный пакет для меньшинств» собрала более 1 млн подписей, необходимых для дальнейшего рассмотрения вопроса в структурах ЕС.

Не меньшей критике подвергаются действия латвийских властей в языковой сфере, принимающих активные меры по созданию одноязычного общества. Согласно заключению Консультативного комитета Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств (КК РКЗНМ), языковая политика руководства страны ведёт к сокращению пространства использования языков национальных меньшинств[370]. В частности, всеобъемлющая реформа образования, проводимая в стране, фактически направлена на ликвидацию билингвальных школ и отказ от использования русского языка в учебных заведениях всех ступеней образования. Между тем, по данным Центрального бюро статистики за 2017 г., русский язык является вторым по распространённости среди населения в стране: на нём говорят 37,7 % жителей Латвийской Республики (при этом на латышском – 61,3 %)[371].

Одобренные в апреле 2018 г. поправки к Закону «Об образовании» и к Закону «О всеобщем образовании» предусматривают полный переход на латышский язык обучения в средней школе (10 – 12 классы) и увеличение часов преподавания на нём до 80 % в основной (7 – 9 классы) с 2021/2022 учебного года. При этом итоговая аттестация выпускников основных школ полностью проходит на латышском уже с 2019/2020 учебного года, а средних школ – с 2017/2018 учебного года.

Попытки заинтересованной общественности добиться пересмотра реформы не увенчались успехом. 23 апреля 2019 г. Конституционный суд Латвийской Республики огласил решение по иску против поправок к Закону «Об образовании», поданному партией «Согласие», признав образовательную реформу соответствующей основному закону страны. После скандального вердикта родители русскоязычных школьников при поддержке Латвийского комитета по правам человека и Сообщества родителей в Латвии[372] направили  значительное число жалоб (из них зарегистрировано 131 обращение) в Европейский Суд по правам человека[373].

Все упомянутые меры по переводу образования на латышский язык проводятся властями без учёта мнения самих учеников. По данным опроса латвийских школьников, проведённого газетой «Latvijas Avize», большинство из них считает русский язык инструментом повышения конкурентоспособности, открывающим возможности трудоустройства во многих странах мира.

Согласно результатам социологического исследования, организованного онлайн-журналом «Спектр» и проведённого в июле и августе 2020 г. по всей территории страны Центром исследования общественного мнения SKDS при поддержке посольства Нидерландов и посольства Швеции в Латвии, 84 % респондентов – представителей русскоязычного населения стремятся сохранить свою принадлежность к культурному пространству русского языка. 88 % участников опроса считают важной возможность получать образование на родном языке[374].

КК РКЗНМ также указал на то, что проводимая латвийскими властями образовательная реформа ставит учащихся, принадлежащих к национальным меньшинствам, в заведомо невыгодное положение с точки зрения успеваемости, что в свою очередь может отрицательно сказаться на их возможностях успешной интеграции в социально-экономическую жизнь общества[375].

При этом, несмотря на всю серьёзность складывающейся ситуации, учителя и администрация школ, в которых обучаются дети – представители национальных меньшинств, также оказываются лишены права голоса в вопросе дальнейшей организации образовательного процесса и целесообразности проведения реформы. Изменения, внесённые в Закон «Об образовании» в 2015-2016 гг., обязывают их проявлять лояльность государству под угрозой увольнения.

Серьёзному переформатированию подвергается и дошкольное образование. 1 сентября 2019 г. вступили в силу Правила Кабинета министров Латвии № 716 от 21 ноября 2018 г., предусматривающие использование латышского языка в качестве основного средства общения во время игр с детьми младшего возраста. Правозащитники отмечают, что перед разработкой этих мер консультаций с представителями национальных меньшинств не проводилось. Попытки русскоязычных правозащитников оспорить это решение в судебном порядке не увенчались успехом.

Озвучиваются намерения властей по полному переводу всего дошкольного образования на латышский. 14 мая 2020 г. Сейм уже принял поправки к Закону «О всеобщем образовании», имеющие целью обязать все муниципальные дошкольные учреждения обеспечивать возможность обучения на латышском языке с 2021 г.

Наиболее опасными данные нововведения оказались для небольших русскоязычных детских садов, ресурсов которых не хватит на полноценную реализацию двух программ. Таким образом, требование об открытии в них латышских групп на практике чревато полной дерусификацией. Дополнительные трудности возникают в связи с тем, что большинство сотрудников дошкольных учреждений составляют люди предпенсионного возраста, не владеющие или весьма слабо владеющие государственным языком[376].

19 июня 2020 г. Конституционный суд Латвии признал конституционными введённые положения. В этой связи по состоянию на 19 декабря 2020 г. в ЕСПЧ уже были поданы 46 жалоб, три из которых уже зарегистрированы и ожидают рассмотрения[377].

Под пристальное внимание властей попали и частные учебные заведения. 4 июля 2018 г. занимавший в то время пост президента Латвии Р.Вейонис утвердил поправки к закону «О высшей школе», затрагивающие возможность граждан воспользоваться услугами частных вузов и колледжей с русскоязычными программами обучения. С 1 января 2019 г. перестали производиться новые наборы студентов. Однако 11 июня 2020 г. данный запрет был отменён решением Конституционного суда. В документе был установлен и срок официального прекращения действия оспоренных норм – 1 мая 2021 г. Незадолго до назначенной даты Министерство образования и науки Латвии предложило внести в законопроект поправки, которые якобы отвечают требованиям, изложенным в названном решении. В частности, основное уточнение состоит в том, чтобы допустить обучение в вузах, помимо латышского, на официальных языках ЕС, а также тех стран, с которыми у Латвии заключены соответствующие договоры, но в объёме не более 20 %. Зачёты и экзамены также было решено проводить исключительно на государственном языке. При этом никаких различий в регулировании для государственных и частных высших школ предусмотрено не было. Предложенные поправки были в срочном порядке утверждены в двух чтениях.

В то же время в ноябре 2019 г. Конституционный суд Латвии признал соответствующим основному закону страны перевод обучения на государственный язык в частных школах для национальных меньшинств.

2 июля 2020 г. латвийский парламент принял Закон «О международных школах», наделив эти учебные заведения правом использовать исключительно официальные языки ЕС и НАТО.

В январе 2020 г. депутаты Сейма от Национального объединения в очередной раз выступили с предложением полностью перевести на государственный язык предвыборную агитацию, однако эта идея поддержки не нашла. Кроме того, 7 мая 2020 г. был принят новый закон «Об административных наказаниях за правонарушения в сфере управления, общественного порядка и использования государственного языка». Данный акт предусматривает административную ответственность «за проявление серьёзного неуважения к государственному языку», заключение трудовых договоров с работником, не владеющим латышским, нежелание обеспечить использование государственного языка на работе, а также контроль соблюдения правил о распространении информации: печатная рекламная продукция, распространяемая среди граждан Латвии, должна быть исключительно на латышском языке, если только гражданин не выразил согласия на получение материалов и на других языках.

В 2017-2018 гг. депутаты Сейма от Национального объединения также неоднократно выступали за внесение в законодательство изменений, обязывающих работников сферы обслуживания не использовать никакого другого языка, кроме государственного, а также запрещающих предвыборную агитацию на русском языке и ретрансляцию российских каналов на территории Латвии.

С дискриминацией по языковому признаку русскоязычному населению пришлось столкнуться и во время пандемии. Подробная информация о заболевании на русском языке стала доступна только после того, как жители страны начали массово выражать своё недовольство в социальных сетях, а депутаты оппозиционной партии «Согласие» подняли этот вопрос в парламенте. Кроме того, после закрытия школ большинство заданий в условиях новой системы распространялось на латышском языке, что создало трудности для учеников из числа представителей нацменьшинств. Образовательный телеканал «Tava klase», который был специально создан для поддержки дистанционного обучения во время карантина, также транслировал программы только на государственном языке.

В соответствии с Законом «О государственном языке» отказаться от использования латышского при обращении в государственные органы можно только в случае обращения в полицию, медицинские учреждения и спасательные службы с целью сообщения о чрезвычайной ситуации. Вместе с тем латышский является единственным языком, используемым муниципальными органами власти независимо от доли населения, принадлежащего к национальным меньшинствам. Всё это создаёт трудности при получении госуслуг для пожилых жителей, не изучавших государственный язык. По результатам последней переписи, 40,2 % жителей Риги заявили о русской этнической принадлежности, а на русском языке, согласно тому же источнику, дома говорят 55,8 % жителей Риги и 60,3 % жителей Латгальского района.

В докладе Латвийского комитета по правам человека о языковой политике Латвии среди прочего выражается обеспокоенность в связи с неравным уровнем финансирования Рижского русского театра и особенно двуязычного Даугавпилсского театра по сравнению с основными латышскоязычными театрами. Таким образом, дискриминация русского национального меньшинства постепенно распространила своё влияние и на сферу культуры[378].

Последовательная политика дерусификации проявилась и в отмене языковых квот на радио- и телепередачи Конституционным судом Латвийской Республики 5 июня 2003 г. Статья 32 Закона «Об электронных средствах массовой информации» предписывает общегосударственным и региональным электронным и телевизионным СМИ показывать 65 % всех программ, за исключением рекламы, на латышском языке. В 2014 г. Сейм принял поправки к данному акту. Они предусматривали перевод на государственный язык вещания подавляющего большинства (50 из 67) коммерческих радиостанций с января 2016 г. Однако после волны протестов в эти положения были внесены изменения, отложившие их вступление в силу до 2017 г. и сократившие число «пострадавших» до 37. Новые законодательные положения обязали радиостанции заполнять не менее 90 % еженедельного эфирного времени собственным контентом, очевидно, в целях ограничения ретрансляции продуктов иностранного производства. Для обеспечения соблюдения установленных правил в Кодекс об административных нарушениях было введено наказание в виде штрафа от 2100 евро до 10000 евро за нарушение лицензионных условий. КК РКЗНМ признал, что, условия и требования, установленные настоящим законодательством, нарушают Рамочную конвенцию, выходят за рамки лицензионных требований и неоправданно препятствуют частным вещателям, тем самым ограничивая доступ к СМИ лицам, принадлежащим к национальным меньшинствам[379].

11 июня 2020 г. вновь были приняты поправки к закону «Об электронных СМИ». Они предполагают увеличение доли контента на официальных языках ЕС и ЕЭЗ при одновременном ограничении до 20 % программ на русском языке в основных пакетах кабельных телеоператоров.

В политической сфере силы, позиционирующие себя в качестве борцов за права русскоязычного населения, систематически подвергаются серьёзному давлению. Так, в июне 2018 г. Т.Жданок было отказано в участии в выборах в Сейм на основании Закона «О выборах», запрещающего участвовать в них лицам, состоявшим в определённых советских организациях после 13 января 1991 г. (например, в Коммунистической партии и т.п.).

Немногим ранее, в марте 2018 г., против Т.Жданок, В.Линдермана и ещё 6 организаторов Вселатвийского родительского собрания было начато уголовное преследование. Несмотря на то, что в апреле 2020 г. оно было прекращено в связи с отсутствием состава преступления, уже в июне 2020 г. следственные действия возобновились в отношении В.Линдермана.

В июле 2019 г. в связи с «публичным прославлением и оправданием совершённого СССР на территории Латвии геноцида» было возбуждено уголовное дело против организатора акции «Тотальный диктант» в Риге А.Филея.

Продолжается уголовное преследование лидера «Конгресса неграждан» Ю.Алексеева в связи с его комментариями в соцсетях, идущими вразрез с официальной латвийской трактовкой советского периода истории.

3 апреля 2020 г. Видземский районный суд Риги вынес решение удовлетворить иск Службы государственных доходов Латвии о прекращении деятельности Общереспубликанского общества ветеранов, объединявшего в своих рядах более 2 тыс. пенсионеров. Председатель этой организации, российский военный пенсионер В.Норвинд 6 октября 2020 г. был лишён вида на жительство, а уже 10 октября грубо выдворен из страны, несмотря на резкое ухудшение здоровья у него и у его супруги, имеющей латвийское гражданство.

17 августа 2020 г. обвинительный приговор был вынесен латвийским судом представителю русскоязычной диаспоры О.Бураку. В настоящее время он обжалуется стороной защиты.

17 декабря 2020 г. за критику насаждаемой в Латвии героизации нацизма правозащитник А.Гапоненко был приговорён к 1 году заключения условно и 2 годам пребывания под контролем службы пробации Латвии.

В качестве предлога для прекращения полномочий избранных членов местных советов зачастую используются всё те же языковые требования. Один из таких случаев связан с именем депутата Балвской думы И.Баранова, мандат которого был аннулирован на основании недостаточного владения латышским языком.

Мэр г. Даугавпилса Р.Эйгим был оштрафован в октябре 2017 г. за недостаточное владение латышским языком. Ему было предложено улучшить свои знания в течение шести месяцев и после этого сдать новый экзамен[380].

Подобная практика свидетельствует о сокращении возможности занятия государственных и муниципальных должностей латвийскими гражданами, не являющимися носителями языка.

Более того, требования к определённому уровню владения латышским предъявляются к представителям 3600 профессий, перечисленных в приложении к правилам Кабинета министров № 733 от 7 июля 2009 г. «Об объёме знания государственного языка и порядке проверки навыков владения государственным языком, необходимых для выполнения профессиональных и должностных обязанностей, получения постоянного вида на жительство и приобретения статуса постоянного жителя Европейского сообщества, и о государственной пошлине за проверку владения государственным языком», включая могильщиков, пастухов, конюхов и водителей автобусов.

В апреле 2021 г. президент Латвии Э.Левитс адресовал правительству призыв в ближайшее время устранить «дискриминацию» на рынке труда, где необоснованно требуют знания русского языка.

Латвийские власти также ведут ожесточённую борьбу с инакомыслием в СМИ. Наиболее показательным в данном контексте стало приостановление в 2014 г. и в 2016 г. вещания телеканала «РТР-Планета», а также канала «Россия РТР» в январе 2019 г. сроком на три месяца на основании решения латвийского Национального совета по электронным СМИ (НСЭСМИ). Поводом для этого стали озвученные в новостных и аналитических передачах канала оценки событий на Украине, отличавшиеся от официальной их трактовки Ригой, в которых Совет усмотрел «разжигание ненависти и призыв к военным действиям».

18 июня 2019 г. НСЭСМИ обратился в Сейм с просьбой принять поправки к закону, позволяющие ограничивать трансляцию телепередач любых стран на территории Латвии, если они нарушают установленные ограничения, а именно содержат призывы к насилию или разжиганию ненависти, дискриминации в отношении какого-либо лица или группы лиц; призывы, несущие опасность для общественного порядка, в том числе госбезопасности и обороны и т. д. По мнению Совета, это позволит эффективно обеспечивать защиту информационного пространства Латвии.

В ноябре 2019 г. НСЭСМИ была запрещена трансляция 9 российских телевизионных каналов, входящих в частный медиахолдинг «Национальная Медиа Группа». Формальным основанием для блокировки послужило то, что одним из его бенефициаров является российский предприниматель Ю.В.Ковальчук, включённый в санкционный список ЕС за «подрыв территориальной целостности, суверенитета и независимости Украины». Кроме того, под надуманными предлогами был заблокирован принадлежащий «МИА «Россия сегодня» сайт Baltnews.lv.

В марте 2020 г. в результате давления на медиахолдинг «Baltijas Mediju Alianse» в Латвии также закрылась служба новостей русскоязычного Первого Балтийского канала и прекратился выпуск ежедневных новостных передач и авторских программ.

Кроме того, в отношении «Первого Балтийского канала», радиостанции «Радио Пик» и «Балтком», а также некоторых других русскоязычных СМИ применяются штрафные санкции под предлогом «незаконной ретрансляции российского контента» и публикации интервью с российскими политиками.

В августе 2020 г. Фонд интеграции общества лишил финансирования, выделенного в рамках поддержки на период коронавирусного кризиса, газете «Сегодня» и порталу BB.lv. Оба СМИ были обвинены в распространении дезинформации, в том числе о пандемии COVID-19.

В ноябре 2020 г. НСЭСМИ заявил о планах по полному переводу на латышский язык LTV7 – единственного государственного многоязычного канала. Объявлено о планах сохранить на онлайн-платформе определённую часть контента на языках нацменьшинств.

В феврале 2021 г. латвийский медиарегулятор приостановил ретрансляцию уже 17 российских телеканалов, в том числе «Ren TV Baltic», «NTV Mir Baltic» и «РТР-Планета». Ретрансляция канала «Россия-РТР» была запрещена на год.

Примечательно, что, по оценкам Европейской комиссии, этот очередной русофобский выпад следует рассматривать как непротиворечащую европейскому праву пропорциональную и обоснованную меру, направленную против СМИ, нарушившего запрет на трансляцию призывов к насилию или ненависти[381].

31 марта 2021 г. НСЭСМИ заблокировал доступ к сайтам «РТ на русском», «ntv.ru», «rus24.ru» и «teledays.net», через которые можно было смотреть российские телеканалы в Интернете. Основанием для этого якобы послужило нелегальное распространение программ, содержание которых «может нарушать законы об авторском праве, оказывать негативное воздействие и быть направлено против Латвии и её граждан».

Подвергаются давлению российские и русскоязычные журналисты. 24 февраля 2020 г. в международном аэропорту Риги был задержан сотрудник «Известий» А.Захаров, а его многократная шенгенская виза была аннулирована по запросу эстонских властей.

10 июня 2020 г. со ссылкой на рекомендации латвийских органов госбезопасности МИД Латвии отказал в продлении аккредитации сотрудникам рижского корпункта ВГТРК Д.Григоровой и А.Чагаеву.

Резонансными стали проведённые Службой государственной безопасности Латвии 3 декабря 2020 г. обыски и допросы видных русскоязычных журналистов и активистов русскоязычной общины, которые активно сотрудничают с российскими новостными ресурсами «Baltnews» и «Спутник Латвия» в качестве внештатных авторов. Семерых представителей СМИ обвинили в нарушении режима санкций ЕС в контексте их сотрудничества с медиагруппой «RT». 14 апреля 2021 г. ещё пятеро журналистов были вызваны на допрос для предъявления статуса подозреваемого.

18 февраля 2021 г. латвийские власти внесли в список нежелательных лиц российского журналиста В.Р.Соловьева, которого министр иностранных дел Латвии обвинил в «прославлении нацизма».

В последнее время Национальный совет по информационной безопасности Латвии активизировал работу по поддержанию русофобских настроений в обществе. По инициативе его руководства с февраля 2020 г. началось распространение материалов, содержащих ярко выраженную антироссийскую риторику. В этих публикациях информагентства и должностные лица государственных органов Российской Федерации обвинялись в умышленном распространении дезинформации о пандемии COVID-19, а также её экономических и социальных последствиях для стран Европы. При этом санитарно-эпидемиологическая обстановка в самой России описывалась как крайне тяжёлая, а принимаемые её руководством меры характеризовались как неэффективные. На этом фоне имели место отдельные информационные сообщения, в которых русскоязычная часть населения Латвии неоднократно упрекалась в несоблюдении ограничений, введённых правительством страны для борьбы с коронавирусом.

Ранее, осенью 2017 г., были приняты поправки к Закону «Об обществах и фондах», предусматривающие возможность упрощённого закрытия организаций под предлогом угрозы безопасности страны и общественному порядку. Истинная направленность этих изменений не скрывается: по словам представителей Национального объединения, они «в случае нарушений позволят пресекать деятельность финансируемых Кремлём негосударственных организаций».

Международные правозащитные организации неоднократно обращали внимание латвийских властей на проблемы с правозащитной ситуацией в стране, особенно в части, касающейся положения нацменьшинств.

Всего за последние годы опубликовано несколько десятков подобного рода рекомендаций и предложений, причём в этой работе участвовали не только структуры Совета ООН по правам человека, Совета Европы, ОБСЕ, но и Парламентские ассамблеи СЕ и ОБСЕ.

В 2018 г. Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) выразил обеспокоенность образовательной реформой, а также проблемой «неграждан». Эксперты рекомендовали Латвии предпринять необходимые усилия, чтобы языковая политика и законодательные нормы не приводили к прямой или косвенной дискриминации населения[382].

В мае и августе 2019 г. эксперты КЛРД пытались запросить у правительства Латвии подробную информацию о проводимых в сфере образования реформах, а именно о ситуации с дошкольным образованием. Тем не менее власти Латвии так и не предоставили ответ относительно того, насколько дискриминационный эффект на доступ нацменьшинств к образованию окажет новое регулирование.

В марте 2019 г. в Латвии с визитом находился Верховный комиссар ОБСЕ по делам нацменьшинств Л.Заньер. Он дал осторожные оценки проводимой реформе образования, а также выразил обеспокоенность проблемой массового безгражданства, в том числе приветствовал законодательную инициативу президента Р.Вейониса о предоставлении автоматического гражданства детям «неграждан».

В сентябре 2019 г. специальные докладчики Совета ООН по правам человека по вопросу о праве на образование, по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение, по вопросам меньшинств и по современным формам расизма направили в адрес премьер-министра Латвии К.Кариньша письмо, в котором выражали озабоченность увеличением доли использования госязыка в дошкольных учреждениях. По мнению спецдокладчиков, исключение родного языка из учебного процесса будет препятствовать реализации права на образование, а вводить подобные законодательные предписания следует только после консультаций с представителями нацменьшинств, чего в данном случае сделано не было.

В октябре 2019 г. Комиссар Совета Европы по правам человека Д.Миятович в своём заявлении по языковой политике в очередной раз подчеркнула, что образовательная реформа 2018 г. в Латвии может привести к фактической трансформации билингвального обучения в систему, где на языке нацменьшинства будут проводиться только уроки родного языка и культуры.

Кроме того, в 2019 г. международные структуры поднимали вопрос об имеющемся в Латвии «дефиците демократии». В январе 2019 г. Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ обнародовало подготовленные по итогам последних выборов в Сейм ЛР материалы. По оценкам Организации, в голосовании могли бы принять участие около 227 тыс. совершеннолетних «неграждан». Латвии было рекомендовано повысить вовлечённость населения в политические процессы через повышение темпов натурализации, в частности путём упрощения процедуры получения гражданства, а также увеличения числа бесплатных курсов латышского языка.

ЕКРН в своём очередном докладе[383] отметила, что будет особо пристально следить за созданием в Латвии спецподразделения Госполиции по работе с уязвимыми группами населения, а также за обеспечением присвоения автоматического гражданства детям «неграждан».

Одновременно Латвии было рекомендовано уделять больше внимания правам цыган, беженцев, а также провести расследования по заявлениям о расовой дискриминации в секторе здравоохранения.

Прогресс, достигнутый страной в решении проблемы безгражданства, в декабре 2019 г. приветствовал и КПП. Тем не менее эксперты выразили озабоченность тем, что закон об автоматическом предоставлении гражданства детям «неграждан», не затрагивает всех несовершеннолетних «неграждан», и призвали латвийские власти принять дополнительные меры по продвижению процесса натурализации и интеграции в общество «неграждан»[384].

В январе 2020 г. Верховный комиссар ОБСЕ по делам нацменьшинств Л.Заньер направил письмо в адрес спикера Сейма И.Мурниеце относительно поправок, предусматривающих обязанность самоуправлений при наличии спроса открывать латышские группы даже в русских детских садах. Он указал на то, что это может привести к сужению образовательных возможностей для детей из семей нацменьшинств, а также на необходимость проведения предварительных консультаций со всеми заинтересованными сторонами.

18 июня 2020 г. было опубликовано заключение функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии за демократию через право (Венецианской комиссии Совета Европы) по образовательной реформе в Латвии. Комиссия признала, что увеличение пропорции использования латышского языка в образовательных программах для нацменьшинств является легитимным, поскольку конечной целью реформы является повышение уровня всех учеников. Однако вопрос о введении латышского языка в качестве основного в детских садах, по мнению экспертов, необходимо пересмотреть, поскольку обучение на родном языке важно для сохранения идентичности и лингвистического разнообразия в обществе. Частные школы при этом также должны иметь право реализации программ на языках меньшинств, что сейчас фактически запрещено.

В марте 2021 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам (КЭСКП) отметил рост в стране тенденции предвзятого отношения и дискриминации к отдельным лицам и группам по признакам языка, религии, национального или этнического происхождения, а также отсутствие всеобъемлющей антидискриминационной политики и законодательства. Критике КЭСКП подверглось то, что национальным меньшинствам затруднён доступ к услугам здравоохранения, социального обеспечения, образованию, трудоустройству, причём безработице наиболее подвержены «неграждане». Поправки в Закон «Об образовании» и Правила кабинета министров Латвии от 21 ноября 2018 г. № 716  были квалифицированы КЭСКП как дискриминационные, создающие неоправданные ограничения для обучения на языке меньшинств и обучению языку меньшинств как в государственных, так и в частных учреждениях дошкольного и начального образования.

Говоря о проблемах, с которыми сталкиваются нацменьшинства в Латвии, необходимо помнить также о том, что это государство не подписало Европейскую хартию региональных языков от 5 ноября 1992 г., а Рамочную конвенцию Совета Европы о защите национальных меньшинств (РКЗНМ) ратифицировало только в 2005 г. При этом были сделаны две оговорки, ограничивающие действие положений Конвенции, в соответствии с которыми национальным меньшинствам в местах их компактного проживания предоставляется возможность общаться с властями на родном языке, а также использовать его в топографических названиях. Кроме того, в принятой при ратификации РКЗНМ латвийским парламентом дополнительной декларации отдельно оговорено, что «неграждане» не являются субъектами упомянутой Конвенции, то есть они не рассматриваются Ригой в качестве представителей национальных меньшинств.

3 марта 2021 г. Комитет министров Совета Европы принял резолюцию о реализации Латвией Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств. В документе отмечается, что государство неудовлетворительно выполняет свои обязательства по Конвенции, ограничивая возможность получения образования на родном языке, нарушая права нелатышского населения на полноценное участие в культурной, экономической, социальной и политической жизни страны, запрещая использование языков нацменьшинств при взаимодействии с региональными и муниципальными органами власти[385].

Продолжает оставаться дискриминационным положение проживающих в Латвии ветеранов Великой Отечественной войны. В отличие от признанных национальными партизанами «лесных братьев», многие из которых в годы войны служили в добровольческих легионах «Ваффен-СС», они не могут претендовать на надбавки к пенсиям и соцпакет. В январе 2018 г. был принят Закон «О статусе участника Второй мировой войны», который фактически поставил знак равенства между солдатами Советской Армии и сражавшимися на стороне фашистов легионерами. Решение об установлении льгот для обладателей этого статуса самоуправления принимают самостоятельно.

Эти меры полностью следуют в русле проводимой латвийскими властями на самом высшем уровне последовательной линии по фальсификации истории, направленной на то, чтобы заретушировать собственные неприглядные страницы истории сотрудничества с нацистами. В 2019-2020 гг. кампания по «десоветизации» и «очернению» подвига солдат Красной Армии продолжила набирать обороты. 16 января 2020 г. было опубликовано заявление Сейма «О 80-летии оккупации Латвийской Республики и недопустимости искажения истории Второй мировой войны». В данный опус был включён призыв «обратить внимание и критически оценить попытки должностных лиц Российской Федерации переписать историю Второй мировой войны, а также оправдать противоправную оккупацию и аннексию Латвии». В аналогичном ключе выдержана и принятая Сеймом 7 мая 2020 г. декларация «О 75-й годовщине со дня Второй мировой войны и необходимости создания всеобъемлющего понимания событий в Европе и мире».

В парламенте страны по-прежнему обсуждается законопроект о сносе Памятника Освободителям Риги от немецко-фашистских захватчиков в рижском Парке Победы. В случае демонтажа этого монумента будет нарушено российско-латвийское межправительственное Соглашение от 30 апреля 1994 г. о социальной защите проживающих на территории Латвийской Республики военных пенсионеров Российской Федерации и членов их семей.

Ранее вопреки положениям указанного договора был снесён памятник советским подводникам Балтики, за которым ухаживали общественные активисты из объединения моряков и местные жители. Проводившее демонтаж Государственное агентство по недвижимости сообщило, что во время работ монумент развалился и восстановлению не подлежит.

С 1 января 2020 г. официально запрещено носить униформу тоталитарных режимов, в том числе форму военнослужащих Советской Армии, в ходе шествий и пикетов. 5 июня 2020 г. были также одобрены поправки, вводящие административную ответственность за ношение военной формы и символов СССР в ходе публичных и праздничных мероприятий, причём как для участников, так и для зрителей.

В сентябре 2020 г. Сейм Латвии в первом чтении одобрил законопроект, запрещающий использование георгиевской ленточки.

Прославление латышских легионеров «Ваффен-СС» и попытки представить гитлеровских приспешников «борцами за свободу» остаются одним из ключевых элементов доказательной базы концепции «советской оккупации» и «патриотического воспитания» молодёжи[386].

В апреле 2021 г. группа депутатов от «Национального объединения» подала на рассмотрение Сейма законопроект о штрафах за публичную демонстрацию военной техники СССР и гитлеровской Германии сроком более чем на 30 дней. В сферу действия акта не попадают только музеи. Это означает, что в случае принятия предложенного законопроекта и его вступления в силу данные положения будут представлять угрозу для памятников советским солдатам и офицерам, в конструкции которых присутствуют элементы вооружений.

Ежегодно в Риге 16 марта проводятся шествия бывших легионеров «Ваффен-СС» при участии представителей ультраправых партий. Эти акции неонацистов представляются официальной Ригой как «мирные мероприятия», якобы соответствующие демократическим стандартам.

В 2020 г., несмотря на нарекания со стороны международных профильных правозащитных организаций и обращение 38 депутатов Европарламента к властями Латвии с призывом осудить и запретить прославление нацизма в стране, марш легионеров СС 16 марта был разрешён Рижской думой. Только после объявления чрезвычайного положения в связи с угрозой распространения коронавирусной инфекции руководство столичного муниципалитета было вынуждено отменить своё решение. Однако даже в таких условиях отдельные почитатели латышских эсэсовцев возложили к памятнику Свободы цветы и венки, один из которых был в виде шеврона Латышского легиона.

В 2021 г. в силу эпидемиологической обстановки шествия также не проводились. Однако двумя годами ранее шествие легионеров беспрепятственно состоялось в центре Риги. В нём приняли участие парламентарии «Национального блока» и советник премьер-министра по вопросам демографии. При этом латвийский Антифашистский комитет был лишён возможности проводить в этот день полноценные «ответные» мероприятия. Несмотря на своевременную подачу соответствующих заявок, пикет ветеранов Великой Отечественной войны и бывших узников фашистских лагерей перенесли от Памятника Свободы (конечная точка маршрута шествия в поддержку легионеров) в более отдалённое место под предлогом «обеспечения безопасности».

Марши ветеранов «Ваффен-СС» подвергаются серьёзной критике международного сообщества. Функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) в своих докладах неоднократно выражала озабоченность в связи с ежегодным проведением 16 марта церемоний поминовения латвийских легионеров «Ваффен-СС». ЕКРН обратила внимание на то, что в участии в этих церемониях были замечены члены парламента, принадлежащие к партии «Национальный альянс», которая входит в правящую коалицию. Эксперты Комиссии неоднократно выносили рекомендации латвийским властям осудить все попытки увековечивания памяти воевавших в «Ваффен-СС» и сотрудничавших с нацистами, а также призвать членов парламента воздержаться от участия в подобных церемониях[387].

Однако вместо мер, направленных на борьбу с неонацизмом, в стране на государственном уровне предпринимаются попытки предоставить сторонникам этой идеологии легальные основания для проведения акций. Так, президент Латвии Э.Левитс выдвинул инициативу объявить 17 марта днём памяти движения национального сопротивления, чтобы почтить память «патриотов», якобы боровшихся с «оккупационными режимами».

На контрасте совершенно иное отношение наблюдается у латвийских властей к празднованию Дня Победы 9 мая и тем, кто отмечает этот праздник. В связи с ограничительными мерами из-за карантина все массовые мероприятия на этот день в 2020 г. были отменены. Однако жителям латвийской столицы не запрещалось прийти в парк Победы и возложить цветы к Памятнику Освободителям Риги в индивидуальном порядке. Это вызвало негодование «патриотично» настроенной общественности и лично премьер-министра Латвии К.Кариньша, который потребовал от министра внутренних дел С.Гиргенса разъяснений о том, как работала полиция 9 мая. Министр обороны Латвии А.Пабрикс вовсе предложил не лечить от коронавируса тех, кто пришёл отдать дань бойцам Красной Армии, и обязать их оплачивать лечение «тем, кого они окружали». В ответ на это С.Гиргенс сообщил, что «распоряжение не делит людей на национальности, не делит их на тех, у кого есть право возлагать цветы, и тех, у кого нет, а также уважает личную мотивацию каждого человека при возложении цветов. Особенно в случаях, когда люди поминают погибших родственников». Вместе с этим министр уточнил, что сам возлагал цветы к памятнику Свободы 4 мая, отмечая восстановление независимости Латвии[388].

В 2021 г. личное возложение цветов к памятнику было запрещено под предлогом эпидемиологической безопасности. Рижанам было предложено оставлять их у специально установленного полицией ограждения.

Спецдокладчик Совета ООН по правам человека по современным формам расизма указывала в своём докладе 38-й сессии Совета, что в ежегодном докладе полиции по охране общественного порядка за 2016 г., опубликованном в апреле 2017 г., была сделана запись, согласно которой неофициальные празднования Дня Победы над нацистской Германией представляют угрозу национальной безопасности[389]. Какие-либо предпосылки  изменения такого подхода со стороны латвийских властей отсутствуют.

В преддверии Дня Победы в 2020 г. в стране произошла серия актов вандализма в отношении мемориалов красноармейцам. В посёлке Скулте с памятника лётчикам 1-го Гвардейского авиаполка ВВС Балтийского флота снесли памятную табличку. В Валмиере находящийся в центре города мемориал на братской могиле советских воинов вандалы залили краской. Осквернение этого памятника зафиксировали сотрудники российского посольства в ходе объезда братских захоронений советских воинов и возложения к ним цветов[390]. А 24 февраля 2021 г. в г. Екабпилс было похищено установленное на советском мемориале, посвящённом освободителям, 76-мм орудие.

Наряду с этим латвийские официальные лица регулярно выступают с публичными заявлениями, направленными на оправдание пособников нацистов. Так, 2 марта 2020 г. министр юстиции Латвии Я.Борданс принял участие в собрании, посвящённом памяти «лесных братьев», в Вилякском крае по случаю 75-летия событий у болот Стомпаку – операции по ликвидации латышского бандподполья советскими органами госбезопасности. На мероприятии также присутствовал бывший президент Латвии Р.Вейонис. В последующем, комментируя это событие в сети «Facebook», Я.Борданс публиковал хвалебные отзывы в адрес главаря преступников П.Супе.

Ещё одним примером может служить заявление министра обороны Латвии А.Пабрикса, сделанное им на кладбище легионеров у населённого пункта Море 27 сентября 2019 г. на акции, посвящённой «75-летию оборонительных боёв против Красной Армии». Тогда он назвал легионеров СС гордостью латышского народа и государства и призвал чтить их память. Позицию главы оборонного ведомства Латвии поддержал его однопартиец – министр регионального развития Ю.Пуце, который заявил, что не видит проблем в высказывании о «героизме» латышских легионеров.

Инструментом продвижения политики властей выступают латышскоязычные СМИ. Так, накануне 16 марта они регулярно готовят почву для «правильного» восприятия населением этой даты и связанных с ней мероприятий. Их авторы напоминают о тех «унижениях, которые выпали на долю латышей по вине СССР», а также противопоставляют празднование 16 марта торжествам по случаю 9 мая в г. Риге у «навязанного оккупантами символа Победы» – Памятника Освободителям Риги в Пардаугаве.

Одновременно официальные власти Латвии предпринимают усилия по насаждению трепетного отношения к памяти о пособниках нацистских преступников на европейском уровне. Так, с подачи музея оккупации Латвии 23 сентября 2018 г. в г. Зедельгем (Бельгия) открыт памятник латышским легионерам «Ваффен-СС», которые в конце войны оказались в местном лагере для военнопленных.

Для Латвии характерны и другие попытки фальсификации истории. Так, в феврале 2019 г. Генеральная прокуратура Латвии приняла решение прекратить уголовное преследование Г.Цукурса[391] в связи с его возможной причастностью к уничтожению еврейского населения Латвии в годы Второй мировой войны. Однако уже 16 сентября 2019 г., после обращения Совета еврейских общин, процесс был возобновлён с указанием, что предыдущее заключение было принято «преждевременно, без использования всех предусмотренных в Законе «Об уголовном процессе» следственно-процессуальных действий по получению и проверке доказательств». Для ведения дела был назначен другой прокурор.

Политика поощрения неонацизма и ксенофобии, проводимая официальными властями, закономерно негативным образом сказывается на общем уровне терпимости к различным группам населения.

В 2016 г. Латвийский центр по правам человека провёл опрос среди представителей 11 НПО и мигрантов, а также иностранных студентов, обучающихся в Латвии, относительно проявлений дискриминации. Почти 68 % были жертвами, а 33 % – свидетелями инцидентов на почве ненависти или проявлениями дискриминации, или слышали о таких случаях. 13 % респондентов стали жертвами нападений или попыток нападения, либо слышали о других жертвах таких нападений. По мнению респондентов, инциденты на почве ненависти были мотивированы расовым происхождением (36 %), этническим происхождением/ксенофобией (25 %), языком (22 %), религией (6 %). Вместе с тем НПО и представители меньшинств указали экспертам на то, что жертвы разжигания вражды предпочитают не сообщать о подобных случаях в полицию из-за сомнений в способности или готовности правоохранительных органов эффективно расследовать эти инциденты[392].

Более 40 % граждан третьих стран сообщают о том, что они подвергались дискриминации, например, во время обращения в государственные органы, полицию, медицинские учреждения, при прохождении пограничных пунктов, а также на улице и в общественном транспорте[393].

Какие-либо серьёзные столкновения на этнической почве между латышами и представителями национальных меньшинств не зафиксированы. По заверениям властей, расизм в Латвии вообще «не относится к числу центральных проблем». Этим заявлениям противоречат данные опросов общественного мнения, согласно которым 26 % жителей Латвии в возрасте от 18 до 60 лет заявили, что сталкивались с проявлениями расизма и дискриминации. При этом только 20 % латвийских граждан не имеют предубеждений против представителей других национальностей.

Пробелы в законодательстве Латвии, касающиеся запрета расовой дискриминации, а также публичного выражения или разжигания ненависти, оскорблений на почве расы, языка, религии или этнического происхождения, отмечала Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью[394].

ЕКРН также указывала на усиление исламофобской риторики в Латвии в общественно-политических дискуссиях. В ходе обсуждения принятия Латвией беженцев по квотам были отмечены исламофобские комментарии, приравнивающие беженцев к террористической угрозе и направленные в целом против мигрантов. Вопиющие примеры включают случай с латвийским предпринимателем, который использовал пространство Интернет для разжигания расовой вражды к лицам африканского происхождения, объявив о своей готовности расстреливать их, а также комментарии пользователей сети Интернет, призывающие к сожжению мусульман[395].

Нередки в Латвии случаи антисемитских высказываний в сети Интернет, угроз в адрес еврейской общинной школы, вандализма и осквернения еврейского кладбища в Риге. Латвийские СМИ сообщали, что еврейское кладбище в Резекне четыре раза подвергалось актам вандализма в августе и сентябре 2017 г.[396]

Как показал опрос общественного мнения, проведённый исследовательским центром SKDS в 2019 г., примерно один из трёх человек на 1005 жителей Латвии не хочет работать совместно с рома (33 %), афганцами (30 %), пакистанцами (29 %), сирийцами (26 %) или африканцами (25 %)[397].

В своём последнем докладе по Латвии ЕКРН отметила и отсутствие в стране всеобъемлющего законодательства, запрещающего расовую дискриминацию. В том числе указано, что оно не содержит норм, запрещающих массовое распространение, производство или хранение письменных, изобразительных и иных материалов, направленных на унижение достоинства человека или группы лиц по признаку расы, языка, религии, национального или этнического происхождения, а также предусматривающие ответственность за публичные оскорбления, диффамацию или угрозы по вышеперечисленным признакам[398].

Случаев пыток и негуманного обращения, в том числе в местах лишения свободы, в государстве зафиксировано не было. Комитет против пыток (КПП) в своих заключительных замечаниях по шестому периодическому докладу Латвии от 5 декабря 2019 г. в целом удовлетворительно оценил инициативы страны по пересмотру своего законодательства. Тем не менее он указал и на пробелы в части, касающейся определения пытки как отдельного уголовного преступления, меры наказания за данное деяние и установления срока давности[399].

Кроме того, по мнению КПП, в стране имеются проблемы с обращением с лицами, лишёнными свободы. Заключённые в Латвии на практике не пользуются всеми основными правовыми гарантиями, а также не получают всю необходимую информацию, в том числе из-за недостаточного владения государственным языком. Основной проблемой (и это признают местные власти) по-прежнему является невозможность обеспечения заключённым надлежащих условий, поскольку ни одно из зданий, в которых сейчас располагаются тюрьмы, не было построено специально для этих целей, а 6 из них (всего в Латвии 9 тюрем) старше 118 лет. В заключении либо под стражей в Латвии сейчас находятся 3,4 тыс. человек[400].

Положение уязвимых групп населения в Латвии (дети, женщины, пожилые люди, лица с инвалидностью) серьёзной критике со стороны международных правозащитных институтов не подвергалось. В то же время уровень латвийского пенсионного обеспечения является одним из самых низких в ЕС, а риску материальной необеспеченности подвержены 52,5 % пенсионеров. По последней доступной информации ЦСУ, всего в 2018 г. на пороге бедности находились 434 тыс. чел. (22,9 % населения), при этом самый высокий показатель был зафиксирован в Латгалии (40,4 %) – регионе с традиционным преобладанием представителей русскоязычного меньшинства.

Согласно заключительным замечаниям Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) от 10 марта 2020 г. по результатам рассмотрения очередного доклада Латвии, страна достигла определённого прогресса в проведении реформ, направленных на улучшение правового положения женщин. Однако отмечается, что в государстве сохраняются дискриминационные гендерные стереотипы, а также проблемы с положением маргинализированных женщин и женщин – представительниц этнических меньшинств. В связи с этим КЛДЖ подчёркивает необходимость повышения осведомлённости женщин об их правах и средствах правовой защиты, выработки всеобъемлющей стратегии обеспечения равенства мужчин и женщин во всех областях, в том числе в политической жизни и на рынке труда[401].

Стремительное распространение коронавирусной инфекции стало серьёзным испытанием для латвийской системы здравоохранения. Пациентам, обратившимся за помощью в медицинские учреждения, пришлось столкнуться со множеством проблем: недостатком коек, особенно в отделениях интенсивной терапии, низкой квалификацией персонала, отсутствием необходимого оборудования. Ненадлежащая подготовка медработников среди прочего стала причиной ограниченных диагностических возможностей и несоразмерного увеличения сроков готовности тестов[402].

Подводя итоги, следует отметить исключительную политизированность правочеловеческой проблематики в Латвии, а также беспрецедентный характер дискриминации огромной группы населения по национальному признаку. Примечательно то, что люди – представители института «неграждан» не просто ограничены в реализации ряда основных прав – путём ограничения сферы действия РКЗНМ по кругу лиц Рига отказывается даже признавать за ними статус носителей таких прав. В свою очередь курс на героизацию нацизма и переписывание истории – кощунственные итоги деятельности политических элит – лишь усугубляют разобщённость латвийского населения, способствуют распространению и укоренению идей нетерпимости в общественном сознании. Всё это вместе едва ли отвечает высоким идеалам демократии, верховенства права и защиты прав человека – универсальных ценностей, приверженность которым Латвия декларирует с завидной регулярностью.

 

Литва

Ситуация с соблюдением прав человека в Литве не претерпела существенных изменений за период, прошедший после подготовки последнего аналогичного доклада. Вильнюс по-прежнему не предпринимает никаких усилий по искоренению или по крайней мере сокращению масштабов таких проблем, как распространённость в стране неонацизма и антисемитизма, ограничения прав национальных меньшинств, нарушение прав на свободу мнений и их выражения и т.д.

Одним из ключевых недостатков государственной системы страны, ставящим под сомнение её приверженность ценностям демократии и верховенства права, является отсутствие реальной независимости судебной ветви власти. Очередным свидетельством подчинённости литовской фемиды политической конъюнктуре стало решение Апелляционного суда Литвы, вынесенное им 31 марта 2021 г. по сфабрикованному делу об известных событиях в Вильнюсе в январе 1991 г. им были увеличены сроки лишения свободы 14 из 67 лиц[403], признанных ранее виновными в совершении «военных преступлений и преступлений против человечности» Вильнюсским окружным судом. В отношении большинства приговоры постановлялись заочно, однако двое россиян, оказавшись под литовской юрисдикцией, стали жертвами репрессивной политики этого государства. Речь идёт о Г.Иванове[404] и Ю.Меле (сроки лишения свободы увеличены с 4 до 5 лет и с 7 до 10 лет соответственно). Последний находился под арестом в вильнюсском СИЗО на протяжении 5 лет, с момента задержания в 2014 г. и до вынесения приговора, несмотря на неоднократные ходатайства стороны защиты об изменении меры пресечения в связи с плохим состоянием здоровья подсудимого. Данные действия противоречат общепринятой процессуальной практике[405].

Первоначально семилетний срок меры пресечения был зачтён в срок отбывания наказания, назначенный судом первой инстанции и истекший 12 марта 2021 г. Однако из-под стражи Ю.Меля не выпустили, цинично обосновав это тем фактом, что он является иностранным гражданином и по этой причине якобы может скрыться от возможного более сурового наказания.

Кроме того, в 2019 г. россиянина перевели в камеру для лиц, признанных виновными в нарушении уголовного законодательства, игнорируя обоснованную просьбу о переводе его в зону, предназначенную для бывших госслужащих.

Процесс над Ю.Мелем высветил все несовершенства литовского правосудия. В ходе него были грубейшим образом нарушены не только нормы национального законодательства, но и международного права. В частности, «независимый и беспристрастный суд» пренебрёг такими универсальными правочеловеческими нормами, как запрет на придание закону обратной силы, принципы презумпции невиновности и состязательности. Не была доказана и причинно-следственная связь между действиями выполнявших свой приказ военных и гибелью гражданских лиц.

Подобный вопиющий пример карательного правосудия, являющегося одновременно и следствием русофобии, и очередным толчком к её дальнейшему распространению, далеко не единственный[406].

Другое громкое дело – о событиях на Мядининкайском КПП в июле 1991 г. – закончилось вынесением обвинительного приговора бывшему милиционеру рижского ОМОН МВД СССР К.Никулину. Наказанием за якобы совершение предумышленного убийства семи лиц и покушение на убийство одного лица стало пожизненное лишение свободы  и штраф в размере 650 тыс. евро, несмотря на то, что Уголовный кодекс Литовской Республики в редакции, действовавшей в 1991 г., ограничивал срок давности привлечения к ответственности по статье 129 (Убийство) десятью годами, которые истекли задолго до начала рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Однако в июне 2016 г. Апелляционный суд Литвы удовлетворил запрос Генеральной прокуратуры Литвы о переквалификации состава преступления на «преступление против человечности»[407], таким образом придав обратную силу уголовному закону. Впоследствии данное решение было оставлено без изменения и кассационной инстанцией. В июле 2017 г. адвокат К.Никулина направил жалобу в Европейский Суд по правам человека.

В 2020 г. признанный инвалидом третьей группы Главным бюро медико-социальной экспертизы по Ленинградской области россиянин обратился с ходатайством о переводе из строгого в более лёгкий отряд. Администрация Правенишкской исправительной колонии в его удовлетворении отказала так же, как и в случае с просьбами К.Никулина о проведении медицинских диагностических процедур по причине усилившихся болей в желудке.

В декабре 2018 г. К.Никулин обратился в Генеральную прокуратуру Российской Федерации с заявлением о его переводе в Россию в соответствии с российско-литовским Договором о передаче для отбывания наказания лиц, осуждённых к лишению свободы, от 25 июня 2001 г. Однако министерство юстиции Литвы в марте 2020 г. сообщило о том, «что передача осуждённого К.Никулина не представляется возможной».

Ещё одним примером фабрикования в Литве уголовных дел по политическим мотивам является развёрнутая в конце 2018 г. главной спецслужбой Литвы – Департаментом государственной безопасности –кампания по преследованию и запугиванию в связи с надуманным обвинением в шпионаже в пользу России группы российских и литовских граждан.

Основным фигурантом уголовного дела стал известный литовский политик А.Палецкис, посещавший Республику Крым Российской Федерации и не разделяющий официальную точку зрения относительно вышеупомянутого процесса о январских событиях в Вильнюсе в 1991 г. Он был арестован и с октября 2018 г. по апрель 2020 г. содержался под стражей. Позднее Апелляционный суд Литвы заменил арест на другую меру пресечения – интенсивный надзор с уплатой залога в размере 50 тыс. евро и изъятием личных документов. В настоящее время продолжается рассмотрение его дела в судебном порядке. В мае 2021 г. прокуратура попросил суд проговорить А.Палецкиса к девяти годам лишения свободы.

В СМИ Литвы со ссылкой на данные прокуратуры без приведения доказательств утверждается, что А.Палецкис, а также предприниматель Д.Бертаускас были завербованы заочно осуждённым российским гражданином, бывшим командиром группы «Альфа» 7-го управления КГБ СССР М.В.Головатовым. Они якобы встречались с ним и двумя представителями ФСБ России и получали задания по сбору информации на территории Литвы, в частности, о судьях и прокурорах, которые вели «дело 13 января».

В фокусе внимания местных правоохранительных органов оказались ещё двое российских граждан – публицист и историк В.В.Иванов, а также поисковик, руководитель общественной организации «Забытые солдаты» В.В.Орлов. Хотя обвинений в шпионаже им предъявлено не было, обоим дали понять, что преследуются они за инакомыслие и публично демонстрируемые симпатии к России. При этом в отношении В.В.Иванова в связи с найденным у него при обыске сломанным стартовым пистолетом было сфабриковано другое обвинение – в незаконном хранении огнестрельного оружия. В июне 2020 г. приговором участкового суда Вильнюса ему было запрещено выезжать из столицы в течение двух лет и предписано находиться по месту жительства в ночное время.

Наряду с этим ограничениям регулярно подвергаются права российских граждан – представителей СМИ, как правило, под предлогом того, что они якобы представляют угрозу национальной безопасности страны. Речь, в частности, идёт о Г.Сапожниковой, объявленной в 2015 г. персоной нон-грата, П.Зарубине, депортированном вместе со своей съёмочной группой в марте 2016 г., М.Касеме, которому запретили въезд в страну на 5 лет в 2019 г.

В январе 2020 г. из страны была депортирована корреспондентка телеканала «Звезда» Ю.Шатилова (Шенгенскую визу ей аннулировала Латвия), которая собиралась делать сюжет про то, как в Литве воюют с памятниками советским освободителям и не дают перезахоранивать останки воинов Красной Армии.

Кроме того, журналистов ряда российских изданий («РИА Новости», «RT», «Первого канала» и «Пятого канала») не пустили в здание Вильнюсского окружного суда, когда тот оглашал свой приговор по «делу 13 января 1991 г.».

Комитет по правам человека (КПЧ) выражал обеспокоенность тем, что в ежегодной оценке угроз национальной безопасности Департамента государственной безопасности публикуются поимённые указания ассоциаций, новостных агентств, журналистов, правозащитников и других лиц, но при этом отсутствуют какие-либо критерии такой публикации или её мотивировка[408].

В феврале 2021 г. КТР пригрозила временно лишить эфира российский телеканал «РТР-Планета» после того, как вышел в свет очередной выпуск информационной программы «Вести» от 13 января 2021 г., в одном из сюжетов которой шла речь о январских событиях 1991 г. в Вильнюсе. Полномочиями по остановке трансляции зарубежных телеканалов без решения суда КТР наделил Сейм Литвы в апреле 2019 г.

Ранее, в октябре 2020 г., КТР уже принимала решение о начале процедуры приостановки свободного приёма канала на территории страны. Тогда предлогом стало то, что в дискуссионной программе, транслировавшейся 17 сентября 2020 г., якобы звучали призывы к войне, разжигалась нетерпимость и национальная рознь.

В июле 2020 г. вслед за латвийским регулятором Комиссия по радио и телевидению Литвы (КТР) ввела запрет на вещание на территории страны семи телеканалов группы «Russia Today» на основании ошибочного вывода о том, что руководство медиахолдингом якобы осуществляет Д.Киселёв[409], против которого Евросоюзом были введены так называемые «персональные санкции». Эти действия Вильнюса стали, в частности, предметом критики НПО «Репортёры без границ». По мнению её экспертов, ограничение вещания на основании того, что Д.Киселёв попал под санкционный режим, само по себе является злоупотреблением таким режимом. Более того, ни одна из мер, введённых в отношении россиянина, не касалась закрытия или запрета СМИ. Представители НПО отметили невозможность обеспечения свободы слова путём произвольного закрытия источников на неубедительных правовых основаниях[410]. В то же время решение о запрете в отношении «Russia Today» получило поддержку Министра иностранных дел Литвы Л.Линкявичуса, гордо напомнившего, что «Литва ещё семь лет назад стала применять ограничения в отношении российских СМИ».

В январе 2019 г. КТР констатировала распространение «ложной, клеветнической и разжигающей ненависть информации о Литве и литовских партизанах» телеканалами «Первый Балтийский Канал Литвы» и «НТВ Мир Lithuania». Под санкции регулятора попадают также «REN TV Baltic» и «ТВЦ», имел место случай временной блокировки новостного портала «Спутник.Литва».

В преддверии 75-летия Победы в Великой Отечественной войне в марте 2020 г. также под предлогом уголовного дела о шпионаже репрессиям подвергся ряд общественных деятелей, участвовавших в подготовке праздника: депутат клайпедского горсовета от общественного избирательного комитета «Титов и справедливость» Э.Андреева; председатель молодёжной организации «Ювенис» А.Грейчюс; организатор «Бессмертного полка» в Вильнюсе Т.Афанасьева-Коломиец.

В октябре-ноябре 2019 г. под давлением литовских спецслужб оказались председатель Союза наблюдателей за правами человека в Литве Д.Шульцас и председатель Социалистического народного фронта Литвы Г.Грабаускас, призывавшие к прекращению преследований по политическим мотивам А.Палецкиса и Ю.Меля. В отношении Д.Шульцаса было заведено дело за подготовку совместно с Л.Плунгене и Р.Плунге петиции в Верховный суд Литвы, в которой было указано, что действия двух судей, возможно, были незаконными. Правозащитник был признан виновным и вынужден покинуть страну.

22 октября 2019 г. в квартире Г.Грабаускаса был проведён обыск в рамках возбуждённого в отношении него уголовного дела – также об «оскорблении» в СМИ «лесных братьев» и «разжигании ненависти» к ним. 1 декабря 2019 г. правозащитника задержали сотрудники пограничной службы в аэропорту Вильнюса. Туда он прибыл после участия в 12-й сессии Форума по вопросам меньшинств Совета ООН по правам человека, где указал на практику политически мотивированных уголовных дел в Литве[411]. Фактически, правозащитник подвергся преследованиям за участие в мероприятии по линии ООН. Обыск длился около часа. Не обнаружив никаких запрещённых предметов, литовские пограничники были вынуждены отпустить Г.Грабаускаса. После того как в марте 2020 г. Каунасской окружной прокуратурой было принято решение о проведении в отношении него судебно-психиатрической экспертизы, правозащитник был вынужден покинуть Литву.

Инициативы органов власти, направленные на ограничение свободы выражения мнения применительно к лицам, указывающим на причастность литовцев («лесных братьев») к нацистским преступлениям против евреев, вызывают обеспокоенность и у международных мониторинговых органов, в частности у КПЧ. В его заключительных замечаниях к четвёртому периодическому докладу Литвы указано на имевшую место практику включения имён таких лиц в ежегодные отчёты Департамента государственной безопасности Литвы и Второго департамента оперативных служб Минобороны Литвы («военная разведка») и отсутствии информации о критериях для такой публикации и её обоснования[412].

Наряду с этим с июня 2010 г. действует статья 170-2 Уголовного кодекса Литовской Республики, предусматривающая уголовное преследование лиц за публично выраженное неприятие применяемых в Литве по отношении к СССР официальных трактовок терминов «агрессия», «геноцид», «оккупация».

В мае 2019 г. за высказывания против героизации одного из лидеров «лесных братьев» А.Раманаускаса-Ванагаса суд назначил представляющему интересы русскоязычных избирателей депутату Клайпедского горсовета В.Титову штраф в размере 12 тыс. евро. (в октябре 2019 г. штраф был снижен до 10 тыс. евро). Его слова были расценены как «оскорбление памяти», «разжигание розни» и «отрицание советской оккупации»[413]. Главная избирательная комиссия Литовской Республики в свою очередь в ноябре 2019 г. досрочно лишила В.Титова полномочий депутата.

За упоминание об участии «лесных братьев» в массовых убийствах евреев в романе «Зелёные» в январе 2019 г. общественной травле подвергся писатель М.Ивашкявичюс. Хотя за автора публично вступилась занимавшая в то время пост президента Литвы Д.Грибаускайте, а Генпрокуратура Литовской Республики не нашла в его деяниях состава преступления, он получил через Интернет угрозы убийства, а организация политических заключённых и ссыльных Литвы обвинила его в клевете.

В апреле 2020 г. Каунасский окружной суд приговорил журналиста и правозащитника Г.Шарканаса за «публичное отрицание советской оккупации» к наказанию в виде ограничения свободы сроком на 10 месяцев. Ему было предписано удалить с администрируемого им Интернет-сайта статьи, в которых «отрицаются или грубо принижаются преступления СССР в отношении Литовской Республики или её жителей». Судейская коллегия констатировала, что Г.Шарканас «искажал исторические факты и действия партизан («лесных братьев») в борьбе с советской оккупацией и её значение для Литвы», «грубо отрицал факт агрессии СССР против Литвы, осуществлённый 13 января 1991 г., тяжкие и особо тяжкие преступления, совершённые во время агрессии».

В том же месяце правоохранительные органы Литвы провели обыск у журналиста В.Лекстутиса, изъяв у него компьютер, мобильный телефон и другие электронные носители информации. В отношении него выдвигаются обвинения в разжигании ненависти и клевете за публикации на принадлежащем ему интернет-портале bukimevieningi.lt, касающиеся преступлений «лесных братьев» и педофилии во властных кругах Литвы.

Полным ходом идёт травля и преследование со стороны правоохранительных органов и ряда других граждан Литвы, замеченных в «инакомыслии» и попытках обвинить власти в нарушениях прав человека - журналистов А.Дрижюса, В.Клоповского, антифашистов Б.Дилпшене, Х.Йодишки, Л.Плунгене, Р.Плунге, активистки Соцфронта Литовской Республики А.Григайтите и других. Наиболее распространённые репрессивные меры воздействия на всех осмеливающихся выступать в защиту прав человека в Литве и против героизации пособников нацистов, помимо арестов и лишения свободы, – обыски, допросы, открытые угрозы со стороны местных спецслужб, травля через СМИ.

На этом фоне тревогу независимых правозащитников вызывает принятое 12 марта 2019 г. решение Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу «Дрелингас против Литвы», в котором оставлен в силе приговор литовского суда бывшему сотруднику КГБ В.Дрелингасу, участвовавшему в 1956 г. в операции по задержанию одного из лидеров «лесных братьев» А.Раманаускаса-Ванагаса и его жены (впоследствии по решению советского суда главарь бандформирования был расстрелян). Официальный Вильнюс трактует данное постановление ЕСПЧ как признание борьбы органов советской власти против «воевавших за свободу Литвы партизан» «геноцидом литовского народа»[414].

В то же время Правительство Литвы фактически признало свою ответственность за нарушение прав гражданина Саудовской Аравии А.Зубайда, объявив, что выполнит постановление ЕСПЧ по делу «Абу Зубайда против Литвы». Речь идёт о выплате истцу, содержавшемуся в 2005-2006 гг. в секретной тюрьме ЦРУ на территории этой стране, компенсации в 130 тыс. евро.

Данное дело и выполнение вердикта ЕСПЧ находится в фокусе внимания договорных органов ООН по правам человека. В частности, применительно к этому делу КПЧ указал в июле 2018 г. на то, что литовские власти не провели полного и всестороннего расследования сопричастности государственных должностных лиц к нарушениям прав человека в рамках контртеррористических операций, включая тайное содержание под стражей. Отметив намерение Вильнюса исполнить упомянутое решение ЕСПЧ, Комитет с озабоченностью указал на то, что государственные служащие в Литве отрицают его обязывающий характер[415].

В феврале 2019 г. ЕСПЧ коммуницировал литовской стороне жалобу другого гражданина Саудовской Аравии М.А.Адама-аль-Хасави, в которой он также обвиняет власти страны в пытках и ограничении свободы в специальной тюрьме ЦРУ в рамках программы борьбы с терроризмом в 2005-2006 гг.

Кроме того, в числе наиболее серьёзных претензий КПЧ – отсутствие прогресса по выполнению решения ЕСПЧ по делу «Р.Паксас против Литвы»[416]. Совет Европы требует ежемесячного отчёта литовских официальных властей по данному вопросу. Несколько попыток правящей коалиции в Сейме в 2018-2019 гг. принять необходимые поправки в Конституцию Литвы с учётом постановления Страсбургского суда не получали поддержки, так как не набирали необходимых для этого 90 голосов парламента (из 141).

Кроме того, сохраняется угроза полного исключения бывшего президента из политической жизни страны в результате сфабрикованного уголовного дела о торговле влиянием. Р.Паксас обвиняется в том, что в 2015 г. в качестве лидера партии «Порядок и справедливость» за взятку в 15 тыс. евро обещал повлиять на инспектора по строительству по вопросу о выдаче разрешения на эксплуатацию здания магазина торговой сети «Norfa» в г. Пренай. Политик с момента возбуждения уголовного дела расценивал его как способ расправы над ним, полностью отрицая свою вину. В апреле 2020 г. Вильнюсский окружной суд оправдал Р.Паксаса, однако Генеральная прокуратура Литвы в мае 2020 г. обратилась в Апелляционный суд с требованием отменить упомянутый приговор как незаконный и необоснованный, пересмотреть дело либо вынести новое обвинительное заключение. В октябре 2020 г. Р.Паксас был приговорён к трём годам лишения свободы условно.

В докладе Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ (БДИПЧ) о выборах в Сейм Литвы 11 октября 2020 г. вновь отмечается, что вопреки решению ЕСПЧ политики, чей мандат в Сейме был отозван, а также те, кого отстранили от должности в результате импичмента, по-прежнему лишены права баллотироваться. В документе также отмечается ограничение в Литве избирательных прав недееспособных как противоречащее Конвенции о правах инвалидов и рекомендациям БДИПЧ. Подвергается критике запрет на участие в качестве кандидатов судьям, военным, отдельным категориям госслужащих, заключённым, а также лицам, имеющим второе гражданство. Констатируется отсутствие правовых гарантий предоставления этническим партиям бесплатного эфирного времени на телевидении на языках нацменьшинств[417].

Высокой степенью политизации характеризуется и решение вопросов, связанных с защитой и поощрением прав национальных меньшинств. После отмены в 2010 г. Закона «О национальных меньшинствах» 1989 г. приложенные усилия по разработке нового всеобъемлющего законодательства по защите меньшинств, не увенчались успехом. На это, в частности, обращал внимание Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) в своих заключительных замечаниях в июне 2019 г.[418]

Консультативный комитет Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств (КК РКЗНМ) отмечает недостаточность усилий властей по смягчению негативных последствий политики ассимиляции для учащихся, изучающих языки меньшинств. Закон «Об образовании» 2011 г. ввёл в качестве единственного языка обучения во всех школах литовский и унифицировал экзамен по государственному языку в 10 и 12 классах. Это создало значительные трудности для детей, принадлежащих к национальным меньшинствам, а восьмилетний переходный период стартовал в 2012 г. Для учеников школ национальных меньшинств, сдававших этот экзамен впервые в 2013 г., преподавание литовского языка велось на 818 часов меньше, чем для их сверстников из литовских школ. При этом уровень знания языка меньшинства при сдаче выпускных экзаменов не принимается во внимание. Значение имеют только результаты экзаменов по литовскому языку, математике и одному иностранному языку (обычно английский), в то время как польский или русский язык может быть сдан исключительно в качестве факультативного экзамена. Таким образом, показавшие худшие результаты на выпускных экзаменах представители национальных меньшинств оказались в менее выгодном положении по сравнению с литовцами в вопросе доступа к высшему образованию. В настоящее время разрыв в результатах сокращается. Тем не менее, в школах национальных меньшинств сохраняется беспокойство в свете завершения восьмилетнего переходного периода[419].

Количество часов обучения литовскому языку, а также методические пособия и учебные материалы по-прежнему недостаточно адаптированы к потребностям детей из семей, в которых в основном говорят на языках меньшинств. Многие первоклассники начинают изучать государственный язык почти как иностранный и испытывают перегрузки, вызванные требованиями единой учебной программы.

Ситуация остаётся непростой в районах, в которых проживает значительное число лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, – Шальчининкский, Тракайский, Вильнюсский (польское), Швенчёнский (русское и польское), Клайпедский и Висагинас (русское). Серьёзные проблемы сохраняются в сельских областях.

Негативный политико-информационный фон вокруг проблемы образования на языках нацменьшинств в Литве привёл к постоянному муссированию темы идеологического влияния со стороны России на население Литвы, допросам учителей русских школ сотрудниками Департамента государственной безопасности в связи с поездками учащихся в российские летние лагеря, а также предложениям отдельных должностных лиц Литовской Республики о закрытии данных учебных заведений.

Сохраняются проблемы с аутентичным написанием имён в документах. В Гражданском кодексе Литовской Республики указано, что имена, фамилии и названия местностей в документах пишутся в соответствии с правилами литовского языка. Это противоречит статье 11 Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств. По мнению КК РКЗНМ, право на использование личного имени на языке национального меньшинства и его официального признания является центральным языковым правом, тесно связанным с персональной идентичностью и достоинством[420].

В результате лица с иностранными именами (в основном – с русскими) сталкиваются с юридическими проблемами и вынуждены отстаивать свои права в судебном порядке. В то же время решение Конституционного суда от 27 февраля 2014 г. даёт широкое толкование возможности написания нелитовскими символами личных имён в документах, удостоверяющих личность.

Как следствие, решения представителей органов местного управления об использовании языков в отношениях с административными органами, написание имён и топографических названий на языках меньшинств находятся в серой правовой зоне[421].

В настоящее время общественная дискуссия по данному вопросу сфокусирована на лицах, приобретших литовское гражданство вследствие вступления в брак, а также на детях, рождённых в «смешанных» браках. В соответствии с постановлением, вынесенным в 2016 г. Верховным административным судом Литвы, фамилия и имя ребёнка, рождённого в польско-литовском браке, могут быть записаны как в польской, так и в литовской транскрипции. К сожалению, законопроекты, представляемые в парламент страны, не учитывают потребности граждан третьих стран или лиц, принадлежащих к другим национальным меньшинствам.

По-прежнему отсутствуют какие-либо подвижки в решении вопроса об использовании в местах компактного проживания национальных меньшинств их языков в топографических обозначениях и на частных знаках. Согласно статьям 17 и 18 Закона «О государственном языке», все публичные надписи должны быть сделаны на литовском языке, исключение делается только для названий организаций национальных общин.

В Шалчининкайском районе на руководителя администрации был наложен штраф в размере 43 тыс. литов за разрешение использования уличных знаков на польском языке. Схожая ситуация произошла в Вильнюсе, где муниципалитет начал установку уличных знаков на иностранных языках (английском и исландском), а также на языках национальных меньшинств (польском и украинском). КК РКЗНМ указал на то, что отказ в установке в районах традиционного проживания национальных меньшинств топографических знаков на языках этих меньшинств также является нарушением обязательств государств-участников РКЗНМ, предусмотренных её статьёй 11[422].

Власти некоторых муниципалитетов предоставляют возможности использования языка национальных меньшинств в письменных обращениях граждан. Так, администрация Шальчининайского района допускает их составление на польском и русском языках, Вильнюсского района – на английском, русском и польском. В администрацию района Висагинас обращения могут быть сделаны на любом языке, которым владеет гражданский служащий[423].

Среди других проблем в правозащитной сфере международные мониторинговые органы называют существование в Литве глубоко укоренившихся предрассудков в отношении уязвимых и находящихся в меньшинстве групп лиц, особенно мигрантов, мусульман, цыган и евреев. Следствием этого стало широкое распространение практики использования «языка ненависти», в том числе в СМИ, включая Интернет-источники, и в политической сфере[424].

В частности, КК РКЗНМ с озабоченностью отмечал, что средства массовой информации часто ссылаются на этническую принадлежность предполагаемых преступников, которые не являются литовцами, что зачастую провоцирует общественную дискуссию, ведущую к усилению негативного отношения к соответствующей группе меньшинств. По мнению экспертов Комитета, полиция не должна раскрывать информацию об этническом происхождении предполагаемых правонарушителей[425].

Однако при этом число сообщений в компетентные органы как о ненавистнических высказываниях, так и о преступлениях на почве ненависти остаётся небольшим[426]. Кроме того, понятия «цвет кожи» и «происхождение» не включены в число запрещённых оснований для дискриминации, содержащихся в Законе «О равном обращении» и Уголовном кодексе Литвы[427]. С этим, вероятно, связан и тот факт, что не всегда при регистрации и расследовании подобного рода правонарушений учитывается их специфика[428].

Более того, согласно исследованию, проведённому Министерством внутренних дел Литовской Республики, большинство жертв преступлений, совершённых на почве ненависти, не верят в то, что правонарушители вообще понесут наказание за свои деяния[429].

В материалах КК РКЗНМ приводится пример, когда антисемитское заявление было допущено омбудсменом по академической этике и процедуре. Следует отметить, что спикер Сейма и премьер-министр Литвы тогда незамедлительно отреагировали на этот поступок, публично выступив с его осуждением. В марте 2018 г. квалифицированное большинство в парламенте проголосовало за отстранение этого лица от должности. Представители еврейской общины в Вильнюсе также выразили КК РКЗНМ обеспокоенность по поводу безопасности своих зданий и отметили, что хотели бы иметь более широкую общественную поддержку в этом вопросе.

В последнее время антисемитские проявления в Литве усилились. Так, в адрес председателя Еврейской общины Литвы Ф.Куклянски поступали анонимные угрозы, перед принадлежащими евреям зданиями и на синагогах выставлялись или изображались свастики и иные оскорбляющие символы. В феврале 2020 г. Ф.Куклянски обратилась в полицию Литвы в связи с оскорблениями антисемитской направленности, прозвучавшими в её адрес в Сейме во время торжественного заседания по случаю годовщины событий в Вильнюсе 13 января 1991 г.

В январе 2021 г. в Международный день памяти жертв Холокоста член партии «Союз Отечества – Христианские демократы Литвы» депутат В.Ракутис заявил, что «не было недостатка в исполнителях Холокоста и среди самих евреев». Это высказывание повлекло за собой крайне негативную реакцию официальных лиц и общественности как на международной арене, так и в самой Литве, в результате чего В.Ракутис был вынужден отказаться от поста председателя Комиссии по исторической памяти, а также публично признать свою неправоту и принести извинения коллегам, выступив с речью в Сейме.

Цыгане по-прежнему являются наиболее уязвимой группой. КПЧ, КЛРД, а также КК РКЗНМ с обеспокоенностью отметили сохранение дискриминации цыган, особенно в реализации их прав на жильё, здравоохранение, трудоустройство и образование. Рома по-прежнему страдают от социальной изоляции и непропорционально сильно затронуты нищетой[430].

Некоторому улучшению ситуации должны были способствовать Планы действий, направленные на интеграцию цыган в литовское общество, принятые на периоды 2012-2014 гг. и 2015-2020 гг. Кроме того, в число их задач вошло улучшение положения женщин рома и налаживание межкультурного диалога. Согласно данным Агентства ЕС по основным правам человека, последний по времени документ предусматривал 18 мер, направленных на достижение заявленного результата. Однако в 2019 г. финансирования хватило на приведение в жизнь лишь пяти из них[431].

Надзор за ходом реализации Планов действий осуществлялся Департаментом по делам национальных меньшинств. Согласно данным этого ведомства за 2016 г., доля цыган, не окончивших даже начальную школу, сократилась с 11 % в 2011 г. до 8 % в 2015 г. За этот период Министерство образования Литвы создало сеть учителей в школах, в которых учатся цыганские дети. Однако число помощников преподавателей, социальных помощников или посредников, нанятых для поддержки рома в школах, не увеличилось, несмотря на такую потребность, чётко выраженную представителями общины.

Функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) отметила в качестве положительного шага принятие городским самоуправлением Вильнюса программы по интеграции рома табора Киртимай на 2016-2019 гг. Решить проблему тяжёлого жилищного положения в поселении предполагается двумя путями: посредством предоставления населяющим его цыганам социального жилья или путём предоставления субсидий для покрытия стоимости аренды для тех, кто сумел найти для себя альтернативные варианты. В 2016 г. 6 семей, в 2017 г. 4 семьи, а в 2018 г. 2 семьи получили социальное жильё. В 2018 г. ещё 4 семьи переехали в муниципальное общежитие. При этом преимущество при предоставлении жилья отдавались семьям с большим числом детей. 46 семей (4 в 2016 г., 18 в 2017 г., 24 в 2018 г.; всего 119 человек) воспользовались схемой возмещения субсидирования. Каждое домохозяйство получило при этом по 72 евро на покрытие расходов на аренду жилья[432].

По информации Центра цыганского сообщества, после того как незаконные цыганские постройки в таборе Киртимай в Вильнюсе были снесены, власти не предпринимали никаких попыток наладить диалог с лицами, чьи интересы были затронуты сносом, и не предоставили им никакой правовой информации. Вильнюсское подразделение государственной инспекции по территориальному планированию и Министерство по делам окружающей среды также не предложили пострадавшим никаких альтернативных вариантов жилища, из-за чего в ситуацию был вынужден вмешаться Комитет по правам человека литовского парламента. Впоследствии правительство обратилось к Вильнюсской инспекции с просьбой продолжить применение муниципальной программы интеграции цыган после 2019 г.[433]

По мнению КК РКЗНМ, укоренившееся предосудительное и негативное отношение к цыганам в литовском обществе нашло своё отражение в ряде инцидентов, имевших место в последние годы.

После убийства девочки в начале 2017 г. в средствах массовой информации широко сообщалось о том, что подозреваемые преступники принадлежали к общине рома, что спровоцировало общественную дискуссию антицыганского характера.

Ещё один пример – экскурсия по поселению Киртимай под названием «Экстремальная прогулка в цыганском посёлке», проводившаяся агентством «Vaiduokliai». Объявление тура содержало рекомендацию не приносить с собой драгоценности или деньги, потому что они могут быть украдены. Омбудсмен по вопросу равных возможностей рассмотрел указанное дело и установил нарушение Закона «О равном обращении», поручив агентству изменить информацию о туре в целях предотвращения закрепления в общественном сознании негативных стереотипов о цыганской общине.

В 2017 г. в магазине была размещена реклама антицыганского характера, которую можно было истолковать таким образом, что цыгане не будут обслуживаться в данном заведении. В этой ситуации также пришлось разбираться омбудсмену по вопросам равных возможностей.

В конце 2016 г. полицейские провели в цыганском поселении Киртимай рейд, в ходе которого был причинён ущерб домам, применялось насилие в отношении несовершеннолетних. Правомерность действий полиции находится под вопросом[434].

КК РКЗНМ и КЛРД также разделили озабоченность неудовлетворительными условиями, созданными в центрах регистрации иностранцев, и необоснованно длительными сроками содержания мигрантов под стражей (до 18 месяцев)[435]. При этом КЛРД обратил особое внимание на их недостаточную вместимость для обеспечения надлежащим жильём вновь прибывших соискателей убежища, в частности семей с детьми. Кроме того, в стране не учитываются особые потребности заявителей, в частности женщин и девочек, которым не предоставляются безопасные места для пребывания.

Многие соискатели убежища получают отказ во въезде на территорию государства или в доступе к процедурам подачи и рассмотрения ходатайства о предоставлении убежища, включая услуги адвоката. Те же из них, кому удалось остаться на территории Литвы, по-прежнему сталкиваются с трудностями при полной интеграции в общество, страдают от предрассудков и дискриминации при доступе к жилью.

В связи с пандемией коронавируса Агентство ЕС по основным правам критикует Литву за неподготовленность системы здравоохранения к экстремальной ситуации. Отмечается, в частности, затянутость сроков подготовки тестов на COVID-19, отсутствие надлежащей подготовки у медперсонала, недостаток мест и оборудования в больничных учреждениях. Негативное влияние на жителей стационарных учреждений социального обслуживания оказало введение запрета на посещения.

Подводя итог, вновь следует отметить, что уверенный государственный курс на фальсификацию истории и обеление памяти о «лесных братьях» непосредственным образом отражается на том, насколько Литва в действительности придерживается ценностей демократии и верховенства права, в особенности в вопросах уважения и обеспечения права на свободу мнений и их выражения. Любые попытки историков, журналистов и правозащитников высказать точку зрения, альтернативную официальной, заканчиваются преследованиями и судебными процессами. Другим поводом для принятия репрессивных мер может стать подозрение на шпионаж в пользу России. Последствиями насаждаемой русофобии становятся дискриминационное отношение к русским и русскоязычным лицам и вытеснение русского языка из различных сфер общественной жизни. Не в лучшем положении оказываются и другие национальные меньшинства, чей правовой статус по-прежнему не получил закрепления на законодательном уровне. Дополняет перечень проблем тяжёлая ситуация с публичным использованием языка ненависти и широкой распространённостью предрассудков в литовском обществе.

 

Люксембург

Власти Великого Герцогства Люксембург (ВГЛ) уделяют повышенное внимание соблюдению имеющихся у государства международных обязательств в сфере поощрения и защиты прав человека и устранению ещё остающихся в данной сфере недостатков.

Исполнение конкретных требований универсальных и региональных договоров в данной области различными уполномоченными структурами контролирует Межведомственный комитет по правам человека (учреждён правительством в мае 2015 г.) на основе консультаций с национальными правозащитными учреждениями и гражданским обществом. Руководящие функции в нём выполняет представитель МИД ВГЛ в должности специального посла по вопросам прав человека. Он также представляет страну на международных совещаниях и конференциях по профильной тематике.

В Люксембурге действует множество правозащитных институтов и международных НПО (включая «Amnesty International» и др.), которые координируют свою работу с Консультативной комиссией ВГЛ по правам человека. Этот орган был создан в 2000 г., а его компетенция, организационная структура и методы финансирования получили затем закрепление в законе от 21 ноября 2008 г. По своему положению Консультативная комиссия по правам человека была приравнена к Комитету уполномоченного по правам ребёнка, Уполномоченному медиатору ВГЛ, Национальной комиссии по защите персональных данных и структуре Центра по обеспечению равных возможностей.

Вопросами борьбы с различными формами нетерпимости занимается целый ряд учреждений: Министерство по делам семьи, интеграции и Большого региона, Управление по вопросам приёма и интеграции Люксембурга, Министерство равных возможностей, Центр по вопросам равного обращения, Комитет уполномоченного по правам ребёнка, Инспекция по вопросам труда и шахт, Центр по вопросам равного обращения и др.

Несмотря на это, многие правозащитные институты, в том числе функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью, критикуют Люксембург за определённые пробелы в системе защиты граждан от возможных проявлений ксенофобии. Так, в национальном Уголовном кодексе расизм не закреплён в качестве отягчающего обстоятельства. Помимо этого, ни в одном нормативно-правовом акте нет положения о признании незаконной и запрещении любой организации, подстрекающей к расовой дискриминации[436], хотя люксембургский Уголовный кодекс всё же предусматривает возможность привлечения к ответственности юридических лиц в указанном случае. Аналогичную обеспокоенность высказывал и Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД). Экспертами также было отмечено, что в Законе «О равном обращении» от 28 ноября 2006 г. не содержится критериев национального происхождения, цвета кожи и родового происхождения[437].

Опросы общественного мнения по тематике борьбы с дискриминацией, в том числе и общеевропейские (например, исследование «Быть чёрным в ЕС» Агентства ЕС по основным правам человека (АОПЧ), проведённое в 2019 г. среди почти 6 тыс. респондентов из 12 государств) показывают, что Люксембург по ряду показателей находится в тройке отстающих стран. Так, более 50 % чернокожих люксембуржцев сталкивались с различными притеснениями из-за цвета кожи. При этом по другим странам средний выявленный показатель – 39 %. Более половины опрошенных жителей страны имели проблемы с трудоустройством.

Ряд экспертов до сих пор отмечает существование в люксембургском социуме определённых антисемитских настроений. По словам координатора ЕС по борьбе с антисемитизмом К. фон Шнурбайн, посетившей Люксембург в мае 2019 г., в год её визита было зафиксировано 13 проявлений антисемитизма, что достаточно много, принимая во внимание небольшую численность еврейской общины ВГЛ (1,5-2 тыс. человек).

На распространённость в Герцогстве антисемитизма, исламофобии и мигрантофобии, а в СМИ и Интернете – дискриминационных стереотипов, которые способствуют формированию предрассудков в отношении определённых групп населения, указывали КЛРД в 2014 г.[438] и Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) в 2018 г.[439]

Наблюдаются определённые трудности в сфере интеграции принятых Люксембургом беженцев. По мнению многих правозащитников, назначаемое им базовое пособие недостаточно для жизни, а возможности трудоустройства ограничены. Так, обеспокоенность тем, что требования к знанию местного языка выступают барьерами для иностранцев и мигрантов на рынке труда и в сфере образования, выражал КЛДЖ[440].

Ещё одним вопросом, связанным с соблюдением прав мигрантов, является обеспечение достойных условий труда, нарушение которых, по мнению правозащитников, подчас может быть квалифицировано в качестве современной формы рабства или торговли людьми. Несмотря на то, что ВГЛ принято причислять к ряду стран, где ситуация в этой сфере обстоит наилучшим образом, на практике ситуация обстоит иначе. Объективная статистика случаев нарушения трудовых норм не ведётся. Положения законодательства в части ответственности работодателя отличаются чрезмерной мягкостью (низкими размерами штрафов и сроков тюремного заключения). Не предусмотрено никаких санкций в случае подачи ложных данных о социальном страховании наёмного работника или уклонения от декларирования трудового договора. Всё это открывает дорогу к навязыванию «кабальных» условий труда (зачастую с превышением максимально допустимой 48-часовой рабочей недели до 70 часов).

Как национальный докладчик по вопросу о торговле людьми Консультативная комиссия ВГЛ по правам человека отмечает усилия правительства на этом направлении. В то же время, согласно Глобальному индексу рабства, около 100 человек, проживающих в Великом Герцогстве, находятся в подневольном состоянии.

В 2020 г. НПО «Сообщество беженцев Люксембурга» выдвинула в адрес Дирекции по вопросам иммиграции МИД ВГЛ обвинения в том, что некоторые беженцы якобы сталкивались со случаями запугивания со стороны сотрудников офиса по приёму мигрантов. Утверждается, что должностные лица пытались убедить посетителей не подавать пакет документов для предоставления убежища.

Замечания вызывает и методика регистрации прибывающих семей беженцев: создаётся одно досье на главу семьи, в которое вписываются супруги и дети, что сохраняет почву для возможной дискриминации.

Чувствительным вопросом остаётся дискриминация по признаку гражданства. В данный момент из 591 тыс. лиц, постоянно проживающих на территории Люксембурга, более 283 тыс. – выходцы из других европейских стран, причём в некоторых регионах страны этот разрыв имеет тенденцию к увеличению в сторону числа приезжих (на сегодняшний день их доля в столице доходит до 70 %). Работающие с ними правозащитники регулярно указывают на дифференцированный подход на местном рынке труда. Кроме того, они не раз обращали внимание официальных властей на необходимость включения мер по интеграции постоянно проживающих в стране иностранцев в политическую жизнь Люксембурга, в частности путём предоставления им права голоса. Однако референдум 2015 г. показал, что 78 % люксембуржцев категорически против подобной инициативы. 8 марта 2017 г. был принят Закон «О гражданстве Люксембурга», упрощающий условия и порядок натурализации, однако барьером на этом пути выступает тест на знание люксембургского языка. Неразрешённость этого вопроса регулярно вызывает критику правозащитных механизмов ООН и Совета Европы.

В 2019 г. функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью заявила о полном выполнении Люксембургом её рекомендации о принятии нового национального плана по интеграции. Данный документ был принят Правительственным советом ВГЛ 13 июля 2018 г. Он охватывает две крупные сферы: приём соискателей международной защиты и предоставление им социальной поддержки, а также интеграция всех «нелюксембуржцев», постоянно проживающих в стране[441].

В фокусе внимания правозащитников остаётся практика жестокого обращения с задержанными со стороны представителей правопорядка. Согласно статистике Генеральной инспекции полиции ВГЛ, из 75 случаев внутренних уголовных расследований в отношении полицейских в 2019 г. более одной пятой обвинений касались именно проявления жестокости при задержаниях и дальнейшем обращении с лицами, чья свобода была временно ограничена.

Правительство Великого Герцогства активно насаждает внутри страны тематику однополых браков и поощрения «ЛГБТ-ценностей». Так, позиционируемые властями в качестве главных достижений основополагающие изменения семейного законодательства (Закон от 1 января 2015 г. «О возможности заключения в Люксембурге однополых браков», а также серия поправок 2016 г. к Гражданскому кодексу о процедуре признания однополых браков, заключённых за границей, и актов усыновления детей однополыми родителями, оформленных до принятия реформы семейного кодекса) вызвали значительный резонанс в обществе, придерживающемся в основном традиционного католичества. В развитие этой линии пришлось решение властей заменить уроки религии и морали в школах на единый урок общественных ценностей, в том числе разъясняющий учащимся основные права и свободы человека.

Несмотря на значительное внимание, уделяемое властями Люксембурга защите прав лиц с ограниченными возможностями, в этой сфере также отмечен ряд существенных недостатков: низкий уровень занятости инвалидов в государственном и частном секторах; определение понятия «инвалидность» в законодательстве и на практике только на основе классического медицинского подхода; отсутствие административной ответственности за отказ работодателя от исполнения обязанности по обеспечению «разумного приспособления» инвалиду. Отмечается нехватка ресурсов для выполнения своего мандата Центром по обеспечению равноправия. Отсутствуют дела о проявлениях дискриминации по признаку инвалидности, что является свидетельством недостаточной осведомлённости этой категории лиц о существующих механизмах защиты их прав.

Мониторинговыми органами регулярно отмечается, что данная категория граждан в основном получает работу в специализированных мастерских (обычное трудоустройство с созданием подходящих условий для этих людей недоступно). В то же время в докладе АОПЧ об основных правах человека за 2020 г. в положительном ключе оцениваются поправки, внесённые годом ранее в Трудовой кодекс Люксембурга, касательно обеспечения адаптации сотрудников с инвалидностью к осуществлению обычной трудовой деятельности. Новые положения предполагают создание специальных служб оказания помощи в процессе инклюзии, работники которых будут способствовать созданию комфортных условий на местах для лиц с ограниченными возможностями[442].

Равенство прав мужчин и женщин в ВГЛ пока ещё не обеспечено. Согласно индексу гендерного равенства за 2020 г., публикуемому Европейским институтом равенства между мужчинами и женщинами, показатель Люксембурга составляет лишь 44,8 балла из 100 возможных.

Наиболее ярко различия в положении мужчин и женщин в люксембургском обществе иллюстрирует соотношение представителей разных полов на государственной службе и на руководящих должностях в компаниях. С целью исправления ситуации Министерством по вопросам гендерного равенства подготовлен соответствующий План действий. КЛРД указывал на непропорционально высокие показатели распространения среди женщин, особенно матерей, занятости в течение неполного рабочего дня, а также что эта форма занятости предлагается главным образом на низкооплачиваемых работах. Так, гендерный разрыв среди занятых в течение полного рабочего дня составляет 17,8 %. 36,1 % женщин работают на условиях неполного рабочего дня[443]. Не способствует исправлению ситуации и работа детских дошкольных учреждений: КЛДЖ отмечал небольшое число посещающих их детей[444].

Сохраняется проблема бытового насилия, обострившаяся в период вынужденной самоизоляции в условиях пандемии COVID-19. По мнению правозащитников, правительством ВГЛ не выработан комплексный подход к решению данного вопроса. Статистика ежегодных полицейских отчётов подтверждает наличие серьёзных проблем в этой области, равно как и несовершенство юридических механизмов защиты.

Положительной оценки заслуживает инициатива Люксембурга по предупреждению случаев повторной виктимизации женщин, подвергшихся домашнему насилию. В марте 2019 г. суды ВГЛ начали применять новый подход к избранию особых защитных мер в ходе судебных слушаний. Теперь они подлежат индивидуальному определению для каждого конкретного случая. Впервые суд первой инстанции при рассмотрении дела о домашнем насилии позволил жертве давать показания и отвечать на вопросы суда по видеосвязи, находясь в соседней комнате, во избежание прямого контакта с обвиняемым[445].

Наибольшее количество замечаний национальных и международных мониторинговых органов касается защиты прав детей. Согласно докладу Комитета уполномоченного по правам ребёнка в Люксембурге, за 2019 г. данным институтом было заведено 129 новых досье о случаях нарушений прав детей. АОПЧ также обращает внимание властей на ухудшение ситуации в Великом Герцогстве: за последнее десятилетие наблюдается рост процента детей, которые рискуют оказаться за чертой бедности или быть изолированными от социума. Этот показатель уже составил 23 %. Комитет по правам ребёнка (КПР) указывал на отсутствие официальных статистических данных о случаях насилия в отношении детей, а также выражал обеспокоенность проявлениями насилия среди детей в Интернете и в школьной среде[446]. По мнению КЛДЖ, травле в образовательных учреждениях в наибольшей степени подвергаются девочки и девушки из числа мигрантов[447].

Весьма обширна компетенция люксембургской ювенальной юстиции. В случае плохого или опасного поведения ребёнка этот орган вправе перевести его в заведение специального режима (предусматривается даже возможность перевода в другие страны). Правоохранительные органы повергаются критике в связи с существованием практики содержания детей в условиях одиночного заключения до 10 дней. Несмотря на неоднократные соответствующие рекомендации, в общем пенитенциарном центре Люксембурга по-прежнему находятся несовершеннолетние. На это, в частности, обращал внимание КПР[448]. Волну негодования правозащитников во главе с бывшим Комиссаром Совета Европы по правам человека Н.Муйжниексом вызвало принятие в сентябре 2017 г. постановления о продлении с 72 часов до 7 дней максимального срока содержания несовершеннолетних лиц и членов их семей в изоляторах (речь идёт, в первую очередь, о семьях мигрантов).

В соответствии с решением Совета правительства ВГЛ от 7 июля 2017 г. был учреждён межведомственный комитет, в состав которого вошли представители детских правозащитных организаций, соответствующих министерств и служб. Данный орган, исходя из оценки интересов несовершеннолетних в каждом конкретном случае, принимает решения либо о возвращении и организации высылки детей – нелегальных мигрантов при соблюдении требований статьи 10 директивы № 2008/115/СЕ, либо о предоставлении им разрешения на пребывание в стране.

Жёсткую критику, в том числе со стороны Консультативной комиссии ВГЛ по правам человека, вызывают методики определения совершеннолетия при регистрации беженцев: в случае наличия сомнений в декларируемом самим беженцем возрасте властями осуществляется костный тест и фотографии генитальных органов. Как указывают правозащитники, с медицинской точки зрения данные способы крайне неиндикативны и только наносят моральный вред и унижают достоинство человека.

Помимо этого, правозащитные структуры ООН и СЕ отмечают многие правовые несовершенства во внутренней юридической системе страны в отношении сексуальной эксплуатации несовершеннолетних лиц, особенно отсутствие чёткого определения детской порнографии и детской проституции.

Тревожная ситуация наблюдается в сфере защиты персональных данных, где «забота об обеспечении национальной безопасности и борьбы с преступностью» привела к увеличению случаев вмешательства спецслужб и правоохранительных органов в частную жизнь граждан. Согласно докладу юридической фирмы «DLAPiper» за 2020 г., по количеству нарушений сохранности персональных данных в пропорции к размеру населения Люксембург занимает 7 место среди 27 стран Евросоюза. Данная тенденция прослеживается и в отчёте АОПЧ за 2017 г. Отмечается принятие в 2015 г. пакета антитеррористических мер, который включает в себя возможность круглосуточного проведения обысков, повышение максимального срока содержания под стражей с 24 до 48 часов, прослушивание телефонных разговоров и отслеживание активности в Интернете. Правительственные и частные структуры ВГЛ испытывают трудности с адаптацией нового европейского регламента № 2016/679 «О защите физических лиц в отношении персональных данных» (вступил в силу 25 мая 2019 г.). Для нормализации ситуации власти ежегодно увеличивают финансирование и штат Национальной комиссии по защите персональных данных (с 2,5 млн. евро в 2017 г. до 4 млн. евро в 2019 г.). На 2020 г. бюджет составит рекордные 7,6 млн. евро.

Опосредованно с данной тематикой связана и свобода прессы в Люксембурге. В последние годы журналистский корпус неоднократно отмечал давление со стороны властей, вплоть до судебного преследования по обвинению в диффамации, в случае отказа назвать источники своей информации. Другой пример – кампания, организованная в 2018 г. официальными властями против журналистов, распространивших информацию об уязвимости сайта Палаты депутатов, позволявшей посторонним получать доступ к конфиденциальным документам.

Тематика защиты личных медицинских данных приобрела особое звучание на фоне пандемии коронавируса COVID-19. В люксембургском обществе и правозащитных кругах развернулись оживлённые дискуссии о том, как принципы соблюдения врачебной тайны, неприкосновенности частной жизни, в том числе в контексте внедрения специального мобильного приложения для отслеживания контактов больных новым коронавирусом, должны соотноситься с необходимостью обеспечения эпидемиологической безопасности в масштабах страны, в особенности в условиях введённого режима «чрезвычайной ситуации». Национальная комиссия по этике ВГЛ призвала правительство страны весьма серьёзно отнестись к соблюдению прав и свобод человека, несмотря на экстраординарные обстоятельства.

Возникновение и распространение новой коронавирусной инфекции в 2020 г. обострило некоторые из ранее существовавших проблем правозащитного характера. К их числу, например, следует отнести нехватку достойного и доступного жилья. Как следует из анализа звонков, поступивших на горячую линию по коронавирусу НПО «Caritas», цены на жильё продолжают расти, несмотря на пандемию, и обеспечение населения доступным съёмным жильём остаётся одной из наиболее актуальных проблем кризисного урегулирования[449].

Ещё одним последствием пандемии стало повышение уровня безработицы. Так, по данным АОПЧ, число нетрудоустроенных в возрасте до 30 лет в период с августа 2019 г. по август 2020 г. выросло на треть. Ещё более затруднительной стала возможность трудоустройства для пожилых людей. Исследование аналитиков организации «Idea Foundation» показало, что текущий кризис может иметь долгосрочные и тяжёлые последствия для карьерных перспектив пожилых лиц и лишь усилит уже существующую проблему их долгосрочной нетрудоустроенности[450].

Правозащитники высказывают обеспокоенность переполнением местных пенитенциарных учреждений, в частности тюрьмы Шрассиг, единственной закрытой тюрьмы в стране (на 600 мест) и пенитенциарного центра в Гивенише (примерно на 100 мест). При острой нехватке тюремных мест в стране не ведётся строительства новых корпусов. Хотя условия пребывания в указанных учреждениях признаются хорошими, особенно в камерах предварительного содержания, остаётся проблема пребывания в них чрезмерно большого количества человек.

По мнению экспертов ООН, Люксембургу для дальнейшего улучшения правозащитного климата в стране следует обеспечить своевременное представление докладов договорным органам ООН по правам человека, включая КЛРД, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам и Комитет по правам человека.

Отдельного анализа заслуживает ситуация с оговорками, которые Люксембург сделал к различным положениям основополагающих международных договоров по правам человека. Они касаются толкования ряда прав и свобод в качестве абсолютных, то есть якобы не подверженных никаким ограничениям. Речь, в первую очередь, идёт о праве на свободу мнения и его выражения, а также праве на свободу собраний и ассоциаций. Например, статья 20 Международного пакта о гражданских и политических правах декларирует, что «всякая пропаганда войны должна быть запрещена законом». Суть же сделанной Люксембургом оговорки состоит в отказе принимать необходимые законодательные меры для практической реализации названного положения по той причине, что это противоречило бы праву на свободу выражения мнения.

Тем не менее на сегодняшний день законодательство и правоприменительная практика Люксембурга в целом соответствуют стандартам, установленным универсальными и региональными европейскими договорами по рассматриваемой проблематике и, несмотря на наличие определённых проблемных моментов в правозащитном досье государства, ситуация на данном направлении остаётся достаточно стабильной.

 

 

Мальта

Являясь составной частью западного сообщества и членом Европейского союза, Мальта позиционирует себя в качестве последовательного защитника демократических прав и свобод человека. Вместе с тем мальтийские и зарубежные эксперты указывают на ряд проблем в правозащитной области, многие из которых носят долговременный и системный характер.

В последние годы на первый план вышла тематика обеспечения свободы СМИ на Мальте. Внимание экспертов и общественности к этой проблеме приковал резонансный случай убийства журналистки Д.Каруаны Галиции в октябре 2017 г. Она была известна своей деятельностью по разоблачению коррупции в правящих кругах и неоднократно подвергалась давлению со стороны властей. На момент гибели против неё было подано 42 судебных иска о клевете, а часть её имущества была арестована. Несмотря на определённое продвижение в расследовании (признательные показания одного из подозреваемых и обвинительный приговор в его адрес от 23 февраля 2021 г.), работа по выявлению мотивов и заказчиков убийства не завершена.

Затянувшееся расследование стало одним из главных факторов, вызвавших волну протестов против коррупции в конце 2019 г. Тысячи людей выходили на улицы, требуя не только эффективного расследования дела, но и отставки целого ряда крупных политических деятелей, включая премьер-министра страны Дж.Муската. В итоге он был вынужден оставить свой пост 13 января 2020 г.

В декабре 2019 г. восемь организаций журналистов опубликовали совместное открытое письмо, в котором выступили с критикой в отношении мальтийских властей в связи с продолжающейся практикой запугивания представителей СМИ. В своём послании они привели в качестве примеров два случая, оба из которых связаны с освещением расследования резонансного убийства.

Первый касался незаконного ограничения свободы журналистов, принявших участие в пресс-конференции в Кастильском подворье по итогам срочного правительственного совещания, в ходе которого было принято решение об отказе в предоставлении президентского помилования Ю.Фенеку – бизнесмену, обвиняемому в причастности к расправе над Д.Каруаной Галицией. После того, как премьер-министр Дж.Мускат выступил перед представителями СМИ с публичным заявлением по данному вопросу, охрана заперла их в зале, где проходила встреча, и не давала покинуть помещение до тех пор, пока политик не покинул резиденцию.

Второй инцидент заключался в попытке конфисковать телефон журналиста издания «Times of Malta», освещавшего события в мальтийском парламенте, охваченном хаосом после ареста бизнесмена.

Авторы письма осудили данные действия и призвали к исполнению международных обязательств Мальты путём обеспечения безопасности журналистов, выполняющих свои профессиональные обязанности, и предоставления им доступа к информации, представляющей общественный интерес[451].

В 2020 г. – начале 2021 г. в силу вынужденных ограничений, продиктованных необходимостью предотвращения распространения в стране вируса COVID-19, активистам пришлось отказаться от масштабных антикоррупционных акций протеста, однако даже в этих условиях они изыскивали способы донести до властей свою позицию посредством немноголюдных мероприятий.

Например, в ноябре 2020 г., чтобы отметить первую годовщину протестного движения, представители гражданского общества вывесили плакаты с изображениями политиков, как действующих, так и ушедших в отставку, которые, по их мнению, «живут в отрицании» и тем самым потворствуют укоренению коррупции в стране[452]. Однако менее чем через сутки от акции не осталось и следа. Все плакаты были сняты неизвестными лицами. Власти страны отрицают свою причастность к инциденту[453].

1 марта 2021 г. у здания парламента Мальты в очередной раз прошёл митинг в поддержку справедливого разбирательства затянувшегося дела. Собравшиеся (около 200 человек) сидели за ограждениями с соблюдением социальной дистанции и держали плакаты с надписями «Мальту задушил осьминог мафии» и «Коррупция убила журналиста». При этом под осьминогом метафорично подразумевались коррумпированные политики и бизнесмены, «запустившие свои щупальца» во все мальтийские институты[454].

В октябре 2020 г. главный редактор мальтийского издательства «MediaToday» С.Бальзан отметил, что смерть Д.Каруаны Галиции самым негативным образом сказалась на работе журналистов, спровоцировав развитие в их среде практики самоцензуры.

В июне 2019 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла резолюцию на основе доклада нидерландского депутата П.Омцига по данному делу, в котором говорится о том, что принцип верховенства права в островной республике «серьёзным образом подорван» в силу «крайней слабости системы сдержек и противовесов».

Согласно докладу Института изучения журналистики Reuters при Оксфордском университете о последствиях «панамских разоблачений», Мальта оказалась в числе стран, где указанный скандал привёл к «откату» по части соблюдения права на свободу выражения мнений[455].

Важным законодательным шагом стала декриминализация клеветы в 2018 г. Однако она по-прежнему представляет собой гражданское правонарушение, в силу чего СМИ и их представители и сегодня вынуждены нести на себе бремя частых судебных тяжб.

Нередко против представителей прессы используется так называемая процедура SLAPP (Strategic Lawsuit Against Public Participation), при которой истец подаёт иск о клевете в суды США, что грозит для ответчика существенными финансовыми издержками. В результате под угрозой судебного преследования многие издания вынуждены убирать со своих сайтов не устраивающие заявителей материалы. При этом в ходе работы над новым Законом «О деятельности СМИ» (вступил в силу в мае 2018 г.) правительство отказалось включать в него меры, направленные на защиту представителей прессы от SLAPP.

Согласно докладу Наблюдательной миссии ОБСЕ, посвящённому внеочередным всеобщим выборам на Мальте в июне 2017 г., факт принадлежности ряда мальтийских медиа-платформ политическим партиям негативно сказался на объективности подаваемой ими информации, а местный Комитет по теле- и радиовещанию не может восприниматься в качестве независимого органа[456].

Вышеперечисленные факты находят своё отражение в соответствующих рейтингах, составляемых различными международными НПО. В частности, согласно рейтингу НПО «Репортёры без границ» по состоянию на май 2021 г., по уровню свободы прессы Мальта занимает 81 место из 180. Статистика последних лет указывает на стремительное ухудшение ситуации в этой области. Для сравнения в 2019 г. страна находилась на 77 позиции, в 2018 г. – на 65, а в 2017 г. Мальта занимала 45 строчку рейтинга[457]. По данным НПО «Freedom House», в 2020 г. Мальта сохранила статус «свободной» страны в том, что касается СМИ, однако по сравнению с 2019 г. снова потеряла баллы (общая оценка снизилась с 91 до 90)[458].

В июне 2020 г. мальтийский медиарегулятор распорядился о том, чтобы государственное Телевидение Мальты (ТВМ) не транслировало вопросы журналистов правительственным чиновникам на пресс-конференциях в прямом эфире. Данная мера якобы была направлена на исключение возможной предвзятости при освещении событий. Такое решение регулятора вызвало неоднозначную реакцию в обществе, особенно после того как, следуя указу, ТВМ прервало показ пресс-конференции, посвящённой мерам реагирования Мальты на распространение коронавирусной инфекции. В частности, Институт журналистов Мальты осудил указанное распоряжение, назвав его актом цензуры[459].

В контексте «панамских разоблачений», ряда коррупционных скандалов, а также действующей в стране схемы «продажи паспортов» за инвестиции Мальта оказалась под огнём внешней критики в связи с неудовлетворительной работой местных судебной и правоохранительной систем и существенными изъянами по части соблюдения принципов верховенства права, прозрачности и надлежащего управления. На отсутствие какой-либо реакции властей на очевидные случаи коррупции в высших эшелонах власти, в частности, неоднократно указывали посещавшие страну делегации Европарламента. В мае 2018 г. усилить борьбу с коррупционными проявлениями и отмыванием денег Валлетту призвала Еврокомиссия. В декабре 2018 г. свои рекомендации Мальте вынесла функционирующая в рамках Совета Европы Европейская комиссия за демократию через право (Венецианская комиссия Совета Европы)[460].

Распространённой претензией правозащитников к мальтийской судебной системе является чрезмерное затягивание сроков рассмотрения дел, многие из которых связаны с обеспечением прав человека. Внимание на это обратила, в частности, Рабочая группа по произвольным задержаниям Совета ООН по правам человека[461].

Одним из существенных вопросов мальтийского правозащитного досье продолжает оставаться нарушение прав нелегальных мигрантов – выходцев преимущественно из стран Африки и Ближнего Востока. Подтверждением этого является то, что Мальта за последние годы проиграла ряд исков, поданных этой категорией граждан в Европейский Суд по правам человека. На проявления расизма и ксенофобии в отношении мигрантов, включая случаи насилия по этим мотивам, а также на их дискриминацию при трудоустройстве, поиске жилья и пользовании услугами обращал внимание Комитет по правам человека (КПЧ)[462]. В свою очередь КК РКЗНМ в своём докладе отметил, что перечисленные факторы могут тормозить процесс интеграции мигрантов, соискателей убежища и беженцев[463].

Действительно, такие лица, как правило, могут претендовать лишь на низкооплачиваемые должности; в стране отсутствует устоявшаяся система признания их трудовых квалификаций. Кроме того, проблемы возникают с получением образования и при попытках воссоединения с семьёй. У лиц, форма международной защиты которых отлична от статуса беженца, отсутствует ряд социальных гарантий. В прессе неоднократно появлялись сообщения об эпизодах расового профилирования по отношению к темнокожим мигрантам со стороны сотрудников полиции. На этом фоне не вызывает удивления то, что в 2015-2018 гг. на Мальте неоднократно проходили массовые демонстрации мигрантов, которые выступали за улучшение условий их жизни.

Данная проблема особенно обострилась за последнее время в свете значительного увеличения числа ходатайств о предоставлении убежища. В 2019 г. их количество практически удвоилось по сравнению с 2018 г. Однако Мальта оказалась не готова к такому развитию событий. За предыдущие годы в стране не проводилось никаких работ по расширению возможностей для приёма новых беженцев. В итоге наплыв новых соискателей убежища привёл к перенаселённости и беспорядкам в центрах временного содержания. Многих вновь прибывших, включая несопровождаемых детей, власти поместили в центр содержания под стражей «Сафи». Вскоре он оказался переполнен, и санитарно-гигиенические условия в нём значительно ухудшились. Наиболее крупный центр приёма  «Хал-Фар» принял 1200 человек. В октябре 2019 г. в результате беспорядков в нём были арестованы 107 людей, включая несопровождаемых несовершеннолетних, было приостановлено распределение питания[464].

Эксперты отмечают, что беженцы остаются самой уязвимой группой на Мальте, сталкивающейся с изоляцией и относительно низким уровнем взаимодействия с местным населением. Об этом, в частности, говорится в обнародованных в мае 2018 и 2019 гг. докладах функционирующей в рамках Совета Европы Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН). Её эксперты неоднократно отмечали недостаточное выполнение Мальтой рекомендаций по защите прав мигрантов и соискателей убежища, в том числе касающихся предоставления гражданства путём натурализации. Многие из нелегалов жалуются на низкие зарплаты и эксплуатацию со стороны работодателей, предпочитающих нанимать мигрантов без надлежащего юридического оформления. Отмечена также чрезмерно жёсткая политика властей, согласно которой обладатели статуса временной гуманитарной защиты (в отличие от статуса беженца) не имеют права на воссоединение с семьями[465].

Ранее КПЧ указывал на продолжительные сроки задержания прибывающих на Мальту мигрантов (до 18 месяцев для нелегальных мигрантов и до 1 года для соискателей убежища). Отмечались случаи жестокого обращения и чрезмерного применения силы, включая применение слезоточивого газа и резиновых пуль, со стороны полицейских сотрудников в центрах содержания мигрантов[466].

В особо сложной ситуации оказываются наиболее уязвимые группы, такие как маленькие дети с родителями и несопровождаемые несовершеннолетние. Их на общих условиях заключают под стражу и содержат в ненадлежащих условиях совместно со взрослыми, не состоящими с ними в родственных связях[467].

В действительности Мальта попросту вернулась к практике ограничения свободы всех без исключения лиц, прибывающих по морю, включая детей. В 2019 г. в государство таким образом прибыли около 885 молодых людей, в том числе 80 девушек, утверждавших, что являются несовершеннолетними. В этой связи Министерство внутренних дел государства отметило, что только 130 из них в действительности являлись несопровождаемыми детьми по результатам процедуры определения возраста. Тем не менее все они находились в центрах содержания под стражей сроком от одной недели до нескольких месяцев. В большинстве случаев официальные власти оправдывали эти меры соображениями общественного здравоохранения: статья 13 Постановления «О предотвращении заболеваний» позволяет ограничивать свободу лиц сроком до 70 лет.

Шесть приказов о заключении под стражу были обжалованы в судебном порядке, однако вскоре юристы отказались от того, чтобы прибегать к подобной практике, поскольку освобождённым лицам не было предоставлено никакого жилья[468].

В 2014 г. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) включило Мальту в список девяти государств, в которых должна проводиться работа в рамках инициативы «Против содержания под стражей» на период 2014-2019 гг.

В сентябре 2020 г. эксперты функционирующего в рамках Совета Европы Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) осуществили экстренный визит на Мальту с целью изучения условий содержания мигрантов, в том числе семей с маленькими детьми и несопровождаемых несовершеннолетних, под стражей. В докладе, опубликованном по итогам рабочей поездки, ЕКПП призвал мальтийские власти в срочном порядке изменить свой подход к организации пребывания беженцев в центрах приёма и обеспечить им достойное и гуманное обращение.

В настоящий момент государство, по мнению экспертов, не справляется с выполнением своих международно-правовых обязательств, вытекающих из Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Европейской конвенции по правам человека). В подготовленном ими документе указывается, что тяжёлые условия проживания, отсутствие всяких процессуальных гарантий, обращение с наиболее уязвимыми группами, а также отдельные меры, принятые в рамках борьбы с COVID-19, вполне могут расцениваться как бесчеловечное и унижающее достоинство обращение.

Отмечается, что отдельные помещения в центрах содержания под стражей, в частности в центре «Сафи», по своему виду напоминают карцеры: огромные комнаты заставлены кроватями, в силу чего у проживающих нет возможности уединиться, а всякое взаимодействие с персоналом осуществляется через закрытую дверь. Доступ на улицу для мигрантов также закрыт. Здания, в которых располагаются центры, требуют ремонта, особенно объекты санитарно-гигиенического назначения. Имеет место нехватка средств личной гигиены и чистящих материалов. Обитатели центров иной раз не имеют возможности сменить одежду.

Поскольку контакты мигрантов с внешним миром и даже с сотрудниками центров сводятся к минимуму, у них далеко не всегда есть возможность получить хотя бы какую-то информацию о своём текущем положении[469].

В направленном в адрес мальтийских властей в феврале 2018 г. письме занимавший в то время пост Комиссара Совета Европы по правам человека Н.Муйжниекс призвал Валлетту принять надлежащие меры с целью защиты и интеграции мигрантов, а также решения проблем с их задержанием, переселением, размещением, воссоединением с семьями и трудовой эксплуатацией. Кроме того, им были отмечены недостатки в работе местной Апелляционной комиссии по делам беженцев.

Ещё один вопрос, требующий разрешения, – распределение несопровождаемых несовершеннолетних, которое было поставлено на паузу до тех пор, пока Министерство по делам семьи и прав детей Мальты не выпустило для них специальные постановления об опеке. Все они возлагали обязательство по обеспечению такой опеки на директора Агентства по благополучию соискателей убежища. По мнению авторов доклада, данная система требует реформирования, в частности принятия нового закона, который бы обеспечил чёткое разделение обязанностей между лицами, ответственными за опеку, и теми, к чьему кругу обязанностей относится приём соискателей убежища[470].

Существенной проблемой, во многом связанной с феноменом нелегальной миграции, является укрепление в мальтийском обществе выраженных расистских, ксенофобских и исламофобских настроений, что было в очередной раз подтверждено по результатам прохождения Мальтой очередного цикла Универсального периодического обзора в рамках Совета ООН по правам человека в ноябре 2018 г.

В частности, были отмечены проявления расизма и ксенофобии в отношении мигрантов, включая насилие на основании расовой принадлежности и расовую дискриминацию при доступе к занятости, жилищу и услугам.

В 2019 г. в стране произошли несколько резонансных случаев, внёсших в повестку дня государства проблему расизма. 6 апреля 2019 г. был застрелен мужчина – выходец из Кот-д’Ивуара, ещё двое лиц африканского происхождения получили серьёзные увечья. На Мальте это первый случай убийства, совершённого на почве расовой ненависти. Двое солдат были арестованы по подозрению в причастности к данному преступлению. Один из них признался в ненависти к лицам африканского происхождения. Президентом Мальты и вооружёнными силами страны  в этой связи были подготовлены сообщения для прессы с осуждением убийства и предупреждением об «опасностях расистской, ксенофобской и экстремистской риторики». Кроме того, командующий вооружёнными силами начал внутреннее расследование инцидента с целью выяснения того, действовали ли двое нападавших самостоятельно или же в мальтийской армии существуют ксенофобские группы или тенденции[471].

Несмотря на то, что преступления, совершаемые на почве ненависти, остаются малочисленными (хотя в стране на систематической основе не ведётся сбор данных ни о распространённости расово мотивированных преступлений, ни о числе случаев призывов к расовой ненависти[472]), в рамках Подразделения полиции Мальты по поддержке жертв преступлений был создан Отдел по борьбе с преступлениями на почве ненависти, оказывающий специализированную помощь жертвам данного вида правонарушений[473].

Кроме того, властями запущена кампания по повышению осведомлённости общества о проблеме преступлений на почве ненависти, мотивированных среди прочего расизмом, исламофобией и ксенофобией.

КК РКЗНМ в своём последнем докладе, посвящённом Мальте, приводит результаты исследования общественного мнения, показавшего, что 38 % опрошенных иммигрантов – выходцев из стран Африки южнее Сахары испытывали на себе дискриминацию по причине цвета кожи. Относительно трудоустройства 20 % респондентов отметили, что их этническая принадлежность или происхождение становились причиной дискриминации при приёме на работу за последние 12 месяцев, предшествующих проведению опроса. Ещё 15 % сообщили, что с дискриминацией они сталкивались уже на рабочем месте[474].

Согласно данным опросов (май 2018 и 2019 гг.), более 70 % населения Мальты признают наличие в стране проблемы расизма. При этом примерно 46 % ощущают угрозу со стороны иных культур, а 45 % полагают, что здесь проживает слишком много мигрантов.

По данным ЕКРН, социальные сети на Мальте изобилуют материалами агрессивного характера и служат средством распространения расистских высказываний, а общественное мнение настроено к мигрантам в основном негативно. Кроме того, указывается на отсутствие централизованной системы сбора данных о числе заявленных в полицию случаев преступлений на почве расизма, включая использование «языка ненависти».

Согласно исследованию статбюро «Евробарометр», проведённому в сентябре 2018 г., на Мальте зафиксирован самый высокий в Евросоюзе показатель наличия в онлайн-пространстве проявлений «языка ненависти», в первую очередь – по отношению к мигрантам[475].

КК РКЗНМ отметил, что в ряде учебных материалов группы людей немальтийского происхождения изображаются в негативном ключе, а в расписании занятий учебных учреждений не учитываются религиозные или культурные праздники этой части населения[476].

Отмечаются и отдельные случаи использования ксенофобской и исламофобской риторики политическими и общественными деятелями.

В ноябре 2018 г. депутат Парламента от оппозиционной Националистической партии К.Грек в телеинтервью сравнил ситуацию в одном из открытых центров содержания мигрантов с кинофильмом «Планета обезьян», за что подвергся критике со стороны СМИ и других политиков.

В мае 2019 г. занимавший в то время пост премьер-министра Дж.Мускат заявил, что выступает против ситуации, когда «иностранцы комфортно трудоустроены, в то время как граждане Мальты гнут спины». По его словам, он предпочёл бы, чтобы местная молодёжь занималась квалифицированным трудом в качестве докторов, менеджеров или учителей, а «труд под палящим солнцем» был бы уделом представителей других стран. Впоследствии под давлением СМИ и общественности глава правительства принёс публичные извинения за свои слова.

В апреле 2019 г. лидер оппозиции Э.Делиа заявил, что Мальту «захватывают чужаки», поскольку экономика государства слишком зависит от иностранцев. Он также отметился высказыванием о том, что «кланы низкокачественных иностранцев», поселившихся на Мальте, «пугают детей и делают общество беднее».

В мае 2019 г. один из видных бизнесменов, почётный консул Исландии на Мальте М.Мицци заявил, что нелегальным мигрантам-мусульманам следует запретить приезжать в островную республику, которую он хотел бы видеть «католической страной». По его словам, сейчас в страну прибывает слишком много многодетных семей мусульман, что «в конечном счёте» приведёт к «захвату» Мальты.

В декабре 2017 г. официальные власти Мальты приняли первую в своей истории Национальную стратегию по интеграции мигрантов и соответствующий План действий. Для их реализации в рамках Министерства по делам ЕС и обеспечению равенства было создано специальное подразделение, ведающее вопросами интеграции. С той же целью возникли специальный межведомственный координационный орган и консультативный форум, где могли выступить организации, представляющие интересы мигрантов. План действий предусматривает, в частности, проведение уроков мальтийского и английского языка для соискателей убежища, проведение обучения так называемых культурных посредников, которые могли бы осуществлять свою деятельность при различных общественных службах, а также проведение исследования с целью оценки особых нужд наиболее уязвимых групп в контексте интеграции[477].

Примечателен подход мальтийских властей к исполнению своих международно-правовых обязательств по Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств. Согласно официальной позиции, таковые в стране отсутствуют. Следовательно, отсутствует и необходимость уважать и соблюдать их права.

Между тем государства – участники РКЗНМ обязаны обеспечить, чтобы  все лица и группы лиц, чьё положение может быть изменено Конвенцией в лучшую сторону, знали о существовании права на самоопределение и могли беспрепятственно им воспользоваться и распространить на себя действие данного договора. Кроме того, все заинтересованные лица должны получать достаточную информацию о сфере действия РКЗНМ. Однако данный документ никогда не переводился на мальтийский язык и не был опубликован в стране даже на английском языке.

Наряду с этим КК РКЗНМ отметил, что при сборе данных о составе населения при проведении переписи людям не предлагается ответить на вопрос об их этнической принадлежности, в то время как подобная информация была бы очень полезна для лучшего понимания культурного разнообразия, при условии, что подобного рода вопросы будут открытыми и не будут предполагать обязательного ответа[478].

Правительство Мальты регулярно подвергается критике в связи с недостаточно эффективной политикой в области противодействия торговле людьми. Правозащитники указывают, что на Мальте имели и до сих пор имеют место факты «трэффикинга» (в частности, использование принудительного труда и продажа в сексуальное рабство). К наиболее уязвимым группам относятся выходцы из Юго-Восточной Азии, Китая и Восточной Европы, а также женщины из стран Центральной и Восточной Европы.

В ноябре 2017 г. по обвинению в принуждении к занятию проституцией и «трэффикинге» были задержаны мальтиец и гражданка Китая. В марте 2018 г. были арестованы восемь мальтийцев и иностранцев, замешанных в схеме торговли людьми с участием работников из стран Юго-Восточной Азии, занятых в местных компаниях по предоставлению услуг в сфере уборки помещений.

В 2014 г. Подкомитет по предупреждению пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (контрольный мониторинговый орган, созданный в соответствии с Факультативным протоколом к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания) указал на слабость законодательства, предусматривающего независимое и эффективное функционирование национальных превентивных механизмов. Отсутствие чётко сформулированных задач и полномочий соответствующих профильных структур не позволяет им осуществлять полный спектр требуемых функций[479].

Мальтийское правительство периодически подвергается критике в связи с предполагаемыми фактами нарушения права на неприкосновенность частной жизни. За последние годы в прессе неоднократно цитировались доклады компании «Фейсбук», согласно которым мальтийские власти в 2013-2018 гг. отправили в эту социальную сеть наибольшее в мире (в пересчёте на душу населения) число запросов о раскрытии персональных данных.

Сохраняются проблемы и в сфере, связанной с положением уязвимых групп населения. Так, согласно докладу Мирового экономического форума, Мальта постепенно улучшает свои позиции в глобальном рейтинге гендерного равенства. В 2021 г. страна оказалась на 84 месте из 156 (в 2020 г. – на 90 из 153, в 2018 г. – на 91 из 149). Статистика показывает, что диспаритет, в частности, сохраняется в вопросах трудоустройства, оплаты труда, а также в политической сфере, в области образования и здравоохранения[480].

В марте 2019 г. наличие проблемы неравенства мужчин и женщин публично признал бывший премьер-министр Дж.Мускат, который заявил, что последние больше подвержены риску бедности.

В рейтинге гендерного равенства за 2019 г., подготовленном Европейской комиссией, Мальта оказалась в числе пяти «отстающих» стран ЕС. В рейтинге Европейского института гендерного равенства за 2020 г. Мальта занимала 15-е место в ЕС, набрав 63,4 очка из 100[481].

В октябре 2018 г. по итогам рассмотрения первоначального доклада Мальты Комитет по правам инвалидов выразил обеспокоенность тем, что некоторые законы не согласуются с положениями Конвенции о правах инвалидов. В частности, Закон «О психическом здоровье» позволяет принудительное задержание и психиатрическое лечение инвалидов на основании наличия у них психосоциальных или умственных расстройств. Также была отмечена сохраняющаяся практика госпитализации таких лиц без их согласия[482].

Комитет также выразил обеспокоенность тем, что на инвалидов по-прежнему распространяется действие постановлений о лишении право- и дееспособности и что законопроект «О личной самостоятельности», который в настоящее время находится в стадии разработки, может лишь усугубить ситуацию путём введения таких концепций и механизмов, как «оградительные меры», «совместное принятие решений» и «соглашения о представительстве».

Правозащитное сообщество указывает на имеющиеся на Мальте проблемы в области защиты прав ребёнка. В ноябре 2014 г. и в июне 2016 г. КПЧ[483] и Рабочая группа Совета ООН по правам человека по произвольным задержаниям[484] выразили озабоченность тем, что дети в возрасте 16-18 лет продолжают проходить процедуру судебного разбирательства на тех же условиях, что и взрослые, и что к ним применяются те же положения уголовного законодательства, а их дела слушаются в обычных судах в нарушение Конвенции о правах ребёнка. Валлетте было рекомендовано содержать лиц, не достигших 18 лет, отдельно от взрослых в исправительных учреждениях и в центрах содержания под стражей. Также совместно содержатся дети разного возраста в домах-интернатах. КПР с обеспокоенностью указал на регулярные сообщения о случаях сексуального надругательства над детьми в семьях и/или со стороны лиц, находящихся в кругу их доверия. По мнению экспертов, в стране также высока опасность сексуальной эксплуатации детей в сфере путешествий и туризма[485].

В октябре 2016 г. ЕКПП выразил озабоченность в связи с практикой помещения несовершеннолетних, демонстрирующих проблемное поведение, в закрытые психиатрические учреждения и рекомендовал ввести в действие более гуманные процедуры для профилактики подобных случаев.

Несмотря на отсылку к католическим традициям мальтийского общества при решении определённых вопросов внутриполитической жизни, в том числе в вопросах здравоохранения, власти в то же время предпринимают усилия по насаждению неолиберальных ценностей. За последние пять лет, в частности, были разрешены однополые «гражданские союзы», «браки» и усыновления, приняты Закон «О запрете «конверсионной терапии» и положения, позволяющее гражданам (в том числе детям) самостоятельно выбрать и определить свой пол, а также обозначить свою половую принадлежность в документах при помощи буквы «х» («нейтральный третий пол»). В этом контексте из местной нормативно-юридической практики изъяты понятия «мать», «отец», «муж» и «жена» (заменены на термины «родитель» и «супруг(а)»). Ведётся работа в направлении расширения прав представителей ЛГБТ-сообщества.

Наконец, в контексте анализа правозащитной ситуации внимания заслуживают трудности, с которыми пришлось столкнуться официальным властям и населению страны в связи с неподготовленностью мальтийской системы здравоохранения к масштабам пандемии COVID-19. По сведениям Агентства ЕС по основным правам человека, в лечебных учреждениях, в частности в отделениях интенсивной терапии, не хватало коек и оборудования, явно недостаточной оказалась численность персонала, прошедшего специальную подготовку.

В то же время правительство объявило о значительном увеличении доли бюджетных средств, выделяемых на нужды здравоохранения, в том числе для того, чтобы сделать доступной систему быстрого тестирования[486].

В целом, несмотря на попытки Мальты привести своё правозащитное досье в соответствие с современными европейскими демократическими стандартами, нынешняя ситуация в сфере соблюдения прав человека пока остаётся здесь далёкой от совершенства.

 

 

Молдавия

Основополагающие права и свободы человека в Молдавии в целом соблюдается. Власти предпринимают усилия по приведению реальной ситуации в соответствие с уже имеющейся развитой законодательной базой, активно привлекая инструментарий разветвлённой системы правительственных и неправительственных правозащитных организаций. Вместе с тем сохраняется проблема дискриминации русскоязычных граждан, хотя её острота несколько снизилась после отстранения от власти в 2019 г. олигарха В.Плахотнюка и его ближайшего окружения, при котором повсеместная коррупция превратила правовую систему в инструмент захвата бизнеса конкурентов и воздействия на политических оппонентов. Процесс «деолигархизации», стартовавший в июне 2019 г., идёт непросто и может занять ещё не один год.

В сравнении с предыдущими годами в 2020 г. было отмечено постепенное улучшение положения дел в сфере защиты прав человека. После прихода к власти сил, освобождённых от влияния В.Плахотнюка, заметно оздоровилась ситуация в сфере свободы выражения мнений и собраний, была полностью свёрнута практика административного давления на журналистов, включавшая в том числе незаконную прослушку. Были закрыты резонансные уголовные дела на оппозиционеров, из мест заключения освобождены бывшие политические оппоненты одиозного олигарха. Вместе с тем после смены власти в конце 2020 г. были зафиксированы некоторые признаки обострения ситуации в правозащитной сфере.

Особую тревогу вызывает зависший вопрос, связанный со статусом русского языка. Согласно статье 13 Конституции Молдавии, «государство признает и охраняет право на сохранение, развитие и функционирование русского языка и других языков, используемых на территории страны». Однако действовало постановление Конституционного суда от 4 июня 2018 г. о признании закона «О функционировании языков на территории Молдавской ССР» 1989 г. «устаревшим и бесполезным». Данный основополагающий законодательный акт закреплял за молдавским языком статус государственного, параллельно рассматривая русский язык в качестве средства межнационального общения.

Находившаяся у власти социал-демократическая коалиция (Партия социалистов Республики Молдова (ПСРМ) и Демократическая партия Молдавии (ДПМ)) не спешили поднимать языковой вопрос. Одной из причин пробуксовки было стремление ПСРМ избежать конфронтации с ситуативными партнёрами – «проевропейцами» из ДПМ, чтобы не ставить под угрозу дальнейшее существование правящего альянса в непростой для республики электоральный период. В основном молдавское руководство ограничивалось заявлениями о «приоритетности решения сложных экономических проблем, после чего можно приступать к вопросу русского языка, который, разумеется, носит статус языка межнационального общения». Параллельно звучали ссылки на упоминавшуюся выше статью 13 Конституции Молдавии.

В декабре 2020 г. И.Додон «под занавес» пребывания на посту президента подписал «Закон о функционировании языков в Республике Молдова», который был разработан по его инициативе после признания Конституционным судом республики одноимённого документа 1989 г. устаревшим. Закон закреплял за русским статус языка межнационального общения и предусматривал, что все официальные документы и названия государственных учреждений страны должны дублироваться на русском языке. Одновременно президентом были одобрены поправки в законодательство, возвращающие в молдавский телеэфир российские новостные и аналитические передачи и ток-шоу (их трансляция была запрещена также в 2018 г. под предлогом борьбы с пропагандой; при этом неоднократно отмечалось, что до запрета трансляции российских телеканалов их смотрело большинство жителей Молдавии).

Однако уже в январе 2021 г., через месяц после принятия закона о функционировании языков в Молдавии, Конституционный суд страны по запросу депутатов партии «Действие и солидарность»[487] признал его неконституционным, лишив таким образом русский язык статуса межнационального языка общения.

На этом фоне неудивительно, что русскоязычное население страны продолжает сталкиваться с дискриминацией на уровне государственных органов. Распространены отказы госслужащих общаться на русском языке или принимать заполненные на нём заявления, случаются бытовые конфликты на языковой почве. Призванные бороться с подобными проявлениями органы государственной власти – Агентство межэтнических отношений и Агентство по предупреждению дискриминации – от подобных функций дистанцируются, ссылаясь на нехватку полномочий. Обеспокоенность положением русскоязычного населения выразил в 2017 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, отметивший, что после внесения в 2012 г. поправок в законодательство, регламентирующее оформление удостоверяющих личность документов в молдавской паспортной системе, не признаются имена лиц, принадлежащих к группам этноязыковых меньшинств, в частности русского меньшинства[488].

Помимо проблемы ущемления прав русскоязычного населения остаются нерешёнными задачи противодействия коррупции в системе правосудия и улучшения условий содержания в тюрьмах. Соответствующая фактология находила отражение в материалах докладов Информационно-аналитического правозащитного центра при Координационном совете российских соотечественников Республики Молдова, а также обзорах международных правозащитных НПО, включая доклад «Международной Амнистии» о Молдавии за 2019 г.

Серьёзную озабоченность вызывает ситуация в судейском корпусе и правоохранительных органах Молдавии. Данные проблемы списывались на счёт «кадрового наследия В.Плахотнюка в системе юстиции», из-за которого она остаётся рассадником коррупции. В качестве меры по противодействию в республике была запущена комплексная реформа, направленная на внесение поправок в Основной закон с целью очищения правосудия. Работа на этом направлении ведётся в тесном взаимодействии с Венецианской комиссией и западными «партнёрами по развитию», однако её темпы оставляют желать лучшего из-за клановости и корпоративизма, присущих судейской и прокурорской системам.

Проблемы «молдавского правосудия» рельефно проявляются в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ). Молдавия стабильно занимает одно из ведущих мест по числу принятых инстанцией жалоб среди стран-членов Совета Европы (в 2020 г. – 523 жалобы). В общей сложности рассмотрения ожидают более 1100 заявлений от молдавских граждан. В феврале 2020 г. ЕСПЧ обязал Молдавию выплатить бывшим акционерам торгового центра «Gemenii» рекордную сумму в 1,5 млн. евро компенсации за упущенную прибыль по делу о незаконном захвате территории торгового центра приближенными В.Плахотнюка. Кроме того, Суд обязал вернуть примерно половину площади здания торгового центра и участка, которые у акционеров незаконно отобрали (в противном случае Молдавия должна будет выплатить 2,1 млн. евро стоимость недвижимости). Параллельно молдавским правительством продвигаются законодательные инициативы, направленные на привлечение к ответственности судей, результатом решений которых стала подача жалоб в ЕСПЧ с последующим поражением молдавской стороны.

В юридическом сообществе Молдавии, в свою очередь, обращают внимание на нарушения в правоприменительной сфере. Отмечается, прежде всего, тот факт, что регулярно игнорируется принцип правовой определённости – судьи «на местах» продолжают каждый по-своему трактовать одни и те же нормы вне зависимости от сложившейся практики. Зафиксированы и случаи «повторного осуждения», когда за одно преступление гражданин получает несколько наказаний. Существенной проблемой остаются чрезмерные полномочия прокурора и, напротив, урезанные возможности адвокатов, что подрывает принцип состязательности процесса. Указывается, что в результате подобной дискриминации стороны защиты большинство дел в Молдавии завершается обвинительными приговорами. Чувствителен и финансовый аспект – оклады судей многократно уступают зарплатам в адвокатуре и надзорной сфере, что формирует коррупционные риски.

Дисбаланс в судебной системе тесно соседствует с практикой использования пенитенциарных учреждений для давления на подследственных, прежде всего, путём заключения под стражу, которое зачастую применяется без достаточных оснований. Зафиксированы случаи, когда задержанных ограничивали в еде и питье, необоснованно помещали в карцер, подсаживали провокаторов, чтобы добиться от них признательных показаний. Молдавские правозащитники обращают внимание на бесчеловечные условия содержания в тюрьмах страны, отмечая, однако, что за последний год ситуация несколько улучшилась. Прежде всего это касается расследования случаев приравненного к пыткам обращения и привлечения к ответственности виновных в этих преступлениях.

Широкий резонанс в молдавском обществе получило дело А.Брагуцы, которого задержали за сопротивление патрульным, остановившим его за превышение скорости в августе 2017 г. После ареста он был помещён в камеру СИЗО, где его жестоко избили сокамерники. Охрана пенитенциарного учреждения не вмешивалась и не предпринимала попыток прекратить избиение, а после заставила лежать его на полу около трёх часов. Через две недели после задержания А.Брагуца умер из-за двусторонней бронхопневмонии. Прокуратура Молдавии установила, что сокамерники А.Брагуцы действовали с молчаливого согласия сотрудников СИЗО, двум из которых были вынесены обвинительные приговоры.

Правозащитное сообщество также указывает на системный характер нарушений социальных прав молдавских граждан, в первую очередь, права на труд и на равенство условий его оплаты. С дискриминацией сталкиваются пенсионеры, лишённые права работы по долгосрочному контракту после достижения пенсионного возраста и вынужденные в этой связи перезаключать срочные трудовые договоры. Проблемой остаётся и фактически потерянная взаимосвязь между работодателями и вузами, что порождает ситуацию, когда молодые специалисты вынуждены заниматься низкоквалифицированным, мало оплачиваемым трудом. Комитет по экономическим, социальным и культурным правам в 2017 г. указывал в этой связи на сохраняющийся гендерный разрыв в оплате труда и отмечал, что это приводит к возникновению более широких гендерных различий при определении размера пособий по социальному страхованию, включая пенсии. Эксперты Комитета выражали обеспокоенность тем, что пенсии и минимальный размер оплаты труда в Молдавии ниже прожиточного минимума, отмечая при этом, что минимальный размер оплаты труда в государственном секторе не индексировался с 2014 г.[489] На сохранение этих проблем, в частности, на сохраняющуюся вертикальную и горизонтальную профессиональную сегрегацию, гендерный разрыв в оплате труда и при начислении пенсионных пособий обратил также внимание Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин в 2020 г. Была подтверждена и практика дискриминации пенсионеров, сталкивавшихся с увольнениями. КЛДЖ также сделал акцент на ограниченном доступе к социальной защите для женщин, принадлежащих к находящимся в неблагоприятном положении группам (прежде всего, цыганам и сельским жительницам)[490].

Отмечается также, что в условиях пандемии коронавируса социальные трудности проявились довольно остро. Вразрез с трудовым законодательством работникам не платили зарплату, принуждая их к уходу в неоплачиваемые отпуска.

Среди проблем в Молдавии остаётся торговля людьми. Согласно данным Глобального центр данных о торговле людьми, страна занимает третье место в мире по числу жертв – 10 тыс. человек (27 % из них – дети в возрасте от 9 до 17 лет).

С определёнными сложностями сталкиваются российские граждане в Молдавии[491]. В частности, зафиксированы жалобы на применение пыток к россиянам, находящимся в местах лишения свободы, и нарушение уголовно-процессуального законодательства, ненадлежащие условия содержания. Отмечены случаи пристрастного отношения к росгражданам со стороны молдавских пограничных органов. Также зафиксирован ряд заявлений российских граждан о «политическом преследовании» их властями Приднестровья. Имеются данные об отдельных случаях препятствования деятельности сотрудников российских СМИ в Молдавии. В частности, следует упомянуть инцидент в октябре 2020 г., когда руководителю представительства ТАСС в стране В.Демидецкому поступали угрозы судебного преследования со стороны партии «Действие и солидарность» (М.Санду) по обвинению во «вмешательстве в электоральную кампанию на стороне пророссийских сил».

 

Нидерланды

Нидерланды демонстрируют довольно высокие результаты в области защиты прав человека, а большинство фиксируемых в стране нарушений не носят систематического, масштабного характера.

Вместе с тем, имеется ряд областей защиты прав человека в Королевстве Нидерландов, в отношении которых по-прежнему сохраняется обеспокоенность. Прежде всего, обращают на себя внимание положение с нелегальными иммигрантами и соискателями убежища, дискриминация в отношении разного рода меньшинств, использование госструктурами персональных данных граждан. Кроме того, в карибской части Королевства[492] остаются такие проблемы, как торговля людьми, ненадлежащие условия содержания в тюрьмах и др.

Эти проблемы, в частности, нашли отражение в материалах третьего цикла Универсального периодического обзора Совета ООН по правам человека (2017 г.)[493], материалах Комиссара Совета Европы по правам человека (в докладе по итогам визита в Нидерланды в 2014 г.[494] и в письме 2016 г.[495]), а также в докладах различных международных универсальных и региональных конвенционных органов (в том числе Комитета по экономическим, социальным и культурным правам, Комитета против пыток, Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, Группы экспертов по борьбе с торговлей с людьми), национальных правозащитных учреждений (Национальный омбудсмен, Омбудсмен по правам ребёнка, Коллегия по правам человека), неправительственных правозащитных организаций и СМИ.

В Нидерландах продолжают фиксироваться проявления дискриминации в отношении представителей этнических, национальных и религиозных меньшинств, в том числе законных и натурализированных мигрантов. Различные статистические данные свидетельствуют о росте количества жалоб на неравное обращение, в особенности по признаку расы. При этом большинство экспертов признает невозможность измерить реальный уровень дискриминации в силу сложности и завуалированности явления.

На проблемные аспекты политики Нидерландов по борьбе с дискриминацией обращали внимание Комитет по правам человека (в 2019 г.), Комитет по ликвидации расовой дискриминации (в 2015 г.), специальные процедуры Совета ООН по правам человека, а также европейские правозащитные мониторинговые механизмы. КЛРД делал акцент на напряжённой ситуации с меньшинствами в Нидерландах и, в частности, указывал на дискриминацию в отношении еврейских и мусульманских общин. Отдельно Комитет затрагивал тему персонажа голландских новогодних празднований «Чёрный Пит», охарактеризовав его, как «отражающего негативные стереотипы, которые испытывают на себе выходцы из Африки в качестве пережитка рабства». Было также отмечено, что в СМИ страны и Интернете повсеместно распространена расистская риторика, тон этому задаёт деятельность ряда политиков правого толка.[496] Эти политические силы также осуществляют нападки на гражданских активистов, выступающих против расизма. Подобные действия находят одобрение отдельных региональных политиков[497].

ЕКРН также обращала внимание на усиление в общественно-политических дискуссиях в Нидерландах ксенофобской и расистской риторики. Причём было отмечено, что такая идеология используется не только ультраправыми партиями, но и отдельными умеренными политиками и чиновниками, открыто выражающими свои расистские убеждения. Также зафиксированы случаи реализации подобной идеологии на практике (например, запуск сайтов для подачи жалоб на работников из Румынии, Польши и Болгарии и  лиц, ищущих убежище, в 2012 и 2015 гг. соответственно (2015 г.).[498]

Ярким примером служит вызвавшее широкий резонанс ксенофобское по сути высказывание Министра иностранных дел Нидерландов С.Блока в 2018 г. о том, что не существует «мирных многокультурных обществ» и что генетически люди остерегаются незнакомцев[499].

По мнению специального докладчика Совета ООН по правам человека по современным формам расизма Е.Тендаи Ачиуме, в голландском обществе существует опасность распространения расистских идей, вызванная ростом в последние годы в стране националистической популистской риторики. В своём заявлении по итогам визита в страну в начале октября 2019 г. она подчеркнула высокую степень поляризации политической сферы жизни голландского общества, в которой распространена риторика нетерпимости. Эксперт также отметила, что в общественном сознании популярен стереотип восприятия настоящего гражданина Нидерландов как человека европейского происхождения, в то время как выходцы из африканского или азиатского региона, даже если имеют голландское подданство и живут в стране не в первом поколении, всё равно воспринимаются как чужеродный элемент[500]. По мнению спецдокладчика, это выражается в том, что раса, этническая принадлежность, национальное происхождение, религия и другие подобные факторы определяют, к кому в полной мере относятся как к гражданину.

В стране по-прежнему фиксируются случаи расового профилирования среди сотрудников правоохранительных органов. В большей степени проверкам документов и задержаниям подвергаются представители этнических меньшинств. По мнению экспертов, подобным злоупотреблениям способствует слабый контроль за деятельностью правоохранительных органов. Проведённое в 2016 г. по заказу правительства Нидерландов исследование показало, что полицейские используют превентивные задержания значительно чаще в отношении этнических общин, а в 40 % случаев для подобных действий не было объективных и разумных оснований.

На практикуемое голландскими полицейскими расовое профилирование в отношении этнических меньшинств указывали Комитет по правам человека[501] и спецдокладчик СПЧ по современным формам расизма.

Опрос 2019 г., проведённый Агентством Европейского союза по основным правам человека, показал, что 61 % лиц-выходцев из стран Северной Африки или их потомков в Нидерландах подвергалась проверкам голландских полицейских; респонденты назвали причиной этих действий этническое профилирование. Согласно данным исследования Нидерландского института социальных исследований 2014 г., 33  % респондентов турецкого и марокканского происхождения, 25 % выходцев из Суринама и 20 % выходцев из стран Карибского бассейна, которые в предыдущем году в той или иной форме вступали в контакт с полицейскими, указывали на дискриминационное отношение. Кроме того, респонденты североафриканского происхождения сообщили о том, что подвергались очень или в значительной степени неуважительному обращению при полицейских проверках ­ в два раза чаще, чем респонденты европейского происхождения. Подобная негативная практика способствует росту недоверия к действиям властей Нидерландов и, в частности, к усилиям полиции. Это, в свою очередь, приводит к тому, что представители этих групп считают бессмысленным обращаться в правоохранительные органы в случае проявления расизма[502].

В октябре 2019 г. 20 организаций гражданского общества Нидерландов, представляющих интересы этнических меньшинств, подали жалобу на действия полиции. В частности, было указано на этническое профилирование и нежелание руководства правоохранительных органов принять меры по жалобам на выявленные нарушения.

Специальный докладчик СПЧ по вопросу о свободе религии или убеждений А.Шахид по итогам визита в Нидерланды 27 марта – 5 апреля 2019 г. также отметил тенденцию к распространению в общественном дискурсе идей «высшей» голландской национальной идентичности и стигматизации отдельных религиозных общин. Он отметил, что «голландские ценности»  всё чаще упоминаются в дебатах о государственной политике и часто используются для неявного определения поведенческих норм. В этом контексте ислам и «голландцы» или «западноевропейский образ жизни» обычно характеризуются как несовместимые. Например, призывы политических партий к мусульманам признать голландскую или европейскую культуру как доминирующую и ассимилироваться с ней – не редкость. По его мнению, это может способствовать дальнейшей поляризации конфессиональных общин. Также